Однажды все закончилось (СИ) - Украинский Денис - Страница 28

— А где же твоя часть, солдатик?

— Нет больше части… — пробурчал Сергей, глядя в окно.

— Что совсем никого не осталось? — спросил я.

— Ну, может, три калеки и то не факт.

— У вас с кем-нибудь связь была? — спросил Семен.

— До тридцатого числа держали связь со штабом округа — ответил Сергей — Последний поступивший приказ — закрепиться и ждать дальнейших указаний. Еще радист связывался с соседними частями, но с первого мая связь прекратилась. К тому времени у нас самих остался только один офицер, лейтинантик, совсем зеленый и меньше трети личного состава.

Некоторое время мы ехали молча. Сергей смотрел в окно на позеленевшие лесопосадки, а когда мы проехали мимо брошенного бронетранспортера, усмехнулся, после чего рассказал нам о последних днях своей части.

— Большинство офицеров полегли от этой дряни еще в самом начале эпидемии. У меня двадцать первого числа отпуск начался, после него дембель. Я в обед только за ворота вышел, квартал прошел, а мне навстречу командир полка на своей волжанке. Остановился, стекло опустил, слышу, меня зовет. Ну, все думаю, накрылся мой отпуск. Так и получилось.

Вечером того же дня, все кто лежал в медсанчасти выбрались наружу и покусали кучу народа. К тому же вирус и так распространялся — будь здоров. Двадцать четвертого к нам полезли заболевшие из города. Как насекомые из всех щелей поперли. Наша часть расположена почти в самом центре, представляете, сколько там народа было? И первые, кого на мясо потянуло, совсем ничего не соображали, ни колючая проволока, ни стрельба их не останавливали. У нас весь плац трупами завалило. Пришлось оставить все посты, собрать еду, боеприпасы и забаррикадироваться в здании штаба.

Никогда не забуду, как майор нажрался, и пошел в казармы по тревоге всех поднимать. Лейтенант ему говорит, что все кто остался здесь, а там опасно, но майор ему такую оплеуху отвесил, что синяк еще пару дней не сходил. Полез майор в казармы, а там кто-то из наших, у кого мозги поехали. Темно уже было, я не рассмотрел кто именно. Они этого майора минуты две по плацу гоняли. Мы хотели выйти отбить этого алкаша, а тут через забор снова полезли. Толпой они майора быстро поймали. И чего ему в штабе не сиделось? У него кровь настолько проспиртованная, что никакая зараза не брала. Нет, ему приключений захотелось.

Числа двадцать седьмого, больные лезть перестали, начали бояться выстрелов, поняли наконец-то, что к чему. Двадцать девятого, заезжал один полковник говорит, держитесь ребята, помощь скоро будет. Мы ему говорим, может нам перебраться в часть, где больше народа уцелело. А он все твердил, что надо строго придерживаться приказа. Приказано закрепиться и ждать дальнейших указаний, значит ждите. До полудня по всему центру, стрельба грохотала, мы уже думали, что действительно все наладится. С крыши видели, как солдаты и милиция больных отстреливают. Но к вечеру стало еще хуже. Солдаты в противогазах падали прямо на улице, а следующим утром подниматься начали. Жуть: противогазы, оружие побросали, и давай гонять тех, кто додумался на улицу вылезти.

Когда связь совсем пропала и стало ясно, что улучшений не предвидится, салаги начали поговаривать о том, что сваливать надо. Лейтенант не справлялся. Он вроде и не плохой парнишка, да только не успел уважения заслужить. Пытался дисциплину и порядок поддерживать, но после потери связи его почти не слушали. Второго числа проснулись, а все разбежались, даже те, кто на часах стоял, повезло, что нас не сожрали, пока мы сны смотрели.

Проснулся утром смотрю никого, только двое старослужащих, кентов моих рядом дрыхнут, и лейтенант. Всех остальных как ветром сдуло. Лейтенант и так все время на нервах, а тут такое. Мы ему говорили, чтоб не переживал, все равно накрылась не только армия, но и судя по всему, и родина наша целиком, а он все «Долг, присяга…». На этой почве болезнь его и свалила. Решили не бросать его, пока точно не выяснится, что с ним. Лекарствами поили, правда, на всякий случай заперли в кабинете, через двенадцать часов начал рычать и в дверь ломиться. Пробовали поговорить, так он нам зубы только скалит через щель и вырваться наружу пытается.

Дверь захлопнули и очередью прошили. Собрали еду, воду, патроны и свалили. Решили пару дней на окраине перекантуемся, и если ничего не изменится, будем выбираться из города. Кенты мои с дальнего востока, а я сам местный. К родителям зашел… Отец мертвый в кресле сидит, простынкой накрытый, а матери нет. У бати сердце слабое было, похоже, это его и доконало. Где мать искать не знаю. Соседей всех обошел. Некоторые, правда, кидались на нас, но патроны тогда еще были. Хорошо ребята со мной пошли.

Потом нашли дом в трех кварталах от того места, где вы меня подобрали и решили подождать. А я все никак успокоиться не мог. Что с матерью неизвестно, может она сидит где-нибудь и ей помощь нужна. На противоположном конце города тетка ее жила, я подумал, может она там. Юра и Леха, идти со мной отказались. Оно и понятно — пешком, через весь город, когда эти твари повсюду бродят.

Ни маму, ни родственницу я не нашел. Патронов три рожка потратил. Подумал, переночую, а по светлому обратно двинусь. Так и сделал. Вернулся, а пацанов уже нет, записку оставили, что на тачке с каким-то чуваком валят. Не ожидал от них, если честно. Могли бы подождать до обеда, как договаривались.

— А как ты ухитрился на этих чертей нарваться? — спросил Семен, когда Сергей замолчал.

— Да как-как, машину искал. И уже нашел, и ключи в доме отыскал без труда. Вышел во двор, а там уже целая толпа. Стоят, смотрят и улыбаются. Я подумал, что нормальные, но автомат приготовил, а они улыбались перед завтраком. Пятерых сразу положил, а следом как поперли. Ну, я через забор с противоположной стороны перелез, отбежал немного и всех кто следом кинулся, свинцом угощал, пока патроны не закончились. А их много в этот раз попалось. Я заметил, чем меньше становится пищи, тем больше собираются стаи. Так пищу искать легче, а если найдут, то тащат в логово и, чтобы туша не пропадала зазря, всей толпой ее до костей обгладывают. Сам видел, как одного затащили в какой-то склад, и в течение пятнадцати минут, штук сорок этих уродов набежало.

Из тех, что на меня напали, на четверых патронов не хватило. Одного поближе подпустил, и по черепушке лопаткой, сразу намертво. Пару кварталов пробежал, и тут меня эти трое нагнали. Когда повалили на землю, думал все хана мне. И тут вы подоспели… Спасибо!

— Всегда, пожалуйста — усмехнулся Семен.

Дальше ехали молча. Алена и Сергей задремали на заднем сиденье, а Семен уставшим, задумчивым взглядом смотрел куда-то вдаль. Я сильно не гнал, девяносто километров не больше. Через час попали под тучу, закапал дождь. Проехав мимо сгоревшей, перевернутой машины, я сбавил до семидесяти.

— Сколько там у тебя на спидометре, тридцать? — зевая, спросил Сергей.

— Семьдесят — ответил я.

— Плетемся, как черепахи — недовольно, проворчал солдат.

Послышался громкий шум мотора и мимо нас пронесся мотоциклист, на гоночном мотоцикле. И через полминуты скрылся за очередным подъемом дороги.