Приключения инспектора Бел Амора. Вперед, конюшня! - Штерн Борис Гедальевич - Страница 69

Итак, главный итог прошедшего года: все идет хорошо, хуже некуда, во всяком случае по намеченному плану,- я уже не главный тренер. Меня освободили от должности с типично фуфлошюй формулировкой: «…за допущенные ошибки в работе и по собственному желанию». Я пытался объяснить председателю, что эта фраза звучит глуповато: за ошибки или но собственному желанию? Но Сури'Нам подумал и ответил:

— Пусть глупо. Тем лучше, так всех увольняют, значит, меньше привлечет внимания.

Я тоже подумал и согласился. Все, кто понимает, что происходит (а этого никто не понимает, и я в том числе,- мы только надеемся, что понимаем), пока довольны: смена главного тренера и мое назначение на должность диффузионного прораба осуществились тихо, спокойно, никто и ничто этому не мешал и не мешало. Значит, мы еще нигде не наследили.

Посмотрим, как будут развиваться события, от нас теперь ничего не зависит.

Сейчас в конюшне рождественский отпуск, «Маракканиа2-бис» пуста, все разъехались по домам, и я продолжаю отчет, хотя мне мешает Войнович со своими безнадежными «не понимаю» и со своим нудным пинг-понгом — шарик туда, шарик сюда, туда-сюда, туда-сюда. От этого пинг-понга у меня уже голова кругом и белые шарики в глазах. Впрочем, можно и шарик побить,- Войнович говорит, что эта игра не глупее шахмат, потому что развивает умственные способности у тех, кому шариков не хватает. Пожалуй, я с ним согласен после этого оглупляющего пинг-понга шарики в голове начинают шевелиться, хочется побыстрее сесть за отчеты и вдыхать приятный запах спиртовых чернил.

Прозит. О'к.

Не забыть: иногда забывать черную тетрадь на столе.

ВОЗВРАЩЕНИЕ ЛОБАНА С КОРОВОЙ.

Но по порядку,- в том смысле, что «порядок есть организованный беспорядок», которого (беспорядка) я и буду придерживаться, не хронометрируя пространство-время,- все эти число/даты, человеко/дни и время/метры только мешают свободно передвигаться по отчетному космо-хроносу туда-сюда и представляют интерес лишь для следователя. «…» РЕСТАВРАЦИЯ ЛАКУНЫ: «…и представляет интерес лишь для следователя парламентской комиссии: Какого числа произошло то или иное событие? Сколько кварков (укажите в миллионах) потрачено на приобретение объекта №***? Кто такой Лобан?» (Когда следователь спросил меня: «А кто это — Лобан?»,- я понял, что для хомосапиенспой эволюции еще не все потеряно, есть, есть еще первобытные уникалы с девственно-чистым набором дезоксирибонуклеиновой кислоты, которые ничего не знают о Лобане.)» Продолжаю. Дождливо, слюдливо, но погода летная. «…» Отчитываться перед самим собой, вспоминая даты, это одно и то же, что заниматься любовью, поглядывая на часы. Над головой то и дело что-то квакает и квантуется: праздники надоели, многие преждевременно возвращаются из рождественских отпусков. Вот Брагип, Ираклий, Чайник. «…» После запоя мы с Войновичем как огурчики — зелененькие и с пупырышками. Такой комплимент нам сделал шеф-кок Борщ, но он, конечно, сильно приукрасил действительность, потому что мы были как лягушки — зелененькие, с пупырышками и дрожащие, как сказал доктор Вольф.

Вот опять заквакало — примчался председатель Сур. Он был немного смущен (вертухай телефонный!), но сиял и рассказал мне, что Лобан с коровой (то бишь, с напарником Толиком) объявились, как я и предполагал, аккурат у ВерхнеВартовского СОС-форпоста. Прямо из ледникового периода с реликтовыми ионозаврами водорода! Оба героя неделю будут находиться в реанимации, столько же в реабилитации, потом врачи разрешат им посетить конюшню. Лобан вернулся не с пустыми руками — во-первых, привел корову, во-вторых, принес образцы секретных фуфаек, в третьих, перед побегом позаботился о выплате ему полного гонорара за два года, и теперь из Приоби в Метрополию следует целый железнодорожный товарняк с танкерами молодой нефти для конюшни.

— Молодая нефть нам очень кстати,- довольно равнодушно ответил я, потому что все это уже знал от дженераля ГуСииа.

— Я хочу использовать Лобана с пользой для сборной, а вы даже не спрашиваете о его здоровье,- заметил Сур и рассеянно придвинул к себе черную тетрадь.

— Я вчера навестил его в госпитале.

— А,- разочарованно сказал председатель.- Значит, Лобан все уже вам рассказал.

— Нет. Меня к нему не пустили. Я передал мандарины и ушел. Чтобы использовать Лобана с пользой для конюшни, его нужно зачислить на штатную должность, а вакантных должностей у нас нет.

— Вакансия не проблема, должность можно придумать.

— Можно.

— Например — представитель председателя ФУФЛА в сборной.

— Было бы чем платить.

— Для Лобана деньги найдутся.

Ясно. Его потайные мысли предательскими зайчиками отражались па потолке, только успевай читать. Председатель Сур собирается подсунуть мне Лобана, чтобы он водил меня, контролировал и составлял отчеты для председателя Сура.

Глаза и уши председателя Сура. Но, во-первых, Лобан на это не пойдет,да, он человек с тяжелым характером, но не филер и не стукач, а Игрок; он предан футболу, а не председателю. Во-вторых, Сур зря суетится, он даже не представляет того, что обрушится на конюшню в ближайшем будущем. Ему приоткрыли замочную скважину, он что-то увидел, унюхал, учувствовал, но не понимает, что именно.

— Ну, через две недели вы сами потолкуете с Лобаном, и все сами решите,- заторопился председатель Сур и рассеянно отодвинул черную тетрадь.

ЖДЕМ ЛОБАНА.

ПОДОЗРЕВАЮ ВСЕХ БЕЗ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ.

Тренируемся потихоньку. Тренировки проходят вяло. Это понятно праздновать было скучно, значит, сейчас лень работать.

Все ленятся, даже Войнович. Все ждут появления Лобана.

Дядя Сэм усиленно ищет для нас спарринг-партнеров, но никто не хочет с нами играть, чтобы не заразиться от нас невезухой; даже страхолюдные гомики и даже милые моему сердцу любители-морячки считают нас прокаженными.

ТРЕНИРОВКИ.

Играем до одури в пляж-болл и ждем Лобана. Вот приедет Лобан и что-то скажет. «…»

ТРЕНИРОВКИ.

«…» Когда за ними наблюдаешь, делают все старательно. Только отвернешься — волынят, стоят, зевают, чешутся. Я все вижу! «…» И т. д. в том же д.

ШЕФ-КОК БОРЩ

на камбузе тихо матерится в пустые кастрюли, но эхо разносится по кают-компании. Борщ собирается приготовить для Лобана вегетарианский обед (на первое — говорящий суп, на второе — бамьи по-трансцендентальски, на третье — компот из райских яблочек), как вдруг вспоминает, что Лобан ест только сырое:

— Стоп, я забыл, что он сыроед!

— Вот и приготовь ему что-нибудь с сыром. Сырники, например.

— Не остроумно. Он же не ест вареного!

— После Приоби Лобан жрет все, что дают. Я уже узнавал,- успокаиваю я шеф-кока.

— Тогда к трансцендентальным бамьям я сделаю взрывкотлеты,- обрадовался шеф-кок.

— Это что?

— Котлеты ударные, по-саперски.

— Они не опасны?

— Если соблюдать технику безопасности. Не забыть снять пробу с бамьев. И с этих… саперных котлет. Это что еще за кулинарные новости? Лобан разборчив в еде — ест все, что дают, а все, что не дают,- не ест.

Заняться нечем. Ждем Лобана.

Шел по коридору, встретил Ворону. Посмотрел ей вослед.

Вот кого я еще не подозревал. Вернулся в комнату и открыл черную тетрадь.

ВОРОНА.

Фройлен фон Дюнкеркдорфф. Тиффози называют ее Вороной. Вся в черном и в сером. Очень уважаема всей конюшней. Пресс-атташе. Связи с общественностью.

Библиотекарь. Советует всем прочитать книгу Лобана «Футбол — это война». Жеребцы, кроме Войновича и Ваньки Стула, совсем ничего не читают. Переводчица-полиглот (слово «полиглот» у меня всегда ассоциируется со словом «троглодит»). Редкий синий чулок из футбольных журналистов, хотя у нее только бантик синий, а чулки у нее серые, шерстяные.