Человеческая гавань - Линдквист Йон Айвиде - Страница 37

Не то чтобы Андерс отстранился от Хенрика и Бьерна, но тем летом он и Сесилия начали ходить к камню по вечерам и у него было о чем подумать и помимо старых товарищей. Он смотрел «Мьюзик — бокс» и читал рок — журналы («Сможет ли Джордж Майкл что — нибудь без Эндрю Риджли?»), а слушал в основном «Депеш мод».

Однажды вечером, перед тем как расстаться на лето, он и Сесилия были одни в доме Андерса, и он поставил для нее свою любимую вещь с альбома «Some Great Reward» — «Somebody». К его безграничному облегчению, она сказала, что ей очень понравилось и она хотела бы услышать это еще раз.

Когда Андерс приехал на рождественские каникулы, Хенрик и Бьерн изменились. Между ними была разница в полгода, но в физическом и умственном развитии они походили друг на друга, как близнецы. Они оба выросли, прошли период подростковых прыщей и стали намного тише и спокойнее.

Они катались по льду на мопеде до Каттхольмена и играли в догонялки в лесу. Понятное дело, они никому об этом не говорили. По молчаливому соглашению они решили прекратить называть друг друга идиотами. Те времена навсегда миновали.

У Андерса появилось новое увлечение: «Смите». Хенрик получил в качестве рождественского подарка гостевой домик в полное распоряжение, и там они обычно сидели и без конца крутили «Heaven Knows I'm Miserable Now» и «Still 111». Когда Андерс собрался домой, Хенрик спросил, нельзя ли позаимствовать у него кассету. Андерс отдал ему все, что у него было, потому что вполне мог переписать себе еще, когда вернется в Стокгольм.

Когда пришло лето, было ясно, что Хенрик и Бьерн нашли себе новое развлечение. Альбом «Смите» «Meat is Murder» вышел несколькими неделями раньше, и Андерс считал, что сборник «Hatful of Hollow» был у них куда круче, однако Хенрик и Бьерн придерживались другого мнения. Они выучили каждое слово и стали вегетарианцами, — наверное, первыми вегетарианцами в истории Думаре. Но, по сути дела, для компании они так и остались никем — обычными, презираемыми крестьянами, и с большими странностями.

Они пытались затянуть Андерса в мир своих увлечений, но он не поддавался. Частично потому, что ему это на самом деле было неинтересно, частично потому, что общаться с Хуббой и Буббой становилось опасно. Если провести с ними много времени, то остальные могли подумать, что и он такой же чокнутый, как они. Когда они собирались одной большой компанией, все было вполне пристойно, но никто не хотел считаться их близким другом.

Если компания собиралась на пляже, чтобы пожарить колбасу и выпить пива, Хенрик и Бьерн колбасу не ели, потому что мясо — это убитое животное.

И так далее. Они лелеяли свои пристрастия, не замечая того, что уже и так достаточно отличаются от других сверстников.

Зимой Андерс приезжал на Думаре на короткие промежутки времени, и в свои визиты и он старательно избегал Хенрика и Бьерна. Они позвонили ему весной, когда собирались приехать в Стокгольм и хотели у него переночевать, но он сказал, что он будет в гостях у Сесилии. В принципе, он не обманывал, только в гости его пригласили не на этой, а на следующей неделе.

Хенрик и Бьерн начали заниматься английским и вскоре стали знать язык лучше всех на Думаре.

Они могли бы жить счастливо. И наверное, были счастливы. Они жили так, как считали нужным, они не пытались приспособиться к окружающим, потому что твердо знали, что это невозможно. И продолжали вести себя как идиоты.

В компании в это лето начали пробовать алкоголь. Сперва домашние запасы, оставшиеся с прошлого лета, но летом 1986–го компания стала предпринимать поездки на Аландские острова.

Мартин был высокий и худой. У него даже начала пробиваться борода, которую он не сбривал, а, наоборот, старательно отращивал за несколько дней до поездки на лодке Жоэля до Капелыпера, откуда шел паром на Аландские острова. В такс — фри накупили алкоголя, а потом бродили по Мариенхамну и пили столько, сколько влезет.

Так получалось, что Хенрика и Бьерна все время забывали, и в третью поездку они взяли инициативу в свои руки. Они вели себя тише, чем обычно, а по пути домой пошли в такс — фри и купили немного конфет.

Причина такой таинственности выяснилась, когда все высадились в Капелынере и были уже в безопасности. Оказалось, что у них в карманах курток и брюк напихано двенадцать пол — литровых бутылок «Бакарди». Вся компания решила, что они просто «супер», и они получили право первыми плыть на Думаре на лодке Жоэля.

После поездки в Мариенхамн оставалась обычно пара литров. Теперь у них имелся запас. Было решено, что пустые бутылки они будут прятать под старым сараем на Каттхольмене. Все это продумали именно Хенрик и Бьерн, и они стали героями дня. Уже через день были забыты и их неуместная болтовня, и странная манера поведения. Ведь именно они придумали, как добыть алкоголь.

Когда настал день последнего летнего праздника, пригласили всех. Раньше бывало так, что Хенрик и Бьерн приходили на эти праздники просто так, без приглашения. Они сидели в стороне, отпускали какие — то замечания, над которыми смеялись только они одни, в то время как остальные ухмылялись и кивали в их сторону.

Но все — таки они выполняли свою особую функцию. Они объединяли компанию и ее язык, разговаривая на своем. Хорошая вечеринка просто требовала, чтобы Хенрик и Бьерн присутствовали и поднимали остальным настроение.

И тот вечер настал. Колбаса, чипсы и грог были доставлены на Каттхольмен. Собрались все: Жоэль и Мартин, Элин и Малин, Андерс и Сесилия. Фриду не хотела отпускать мать, но она все — таки пришла. Самуэль, который жил в Нотене и играл в той же самой футбольной команде, что Жоэль, приехал на своей собственной лодке. Пришла даже Каролина, которая обычно проводила на Думаре от силы пару недель в год. Хенрик и Бьерн тоже явились.

«Бакарди» лилось рекой, его смешивали с колой в пластиковых стаканчиках. Хенрик и Бьерн принесли с собой какие — то вегетарианские колбаски, безобразного светло — серого вида, похожие на пенисы.

Андерсу по каким — то необъяснимым причинам разрешили поставить «Депеш мод». Когда пара бутылок уже была выпита, настроение поменялось, уже не хотелось таких мрачных мелодий и по девчоночьей просьбе завели дуэт Джорджа Майкла и Эндрю Риджли.

Вечеринка набирала обороты. В маленькой комнате стоял один стол, два стула и двухъярусная кровать, несколько старых плетеных стульев и лежал коврик на полу. Было довольно тесно, и потому Андерс и Сесилия решили достать матрас и улечься наверху.

Они встречались совершенно официально, об этом уже не говорили, хотя и было странно, что они вместе так долго. Первый раз они переспали еще зимой и продолжили это по весне, и теперь, когда они лежали на матрасе, никакой неловкости они не чувствовали. Сейчас они все принимали спокойно и только ласково касались друг друга кончиками пальцев и губами.

Внизу бушевало веселье. Там играли в карты на раздевание. Каролина немедленно разделась. Она была кругленькая и не особо хорошенькая. Куда веселее было с Элин и Малин, довольно симпатичными девчонками. Фрида могла бы считаться миленькой, но у нее не было заслуживающих внимания форм.

Андерс отхлебнул из бутылки смесь рома и колы и ткнулся носом в затылок Сесилии. Он был счастлив, что они тут вдвоем и остальные в пылу игры про них забыли.

Игра продолжалась. Снятая одежда громоздилась кучей на полу. Андерс, должно быть, заснул. Когда он проснулся, в компании сменилось настроение.

От стола послышался смех, Жоэль взмахнул руками и двинулся вперед танцующим шагом. Он регулярно занимался спортом и мог показать всем, что к чему.

В лачуге было так жарко, что по волосам Андерса катился пот. Алкоголь бродил в крови. Две пол — литровые бутылки были выпиты и теперь лежали пустыми под кучей одежды. Было выпито по меньше мере на литр больше, чем когда — либо, и Самуэль уже открывал новую бутылку.

Фрида, которая чувствовала себя вполне хорошо, сидела в брюках и лифчике. Она показала на Жоэля и начала протестовать: