Человеческая гавань - Линдквист Йон Айвиде - Страница 18

Симон угрожал всем, чем только мог. Полицией, публичным разоблачением. Он старался изо всех сил, но ничего не выходило. Марита продолжала употреблять наркотики.

Проблема была еще и в том, что фокусы Мариты принимали все более драматические формы. Она могла исчезнуть на несколько дней и не говорила, где была. Она ясно давала понять Симону, что он может сидеть в квартире, ожидая ее, а она будет жить так, как хочет, и он ничего не сможет с ней поделать.

Выступлений она никогда не пропускала — нет, она исчезала в перерывах. Когда приходило время появиться перед зрителями, она, как всегда, сияла красотой и легко двигалась по сцене. Отчасти поэтому Симон следил, чтобы их график выглядел как можно плотнее.

Разумеется, он не был счастлив.

Ему нужна была Марита. Она была его партнером и его второй половиной на сцене — ведь без нее он был просто квалифицированный жонглер. И она была его женой. Он любил ее до сих пор. Но он не был счастлив.

Весной 1953–го, несмотря на то что он был на вершине своей карьеры, Симон по — прежнему пролистывал блокнот с графиком выступлений, ощущая беспокойство. Лето выглядело довольно хорошо — китайское варьете многое обещало. Но три недели в июле были совершенно пустыми. Июнь и август забиты полностью, а вот эти недели в июле смущали и беспокоили его. Он так и представлял, как он один сидит в Стокгольме, в то время как Марита развлекается неизвестно где. А этого ему совсем не хотелось.

Существовала одна возможность, которую Симон решил попробовать. Он взял «Дагенс нюхетер» и стал смотреть объявления о сдаче жилья. Под заголовком «Дачи» он нашел следующее:

«Прекрасный ухоженный дом на Думаре в Южном Рослагене. Рядом с морем, свой причал. Возможность взять напрокат лодку. Жилая площадь 80 квадратных метров. Сдается на год. Контактное лицо: Анна — Грета Иварссон».

Думаре.

Что ж, остается надеяться, что это правда остров, что там нет никакой прямой связи с материком. Может быть, ему удастся отлучить Мариту от тлетворного влияния Стокгольма, и тогда все наладится.

Он тут же снял трубку и позвонил по указанному номеру.

Женщина, которая ответила по телефону, честно сказала, что других желающих снять дом пока нет и ему стоит приехать и посмотреть. Цена — тысяча крон в год, торговаться нет смысла. Нужно ему объяснять, как доехать?

— Да, — сказал Симон, — но вот еще что… это остров? Настоящий остров?

— То есть что вы имеете в виду?

— Ну… там вода со всех сторон?

На конце провода несколько секунд длилось молчание. Затем женщина откашлялась и сказала:

— Да, это остров. И вокруг вода. Довольно много воды.

Симон прикрыл глаза, как от боли.

— Я только спросил.

— Понятно. У нас есть телефонное сообщение, если вы об этом беспокоитесь.

— Нет — нет. Как к вам добраться?

— На пароме из Нотена. А туда идет автобус. Рассказать подробнее?

— Да. Пожалуйста.

Симон записал номер автобуса и пообещал предварительно позвонить перед выездом. Повесив трубку, он заметил, что вспотел. Кажется, он выставил себя посмешищем. А услышав ее голос, Симон уже понимал, что не хочет быть посмешищем в глазах этой женщины.

Марита ничего не знала о его планах на лето, и потому ехать и смотреть дом должен был он сам. Однажды в конце апреля, следуя указаниям Анны — Греты, Симон через два с половиной часа дороги на автобусе и пароме стоял на причале Думаре.

Женщина вышла к нему навстречу. На ней была вязаная шапочка, из — под которой виднелись две темно — каштановые косы. Она обменялась с Симоном рукопожатием, и он отметил, что у нее маленькие, но крепкие руки.

— Добро пожаловать, — сказала она приветливо.

— Спасибо.

— Надеюсь, поездка прошла хорошо?

— Да, без проблем.

Анна — Грета сделала жест в сторону моря:

— Тут много воды, как вы видите.

Шагая вслед за Анной — Гретой, Симон внимательно рассматривал округу. Причалы, эллинги, запах моря.

Он пытался представить себя здесь через два года, пять, десять. Вот он старик, идущий этой самой дорогой. Мог ли он себе это представить?

Да. Я могу себе это представить.

Когда они шли по тропе, Симон скрестил пальцы, чтобы именно вот этот дом оказался его. Белый, с небольшой остекленной верандой, внизу причал. Он был не особо красив сейчас, когда кругом не было никакой зелени, но Симон ясно видел, как тут будет летом.

Мальчик лет тринадцати стоял около дома, засунув руки в карманы кожаной куртки.

— Йохан, — сказала Анна — Грета мальчику, — возьми ключ от морского домика, будь добр.

Мальчик пожал плечами и пошел к двухэтажному дому, стоявшему метрах в ста. Симон огляделся. Анна — Грета проследила за его взглядом и сказала:

— Там Смекет. Но там никто сейчас не живет.

— Вы живете здесь одна?

— Я и Йохан. Хотите посмотреть участок?

Симон послушно обошел участок, посмотрел крышку колодца, лужайку, причал. На самом деле он уже все решил. Когда Йохан вернулся с ключом и Симон оглядел дом изнутри, тот уже твердо все решил. Выйдя на улицу, он сказал:

— Я беру его.

Договор был подписан, и Симон заплатил аванс. Анна — Грета поставила кофе, потому что до обратного парома было больше часа. Симон узнал, что дом она унаследовала от свекра и свекрови, скончавшихся несколько лет назад. Йохан вежливо отвечал на все вопросы, но особенно разговорчивым не был. Вдруг он спросил:

— А чем вы занимаетесь?

Анна — Грета смущенно воскликнула:

— Йохан!

— Совершенно естественный вопрос, — кивнул Симон, — ведь я буду вашим соседом. Я — волшебник.

Йохан посмотрел на него скептически:

— Как это — волшебник?

— Люди приходят смотреть на всякие волшебства, которые я делаю.

— По — настоящему?

— Ну… как тебе сказать? Это фокусы, конечно.

— Я понимаю. Так ты фокусник?

Симон улыбнулся:

— Пусть фокусник.

Йохан ничего не ответил. Затем он воскликнул:

— Я думал, что ты один из этих скучных типов.

Анна — Грета хлопнула ладонью по столу:

— Йохан! Нельзя так разговаривать!

Симон поднялся из — за стола:

— Так и есть. Я один из этих скучных типов.

Он посмотрел на Йохана несколько секунд, и оба поняли, что теперь стали друзьями.

В начале июля Симон вместе с Маритой перебрался на остров. Ей понравился и дом, и остров, пять дней все шло хорошо, но на шестой Марита заявила, что ей непременно надо в Стокгольм.

— Мы только приехали, — сказал Симон растерянно, — постарайся расслабиться и отдохнуть. Тут ведь так хорошо, ты только посмотри!

— Я отдохнула. Здесь замечательно. Я скоро с ума сойду, как тут замечательно! Знаешь, что я вчера делала? Смотрела на небо и молила Бога, чтобы хоть что — то произошло, хоть бы самолет пролетел, что ли. Я так больше не могу, ты слышишь? Не могу так больше, и все. Я вернусь завтра.

Она не вернулась назавтра, она вернулась только через три дня. Под глазами у нее были темные круги, она рухнула в постель и сразу заснула.

Симон обыскал ее сумку, но ингаляторов не нашел. Он уже хотел закрыть сумку, как его пальцы наткнулись на небольшой мешочек с иголкой и баночку с белым порошком.

Стоял славный летний день, кругом было тихо, только насекомые жужжали. Пара лебедей с птенцами плавали в заливе. Симон сидел совершенно оглушенный. Он не знал, что делать.

Анна — Грета прошла мимо. Его пустой взгляд заставил ее остановиться.

— Как поживаешь? Все в порядке? — спросила она приветливо.

У Симона больше не было сил молчать или лгать. Он посмотрел Анне — Грете в глаза и глухо произнес:

— Моя жена… наркоманка.

Анна — Грета кивнула:

— На чем она сидит?

— Не знаю. Кажется, амфетамин.

Симон хотел заплакать, но взял себя в руки. К нему частенько заходил Йохан, и вряд ли Анна — Грета позволит ребенку в дальнейшем посещать дом, где употребляют наркотики. Может быть, она даже не захочет сдавать им свой дом. Симон откашлялся и продолжил: