Однажды все закончилось (СИ) - Украинский Денис - Страница 14

— Это как? Объявим неделю бессонницы? — продолжал веселиться Игорь.

— Думаешь, у тебя есть эта неделя?! — задал я встречный вопрос.

Игорь вернулся из сытого веселья в реальный мир и хотел, что-то мне сказать, но за окном послышался шум и все, кто был на кухне, перегнувшись через стол, посмотрели в окно. Зрелище, которое предстало перед нами, сочетало в себе уже давно устоявшийся порядок вещей вперемешку с напоминанием о мрачной действительности, но в тоже время, имело легкий оттенок жизненной комедии.

По пустой улице медленно ехал милицейский уазик. Перед уазика шел человек в форме сотрудника ОМОНа. В руке он держал дубинку. Шаг его, то ускорялся, то замедлялся в зависимости оттого, что делал то бегущий, то ползущий, возглавляющий процессию, подверженный действию вируса мужчина.

Омоновец громко рассказывал мужчине о его гражданских правах. Вставая на ноги, мужчина с рычанием кидался на стража порядка, натыкался на дубинку и, получая несколько ударов, пытался убежать. Омоновец парой быстрых шагов догонял его, и опять сбивал с ног. После чего рассказывал ему, о своих правах и о том, что он должен согласно служебной инструкции сделать в случае, если гражданин окажет ему сопротивление. Больной вставал и все повторялось.

Когда процессия подошла ближе к нашему окну, я узнал в омоновце своего знакомого. Его звали Олег. Мы часто общались с ним в одной компании. Когда я поступил в университет, его призвали в армию. Отслужив срочную службу, он сдал экзамены по психологической и физической подготовке, после чего посвятил свою жизнь охране нашего спокойствия. Мы с ним, до последнего времени продолжали пересекаться и поддерживали неплохие, приятельские отношения.

Омоновца управляющего уазиком не знал. Водитель, не переставая, кричал своему товарищу, чтобы тот перестал заниматься ерундой и садился в машину. Олег не поддавался на провокации со стороны своего коллеги и продолжал честно и неустанно выполнять свой долг. Работая дубинкой, он пытался втолковать больному, что ему не следует вести себя подобным образом и что, кидаясь на людей, он подвергает себя опасности получить травмы не совместимые с жизнью. В действиях стража порядка просматривалась утопическая идея о том, что все люди братья, и что существуют универсальные «языки», с помощью которых, жители разных стран без слов могут понять друг друга.

— Во дают! — с восторгом воскликнул Игорь.

Поспешно выйдя на балкон, я хотел окликнуть Олега, но он опередил меня. Занятый воспитательной работой, он не переставал следить за тем, что твориться вокруг. И от его профессионального, тренированного глаза не ускользнуло мое появление на балконе четвертого этажа.

— О блин! Кирилл, живой еще? — крикнул Олег, нанося при этом очередной удар дубинкой.

— Как видишь — ответил я.

— Машка цела? — спросил омоновец и не стал догонять больного, когда он опять начал убегать.

— Цела. Что с ней сделается? Зараза заразу не берет — пошутил я, и мы оба рассмеялись.

По тому, как на моей спине начала образовываться дыра, я понял, что не всем эта шутка пришлась по душе. На балкон вышла Алена. Они с Олегом были знакомы, но почти не общались. Хотя Н-ск и не маленький город, но получалось, что все тут друг друга знали, а если и не знали, то имели общих знакомых.

— Аленка! И ты тут? — крикнул Олег и рассмеялся. — Хорошую компанию себе подобрал Кирюха! Тесть с тещей не против такого поворота событий?

— Они уже никогда, в этой жизни, не будут протестовать — ответил я.

Олег помрачнел. В это время на балкон вышел Игорь и обратился к омоновцам с вопросом, что же теперь будет и есть ли надежда на то, что ситуация измениться в лучшую сторону. В ответ, милиционер особого назначения, сидевший за рулем уазика, выдал довольно сложное по построению предложение, изобилующие ненормативной лексикой. Смысл этого предложения заключался в том, что ничего хорошего не может быть там, где мужское и женское начало, теряя свой истинный смысл, превращается в то, что вместо продолжения рода сулит погибель всему человечеству.

— Люди мрут как мухи — вставил Олег. — Похоже, что в округе мало кто в живых остался. А этих уродов, с каждым днем становится больше. Уже бы помирали как все остальные, и то легче было бы.

— Надо уезжать из города — сказал я.

— Конечно надо, кто ж спорит! — согласился Олег. — Нас в отделении всего трое осталось. Ну… И в обезьяннике один кадр. Кто умер, кого пришлось «умереть». Некоторые пошли в разведку, узнать, что в городе твориться и родных забрать, договорились завтра с утра собраться и валить отсюда к чертовой матери.

— Твою ж мать! — выругался омоновец, который сидел в уазике.

С той стороны улицы, куда не спеша, ехала милицейская машина, появилась группа больных. Я насчитал девять человек, если их еще можно так называть. Сетуя на то, что мало патронов Олег быстро сел в машину. И пока уазик разворачивался, крикнул нам напоследок:

— Если надумаете уезжать, то приходите в отделение. Учтите, завтра в девять утра мы валим отсюда и чем дальше, тем лучше.

Глава 4

Мы вернулись к завтраку и поели, как в последний раз. Машу уговаривать не пришлось, она успокоилась и тоже расправилась со своей порцией. Прежде чем принимать какие бы то ни было решения, мы договорились о том, что сначала переварим пищу в животе и события в мыслях.

Мы с Игорем остался сидеть на кухне. Часы показывали одиннадцать утра, а с календаря красной цифрой май оповещал о своем приходе. Вот только радости это не вызывало в душах тех, кто дожил до светлого будущего. По улицам не шли митингующие коммунисты, по телевидению ведущие не поздравляли сограждан, а праздничные выходные не радовали трудящихся.

Игорь рассказал, какая нелегкая судьба привела его к нашему дому. Долгохранящихся продуктов он в своей квартире никогда не держал, воды тоже набрал немного и когда первый раз отключили свет, воду и газ, он оказался в плачевном положении. Вопреки всем настояниям властей он покинул свое жилище и отправился в ближайший супермаркет.

Естественно Игорь оказался не один, кому в голову пришла подобная идея. Людей перед дверями магазина собралось несколько десятков. Охранники, которым посчастливилось застрять среди горы продуктов и сотен литров воды, объясняли, что не имеют право открыть дверь. Однако спорить с разъяренной толпой занятие бесперспективное.

На шум собралось несколько групп из первой волны зараженных. Горе покупатели отбились от самых агрессивных и резвых больных, затем укрылись за дверями супермаркета, которые охранники все же открыли. Все-таки нашлось в людях с надписью «Security» на спине что-то человеческое.

Вокруг супермаркета собралось несколько больших групп, желавших полакомится человеческим мясом. Они попрятались по окрестностям, но стоило кому-нибудь из здоровых людей попытаться вернуться к себе домой, как округа оживлялась звериными воплями и обезумевшие людоеды выскакивали из своих укрытий. Вступать в противоборство с жертвами вируса, при отсутствии огнестрельного оружия никто не рискнул. Даже если рукопашная схватка с использованием колющего, режущего и дробящего оружия окажется удачной, риск заразиться вирусом, был слишком велик.

Ночевать пришлось прямо в магазине. Вначале это показалось им не самым плохим вариантом. Под утро выяснилось, что им это только показалось. На самом деле идея была не из лучших.

Игорь рассказал, что одним из попавших в ловушку людей оказался Вячеслав Борисович, районный терапевт. Он поведал Игорю о своих выводах и догадках по поводу происходящего в целом, и по поводу вируса в частности.

Вирус передается как воздушно капельным путем, так и по средствам тесного контакта с носителями. Укусы, порезы и тому подобное. Вирус поражал нервную систему и участки головного мозга, отвечающие за память и формирование личности. То есть те, кому не удавалось побороть болезнь, теряли память и все то, что делало их людьми, превращаясь в полу разумных животных. При этом движимые в основном только первобытными инстинктами, они не теряли способности наблюдать и делать выводы на самом низком уровне. То есть, они вырабатывали новую модель поведения с учетом обстоятельств.