Приключения инспектора Бел Амора. Вперед, конюшня! - Штерн Борис Гедальевич - Страница 74

— Сегодня рано, послезавтра поздно.

Больше они ни о чем не говорили, все было ясно без слов: сегодня фуфаек еще нет, послезавтра фуфайки у них заберут, значит — завтра. Утром им принесли вторую (третью от нулевой), но еще не заряженную, фуфайку. Корова быстро привел ее в боевое состояние и надел на себя, Лобан надел нулевую и первую. Прислушались. Конвоиры у клети пели «Песню об автомате Калашникова», Корова уже подзабыл: то ли «гной неси», то ли «гной еси, добрый молодец». Хорошая, душевная песня, вспоминает Корова. Это был добрый знак. Решили не подниматься в клети, чтобы не терять времени и обойтись без жертв. Лобан покрепче взял Корову за шкирку и включил зажигание; они пробили бетонный потолок бункера, крышу фабрики и — бывайте нам здоровы!

Остальное известно — вдвоем на одной фуфайке далеко уйти не смогли, пришлось три месяца квантоваться по поверхностному барьеру через всю Приобскую диаметраль в сто пятьдесят градусов мороза — и это без когерентных лыж! — пока не вышли в район Верхней Варты. Потом наступил Абсолютный Нуль, изодранная фуфайка почти заглохла, они уже превратились в двойную ледяную комету и еле тянули до СОС-форпоста на одном сопле. Войти внутрь уже не смогли, но Корова поскреб обмороженным пальцем по обледеневшему иллюминатору, пограничники — уже отходившие ко сну — выбежали и затащили их внутрь.

ПРОБЛЕМА АМУНИЦИИ И СНАРЯЖЕНИЯ.

ИСПЫТАНИЕ ФУФАЙКИ.

Ночь. Сириус очень хорош!

Он, как переливающийся бриллиант, рядом с ним все звезды кажутся блеклой дрожащей слюдой. Без дураков: очень красиво!

Сегодня мне дали примерить две экспериментальные фуфайки, которые Лобан и Корова изодрали в Приоби. Изделие называется «Фуфайка Гусочкина». Жалкое зрелище, изодраны вщерть, действует только вторая, и всего лишь на 20 процентов КПД, но когда я примерил это рванье и чуть-чуть поддал газ, то сразу очутился где-то за орбитой Плутона с Хароном в Облаке Оорта. Даже не сразу сообразил — где я?! Рядом тускло светился какой-то ржавый астероид… «…»

«ЛАКУНА:

«…как потом оказалось, это был алмазный астероид О'к-Аллисто, будущая столица всего Диффузионного проекта.»

— Ты где?! — орал Лобан.- В ней нельзя газовать, в ней думать, думать надо!

Я был в восторге. Я размышлял: в этих фуфайках конюшня получает свой Шанс и может выиграть чемпионат — даже у федералов. Нам только надо выиграть все оставшиеся игры,- и чтобы никаких технических поражений. Открытие Гусочкина просто и гениально: он проложил двойную ткань стекловатнои подкладкой и прострочил ее на «зингере» силиконово-стальной проволокой. Чeрт-те что, до чего просто! В этих фуфайках можно осваивать даже тонкий подпространственный диапазон по шкале Клопштока,- а ведь мы туда никогда носа не совали. Из диффузионного текстиля можно и бутсы производить, и трусы, и гетры, и перчатки, и теплое белье. Нам нужно, как минимум, одиннадцать таких фуфаек.

Это единственный Шанс. Недаром Приобский Хант как с цепи сорвался. Даже фуфайки федералов по сравнению с ними — детские игрушки. Значит, придется строить текстильный завод — раз, обувную фабрику — два, пю-мюзонный синхрофазотрон с циклическим выходом — три. Кто это будет делать и на какие шиши?

«ПРИМ.

Я тогда еще не знал, что из-за этих Коровиных фуфаек, и не только из-за них, нам придется создавать целую — даже не промышленную отрасль Промышленную Империю.»

ПРЕДСТАВЛЕНИЕ ЛОБАНА КОНЮШНЕ.

Наконец состоялась презентация Лобана. Собрались все, даже Войнович пришел. Председатель Сури'Нам, хоть и большой любитель всяческих презентаций, на эту не приехал.

— Делайте как знаете, я на все согласен и все подпишу,сказал он и не приехал.

Все сидели угрюмо и настороженно, кто-то поджимал ноги, все поджали хвосты. Я думал, что они уже жеребцы, а они еще сосунки-жеребята. Допрыгались! Я ведь предупреждал: вот придет Лобан, и тогда вы поскачете вдоль по Питерской и попляшете кровавый краковяк!

Презентация была сверхкороткой. Я сказал несколько вступительных слов. Говорил один Лобан, вопросов ему не задавали. Речь Лобана была весьма неожиданной. Оказывается, Лобан не столько болел у нас в эти три дня, сколько приглядывался к конюшне. Он все обдумал. Он отказывается брать конюшню. Ему надоело возиться с ними. Все равно ничего хорошего не получится. Разошлись в задумчивой тишине. Я поднялся к Лобану. Я так ничего и не понял.

— Что случилось? Что изменилось за эти три дня?

— Ничего,- ответил Лобан.- Хотелось, да расхотелось.

— Дженераль знает о твоем решении?

— Еще нет, но он предоставил мне право решить самому.

— Может быть, тебя надо упрашивать? — спросил я, бухнулся перед ним на колени и завыл: — Возьми конюшню, отец родной!

— Не юродствуй,- сказал Лобан.- Выйдем на свежий воздух.

Вышли на свежий воздух. У Лобана, как воспоминание о его приобском побеге, вспух третий подбородок, висят розовые щеки, торчит синий облупленный нос с розовыми прожилками — не хуже носа любого заправского пьяницы, но эти подбородки, щеки и нос являются результатом сильнейшего обморожения, а не пьянства.

Я опять начал его уговаривать:

— Ты должен взять конюшню. Тут ничего другого не придумаешь, я свое отыграл. Я отвалял дурака на все сто процентов.

— Хорошо, я возьму конюшню,- с неожиданной уверенностью ответил Лобан.

Ничего не понимаю. То берет, то не берет.

— Я не хотел говорить при стенах. Я беру конюшню. Но это не решит всей проблемы. Корова не сумеет поставить проект на ноги. Ему нужно помочь. Он же подвинутый, он как дитя неразумное. Его надо кормить с ложечки. Ему нянька нужна. И администратор. И охрана.

— Кто? Дядя Сэм?

— Дядя Сэм не совсем подходит. Рафа совсем не подходит. Рафа хорошо умеет исполнять поручения. Пойди и сделай — он пойдет и сделает то, что ему сказали. Нет. Тут нужен самостоятельный человек.

— Ты предлагаешь эту должность мне? Быть нянькой и телохранителем Коровы?

— Не совсем так. Не спеши. Завтра к девяти ноль-ноль тебя вызывает дженераль Гу-Син. Он сам все тебе объяснит.

— Я не успею, первый автобус после девяти.

— Дженераль пришлет за тобой лендровер.

ЧЕРНАЯ ТЕТРАДЬ.

КРАСНОЕ СМЕЩЕНИЕ.

ПРОГЛОД. ЗАВТРА, 9-00.

Мокротная снегомразь.

Я вошел в Планетарий и поднялся на чердак в Заоблачный кабинет. Я гадал — зачем я понадобился дженералю? Вряд ли он собирался устроить мне разнос за три технических поражения подряд,- бригадный дженераль с полной властью (так звучит его полное звание), конечно, не опустится до футбольных разборок, не царское это дело. Что ж, как говорится, «будем посмотреть».

Новая секретарша дженераля куда-то отлучилась, я решил, что стучать согнутым пальцем в мягкую дверь — это занятие для подхалимов, и вошел в кабинет без доклада. Дженераль Гу-Син стоял у окна и разглядывал сверху курчавую низкую облачность, изметавшую вниз мокрый снег.

— Я подаю в отставку,- доложил я спине джеиераля.

Дженераль вздрогнул, обернулся и поспешно приложил к губам указательный палец. Я понизил голос:

— Я сдаю конюшню Лобану, мы с ним договорились.

— Поднимемся на свежий воздух,- сказал он.

И он туда же… Мы прошли в комнату для отдыха, дженераль надел какой-то домашний лапсердак, мне предложил охотничью ветровку, и мы по винтовой лестнице, похожей на двойную спираль дезоксирибонуклеиновой кислоты, поднялись на купол Планетария.

Здесь было лето, но воздух, пожалуй, чересчур свежий.

— Вы с Лобаном договорились, а я ничего и не знаю,- сказал дженераль.Куда же вы пойдете? В сантехники? Разве кто-нибудь предложил вам новую работу?