Судья Королевского дома - Сударева Инна - Страница 96

24

Марта уложила Гарета в колыбель, накрыла легким покрывалом, так как ночи теперь были теплыми, поцеловала в лоб и замурлыкала для него колыбельную. Никто никогда не учил ее этому, но она подбирала самые простые и ласковые слова, какие знала, и пела. И малыш засыпал, улыбаясь и слегка чмокая губами.

Задернув шторы на высоком узком окне, она зажгла ночник на столике, позвала из соседней комнаты младшую няню, которой полагалось дежурить ночью у колыбели королевича. Пухлая румяная деревенская женщина-кормилица в просторном домотканом платье, бесшумно вошла, присела в глубокое кресло у ночника и принялась за вязанье.

– Я прогуляюсь, а потом сменю тебя, – кивнула ей Марта.

Она вышла в гулкий коридор, прикрыла за собой дверь и вздохнула. Как трепетало все внутри. Потому что где-то, совсем рядом, был он. И ей хотелось видеть его именно сейчас, чтоб убедиться: не сон то, что он вернулся. Шурша платьем, она легко и быстро заскользила по коридору на галерею, оттуда, по лестнице – в нижние, уже сонные, залы и – в сад...

Марта нашла Фредерика за крепостной стеной, под ивами на берегу озера. Как более года назад – после похорон супруги – он стоял и рассеянно бросал в воду камушки. Она просто подошла сзади, почти не дыша, и обняла его за плечи. Потому что не было больше сил сдерживаться. Столько лет сдерживаться...

– Я боялась, боялась, – шептала она, прижимаясь к нему всем телом.

– Боялась? – спросил Фредерик, тоже боясь – боясь обернуться.

– Боялась, что больше вас не увижу. – И Марта поцеловала его в затылок.

Он промолчал, невольно позволив ей это. Давно женские руки его не обнимали, а губы не касались его тела. Что бы там ему ни думалось, что бы ни говорилось совсем недавно, а это было приятно, очень приятно. И улеглась изматывающая буря, что поднялась в нем после беседы с Вандой.

– Я люблю вас, – вновь тихий нежный голос девушки. – Только ничего не говорите, потому что, что бы вы ни сказали, ничего не изменится.

Фредерик и не говорил. У него кружилась голова, а по телу пробегала так давно не тревожившая его теплая дрожь.

– Никто никогда не займет вашего места в моей душе, – шептала Марта. – Даже я сама ничего не могу сделать.

Он повернулся к ней, посмотрел прямо в глаза. Они мерцали так близко темным омутом.

– Зачем? Зачем ты мне все это говоришь? – почти простонал Фредерик, чувствуя, что погибает, а сил бороться, спасаться – нет.

– Сколько же мне молчать? – сказала Марта, положив руки ему на плечи. – Каждую ночь я вас во сне вижу, и каждый день хочу быть рядом с вами. И еще хочу вот этого. – И она страстно поцеловала его.

– Марта! – воскликнул Фредерик, почти вырвавшись из ее рук. – Я умоляю!

– Нет, и не пытайтесь. – Она бросилась следом, крепко обхватила его, прижалась лицом к груди, и голос ее задрожал от близких слез. – Хоть раз в жизни... один раз... сдайтесь. Это я вас умоляю. Иначе я умру, я не выдержу больше.

Марта дрожала, как лист на ветру. Фредерик чувствовал, как горит ее тело и колотится сердце, и в самом деле ему вдруг подумалось, что если сейчас он оттолкнет девушку еще раз, она погибнет, умрет прямо здесь.

– Спаси, спаси меня, – вдруг прошептала Марта, и сердце Фредерика заныло старой болью.

– Что же ты делаешь со мной? – не нашел больше ничего, кроме этих слов укора.

– Я люблю тебя! Я хочу любить тебя! Я умру без тебя! – последовал ливень страстных ответов, сопровожденный такими же поцелуями, и от этого всего голова пошла бы кругом даже у статуи.

И Фредерик почти сдался. Он поднял руки, чтоб обнять девушку, он ответил на ее поцелуи, он весь запылал, ощутив так близко ее тоже горячее упругое тело. Оно звало его. В голове пронеслись молнии мыслей, одна жарче другой. И этот жар вдруг оборотился в огненные волосы Коры, а его угли – в ее зеленые глаза.

В один миг он взял себя в руки, аккуратно, но твердо и с силой отстранил от себя Марту, сказал шепотом:

– Нет.

Она все пыталась уцепиться за него, и Фредерик, стиснув ее руки у локтей, повторил уже громче:

– Нет.

– Почему? – не веря ушам и глазам, спросила Марта, а в голосе ее было отчаяние.

– Это обман. Я не стану тебя обманывать.

– Но я сама этого хочу...

– Ты хочешь совершить глупость. А надо поступать разумно. Тебя этому не учили?

– Я люблю тебя, – повторила Марта свое признание. – Я все понимаю – я не могу быть твоей женой, Королевой, после того как была рабыней, Смотрителем, невестой другого, который сбежал от меня. Я все понимаю...

– Тем более, нет тебе резона совершать глупости...

– Да, я ничего этого не могу. Но мне и не нужно. Я только любить тебя хочу...

– Глупости! – повысил голос Фредерик. – Ты заранее согласна на наложничество?! Стать лишней простыней в моей постели?! Слышать не хочу!

– Я люблю тебя! – Теперь Марта почти кричала, а глаза ее пылали. – Это ты слышишь? Ты ничего не слышишь!

– Глупости я стараюсь не слышать! И не делать! Я уже достаточно их натворил. И не хочу еще одной, которая погубит твою жизнь.

– Мою жизнь, – горько повторила Марта. – Да она медленно гибнет уже несколько лет. Потому что нет в ней смысла без тебя...

– Боже, как я устал, – так ответил Фредерик на ее слова, уже в который раз за вечер озабоченно ероша волосы. – Не гожусь я для романтического компота... Детка, – уже мягче заговорил он с Мартой, – еще раз говорю: забыть меня, заглушить чувства ко мне – это единственное правильное, что тебе надо сделать. Это несложно. Вот и постарайся...

– Никогда! – сквозь слезы боли и обиды выкрикнула Марта. – Никогда!

Она сорвалась с места, бросившись куда-то в сгустившуюся темноту.

– Эй! – крикнул вслед Фредерик. – Черт! Это не сложно! Я сам так делал!

– Никогда! – с ожесточением ответил ему удаляющийся голос.

Он пнул какой-то камень в воду. Тот сердитым всплеском растревожил озеро.

– Любовь-морковь, – раздраженно процедил сквозь зубы. – Еще немного, и я перевешаю всех трубадуров в стране...

Растерянно потоптавшись на берегу, пнул еще один камень в воду, потом чертыхнулся и бросился в ту сторону, куда убежала Марта.

Ясное дело, что его беговая скорость была намного больше, чем у Марты. К тому же она неслась по траве, путаясь в своем длинном платье, а ногам Фредерика ничего не мешало. Поэтому очень скоро он увидал мелькание ее одежд впереди меж деревьев.

– Марта! – крикнул он.

Похоже, его голос заставил девушку прибавить в беге, и она скрылась в густых зарослях.

– В салки мне, что ль, играть? – отчаявшись, остановился Фредерик, потом вновь сорвался с места: его мучила мысль, что с девушкой может случиться что-нибудь нехорошее.

Заминка привела к тому, что он потерял Марту из виду и уже не знал, куда бежать.

– Черт! – опять помянул нечистого Фредерик. – Стоило возвращаться домой, чтоб тут носиться по собственному саду за девчонкой. Черт!.. В конце концов! – заорал в темноту. – Мне это надоело!

Он опять пнул нечто, попавшее под ноги, и побрел без дороги в замок.

Все эти разговоры – сперва с Вандой, потом с Мартой – растревожили Фредерика, давно выгнали из головы хмель. Потому спать не хотелось. «Да и не засну я», – сказал сам себе, заворачивая в коридоре к своим покоям. Там ему встретился мажордом Фил, который, как обычно, обходил замок перед тем, как лечь спать.

– Марту не видел?

– Видел, сэр, – почти провозгласил мажордом.

– Где?

– Она пробежала по лестнице наверх, куда-то на галерею.

– Черт! – не стал оригинальничать Фредерик и сорвался с места, чтоб нестись на галерею.

Поднявшись по лестнице, он свернул в боковую дверь, которая вела на внешние террасы. Лицо приятно обдало ночным душистым ветром, но он лишь мотнул головой, всматриваясь в темноту.

– Марта! Не смей! – выкрикнул, увидав тонкую фигуру, стоявшую на парапете.

В эту же секунду увидал, как возник просвет между носками фигуры и парапетом – она прыгнула. Быстрее ветра метнулся к девушке. Но получалось медленно, боже, как медленно! Он тоже прыгнул, мощно оттолкнувшись ногами от пола. Перелетая через парапет, одной рукой ухватился за его край, другой – успел поймать уходящую вниз Марту за щиколотку.