Сестры Марч (сборник) - Олкотт Луиза Мэй - Страница 116

И Джо тяжело вздохнула – подобная перспектива ее отнюдь не радовала.

В двадцать пять лет тридцатилетие кажется нам уже почти старостью. Но не так уж все плохо, если у человека есть что-то за душой. В двадцать пять лет девушки уже называют себя старыми девами, но втайне еще надеются на скорое замужество; в тридцать – они уже ничего о себе не говорят и только решают, как распорядиться ближайшим двадцатилетием и красиво состариться.

Милые девочки, не надо смеяться над старыми девами; если бы вы знали, какие драмы и трагедии скрыты в их сердцах, ровно бьющихся под строгими платьями, и как прекрасны в глазах Бога эти существа, самоотверженно принесшие в жертву своим ближним здоровье, молодость, радужные надежды и саму любовь. Даже если они капризны и ворчливы, простите их – хотя бы потому, что они не испытали самого сладостного, что есть в жизни. Взгляните на них с сочувствием, а не с презрением. Как знать, а вдруг и вы упустите свое время? И когда пожухнет ваша кожа, а в пышных волосах промелькнут серебряные нити, – тогда и вам сделаются столь же приятны уважение и почтение, как теперь восхищение и влюбленность.

И вы, юные джентльмены, будьте любезны с ними, ибо рыцарскому сердцу надлежит почитать старость, защищать слабого и служить женщине, независимо от ее возраста, красоты и богатства. Вспомните ваших старых добрых тетушек – ведь они не только поучают вас и цепляются к пустякам, вспомните, сколько они ласкали вас и нянчили, часто не получая за это никакой благодарности, из скольких неприятных историй они помогли вам выйти с честью, сколько раз делились с вами своими скудными сбережениями, сколько обили чужих порогов, прося за вас. Вспомните это и окажите милым старым дамам те небольшие знаки внимания, в которых нуждается каждая женщина до скончания своих дней. Ясноглазые девушки оценят ваше почтение к пожилой родственнице и полюбят вас за это еще больше. А если жестокая смерть вдруг унесет из жизни вашу дорогую матушку, то верьте, что какая-нибудь тетушка Присцилла прижмет к одинокому сердцу и обласкает в своем Богом забытом углу «лучшего на свете племянника».

Джо задремала ненадолго (как, наверное, и ты, мой читатель, во время моего небольшого отступления), и вдруг ей привиделся Лори. Он склонился над нею, глядя как прежде, когда пытался скрыть сильное чувство. Но Джо, подобно героине романтической баллады, «поверить не могла, что перед нею он», и глядела ошеломленно, пока он не склонился еще ниже и не поцеловал ее. Тут только она поняла, что «это был не сон», вскочила и радостно закричала:

– Мой Тедди! Мой мальчуган!

– Джо, дорогая! Так значит, ты рада меня видеть?

– И ты еще спрашиваешь? Конечно, я рада. А где Эми?

– Они с мамой у Мег. Мы зашли туда, и теперь моя жена не скоро вырвется из любящих объятий.

– Какое слово ты сказал? Повтори! – воскликнула Джо, ловя его на последней фразе, произнесенной с упоительной гордостью.

– Да, черт побери, я это сделал, – отвечал Лори с таким виноватым видом, что Джо не выдержала и повысила голос:

– Удрали из дому и поженились!

– Прости, это было в последний раз! – и покаянно скрестив на груди руки, он повалился перед ней на колени; глаза его светились озорством, весельем и торжеством победы.

– Нет, вы в самом деле муж и жена?

– Перед Богом и людьми.

– Господи, помилуй! И что ты дальше намерен делать? – Джо, с трудом переводя дыхание, опустилась на диван.

– Поздравление своеобразное, однако не очень лестное! – парировал Лори, пребывая все в той же смиренной позе, но уже сияя от удовольствия.

– Огорошил меня и еще хочет, чтобы я улыбалась! Вставай, несносный мальчишка, и выкладывай все в подробностях.

– Не скажу ни слова, пока не позволишь мне сесть на любимый диван и не выкинешь куда-нибудь подальше свою колотушку.

Джо рассмеялась так, как она не смеялась уже много дней, и подвинулась, освобождая ему место на диване, а потом простодушно объявила:

– Да будет тебе известно, что старый валик пылится теперь на чердаке и он нам больше ни к чему. Итак, я готова выслушать твою исповедь, Тедди.

– Как приятно, что меня снова зовут Тедди. Никто больше не называет меня так – только ты.

– А как зовет тебя Эми?

– Она называет меня «милорд».

– Ну что ж! Это похоже на Эми. А ты и впрямь стал походить на знатного вельможу! – взгляд Джо был красноречив: ее мальчуган теперь ей нравился более, чем прежде.

Колючий валик больше не разделял их, но зато воздвиглась иная преграда, сотворенная переменой времени, места и чувств. С минуту они смотрели друг на друга так, словно этот незримый барьер отбрасывал на них легкую тень.

Но тень улетучилась, как только Лори, тщетно пытаясь казаться важным, проговорил:

– А разве по мне не видно, что я женатый человек и глава семьи?

– Ничуть. Ты поздоровел и похорошел – это да. Но ты все такой же шолапай!

– Ну, Джо, все-таки теперь ты должна оказывать мне некоторое почтение, – пробормотал Лори, от души наслаждаясь происходящим.

– Пойми, – Джо радостно улыбнулась, – не могу я воспринимать тебя в роли степенного и солидного человека.

Лори рассмеялся, и они принялись беседовать, как в старое доброе время.

– Тебе незачем в такой холод выходить встречать Эми – они все вот-вот подойдут. Ну а я решил их опередить. Должен же я был преподнести тебе сюрприз и, что называется, снять сливки, – помнишь, мы так говорили, когда спорили из-за молока?

– Ты испортил свой сюрприз. Кто же начинает рассказывать историю с конца? Расскажи мне теперь все с самого начала и по порядку. Я просто сгораю от нетерпения.

– Ну, я так поступил, чтобы сделать приятное Эми, – заявил Лори с нескрываемым лукавством.

Джо сейчас же парировала:

– А вот это называется вранье номер один! Все следует понимать наоборот: Эми дала согласие, чтобы доставить удовольствие тебе. Продолжайте, сэр, и постарайтесь в дальнейшем говорить правду, хотя бы отчасти.

– До чего же забавно выслушивать ее придирки! – воскликнул Лори, обращаясь к огню в камине, который вдруг разгорелся сильней, словно в знак согласия с ним. – Не все ли равно, кто кому? – он вновь повернулся к Джо – Разве мы с ней теперь не одно целое?.. Так вот. Мы сначала хотели вернуться домой вместе с Кэрролами, потом подумали было остаться еще на одну зиму в Париже. Но тут вдруг дедушка решил вернуться домой. Что было делать? Я и его боялся отпустить одного, и Эми не мог оставить. А у миссис Кэррол свои английские предрассудки – она, видите ли, не может отпустить с нами свою компаньонку! Ну, я и решил разрубить этот узел одним махом: мы поженимся и будем поступать, как нам хочется.

– Ну и ты, как обычно, сумел настоять на своем.

– Положим, это получалось у меня не всегда, – что-то в голосе Лори заставило Джо повернуть разговор в иное русло:

– И как же вам удалось поладить с тетушкой?

– Было, прямо скажем, тяжело, но уговорили. Ведь столько всего было в нашу пользу. Писать письмо мистеру Марчу и Марми, чтобы дали согласие, было уже поздно. Но тут все уже знали о наших чувствах и в общем приветствовали. Так что нам оставалось, как выразилась моя жена, воспользоваться случаем.

– С какой же гордостью милорд повторяет слова своей миледи! – заметила Джо, в свою очередь обращаясь к огню и с удовольствием наблюдая, как он дарит веселый отсвет глазам ее собеседника, которые были такими трагически мрачными накануне его отъезда.

– Что ж! Отчасти я и горд! Она ведь в своем роде чудо – моя ненаглядная женушка… Так вот, наша женитьба состоялась по всем правилам. С одной стороны присутствовал дед, с другой – тетка, а это не такие уж дальние родственники, – так что мы соблюли положенные приличия. Мы были так поглощены друг другом, что уже никак не могли врозь. Вот и поженились.

– Но когда, где, как? – нетерпеливо вопрошала Джо.

– Шесть недель назад, у американского консула. Было очень скромно и строго – даже в счастье мы не могли забыть о нашей дорогой Бет.