Горячие дни (Разозленные) - Кренц Джейн Энн - Страница 47

— Да, — сказал Лютер. — Придется.

— Лютер, он пытался убить тебя. Ты боролся за свою жизнь.

— Его аура погасла, словно какой-то лазер. Как будто кто-то щелкнул выключателем.

— Я знаю, каково это — видеть такое. Страшно от мысли, что это внутри тебя — способность лишать жизни без оружия.

Лютер заглянул в стакан.

— Чувствуешь, будто внутри у тебя сидит нечто нечеловеческое.

— О, мы обычные люди в полном смысле этого слова, — возразила Грейс. — Люди всегда умели убивать. Просто мы платим высокую цену за использование своего дара. Сомневаюсь, что кто-то останется прежним после того, как ступил на этот путь.

— Да, ты, я, Петра и Уэйн — мы все платим. А как насчет таких, как Суитуотер?

— Думаю, семейство Суитуотеров тоже платит, только по-своему, — ответила она. — Может, поэтому они так крепко держатся друг за друга. Они нужны друг другу, чтобы преодолеть последствия того, чем они занимаются. В одном я уверена: ни у кого из них нет настоящих друзей за пределами семьи — и не было, даже когда они были детьми. Они не могут позволить себе такую роскошь, как доверять чужим.

— Да, наверное, им всегда приходилось скрывать от детей правду о том, чем папа зарабатывает на жизнь. Дети болтливы.

— А потом детей учили лгать окружающим. Представляю, с каким трудом каждый Суитуотер находил себе пару.

— Семейный бизнес такого рода определяет образ жизни, — сказал Лютер. — Не будешь же обсуждать его с приятелями за партией в гольф.

— И все же я думаю, что у людей, как ты и я, ситуация иная. Сознание, что мы можем убивать таким вот особенным образом, с помощью наших аур, заставляет нас чувствовать себя… — Она замолчала, не найдя подходящего слова.

— Нецивилизованными, — подсказал Лютер.

— Да, нецивилизованными, — согласилась Грейс. — Нам не нравится думать о себе в таком ключе. Это оскверняет наше восприятие самих себя. Но есть одно, что характеризует нас: мы те, кто выжил. Мы превращаем удар в контрудар. Мы выживаем или прекращаем борьбу. Наверное, нам следует смириться с этой стороной своей натуры и принять ее.

Продолжая смотреть в ночь, Лютер накрыл ее руку, гладившую его бедро, своей. Она переплела свои пальцы с его, сжала их, встала и потянула его за собой в спальню.

Они ласкали друг друга жадно, страстно, торопливо, подтверждая то, что сказала Грейс. Они оба выжили.

Зазвонил телефон и разбудил Лютера, вызвав в его организме резкий всплеск адреналина. Он открыл глаза. За окном ярко светило солнце. Почти десять, подумал он. И взял телефон.

— Посылку забрали несколько минут назад, — сообщила Петра. — Мы видели, как самолет вылетел на материк. Передай Грейс, что в морозилке чисто. Не надо переживать из-за инспекторов из отдела здравоохранения.

— Спасибо, — поблагодарил Лютер.

— Пожалуйста. Как в былые времена. Ты в порядке?

— Да.

— Ты сделал то, что должно. Прекращай об этом думать, иди завтракать с Грейс.

Лютер отключился и посмотрел на Грейс.

— Петра говорит, чтобы я прекращал об этом думать и шел с тобой завтракать.

Она улыбнулась:

— Мне нравится эта идея.

Глава 35

Грейс выбрала ложкой крохотные черные косточки из половинки папайи и положила ее на тарелку.

Лютер с бесстрастным выражением на лице наблюдал, как она варит кофе. Он еще не полностью оправился от травмы, нанесенной ему в гараже, подумала Грейс. Ему нужно время.

— Ты ведь не привыкла жить в таких местах, да? — спросил он.

Удивленная, она с тарелками в руках так и замерла на полпути к столу.

— Ты о чем?

— Об этой квартире. — Он дернул головой, указывая на тесную кухню-гостиную и маленькую ванную. — Это же не твой стиль. Я это понял по первому дню, когда мы заселились в гостиничный люкс на Мауи. Ты даже бровью не повела.

Пытаясь предугадать, куда заведет этот разговор, Грейс осторожно поставила тарелки на стол.

— А надо было? — спросила она.

— Нет, потому что ты привыкла путешествовать первым классом.

— А… — произнесла она. И улыбнулась.

— Что, черт побери, это значит?

— Это значит, что теперь мне ясно, к чему ты клонишь. Да, я больше десяти лет путешествовала только первым классом. Мартин Крокер знал, как делать деньги, и хорошо мне платил. Но до знакомства с Мартином я жила в квартирке примерно таких же размеров и покупала себе одежду в «секонд-хенде». Мой дом в Эклипс-Бей не намного больше этой квартиры.

Лютер оглядел ее с ног до головы, молча подчеркивая тот факт, что ее майка и брюки куплены отнюдь не в «секонд-хенде».

— «Джонс и Джонс» платит мне очень хорошую зарплату, — сухо проговорила Грейс. — Уверена, и тебе агентство платит неплохо.

Лютер отвернулся к кофеварке.

— В последние несколько лет у меня было много расходов.

— Мне говорили, развод никогда не бывает дешевым. Думаю, ты расплачиваешься за свою романтичность. Кофе готов?

Лютер присмотрелся.

— Да.

У Грейс лопнуло терпение.

— Давай кое-что проясним. Я жила в достатке, но я жила и на улице. Жить в достатке очень удобно, но я нигде не чувствовала себя дома. Мой коттедж в Эклипс-Бей тоже не стал мне домом. А вот здесь и в «Темной радуге» я чувствую себя дома. Кстати, почему бы тебе не последовать совету Петры? Прекратить об этом думать и налить нам кофе?

Несколько мгновений Лютер не двигался. Он стоял, глядя на Грейс. Неожиданно его губы дрогнули в улыбке. Взгляд потеплел. Он взял кофейник.

— Да запросто, — сказал он.

Грейс наблюдала, как он наполняет чашки.

— Было бы неплохо, чтобы ты тем временем рассказал мне, что с тобой случилось.

Он передал ей одну чашку.

— Меня подстрелили на последней операции «Джонс и Джонс».

— Подстрелили? — в ужасе повторила Грейс. — Кажется, ты говорил, что это была случайность.

— Именно так. — Он взял свою чашку, оперся на трость, обошел прилавок и сел за стол. — Некто нажал на спусковой крючок пистолета. А я случайно оказался на линии выстрела. Не в том месте, не в то время. Абсолютно точное определение случайности.

— Боже мой!..

— Я получил мгновенное предупреждение, если можно так выразиться, — продолжал Лютер, откусывая папайю. — Во всяком случае, этого мгновения хватило, чтобы увернуться. Стрелок целился мне в спину. А попал в бедро.

— Так что было?

— Обычное задание от «Джонс и Джонс». Из тех, за которые много не платят. Клиентка попросила, чтобы я защитил ее от бывшего мужа. Она утверждала, что он преследует ее.

— Утверждала?

— Она рассчитывала обманом вынудить меня убить его вместо нее.

— А почему она решила, что сможет убедить тебя?

— Она была стратегом седьмого уровня. Ты же знаешь стратегов. Они думают, будто могут манипулировать кем угодно и обхитрить любого. Они уверены, что самые умные.

— Ну, из них получаются отличные шахматисты, — заметила Грейс. — Разве она не знала, что чтецами ауры манипулировать очень трудно, потому что мы можем видеть истинные мотивы?

— Как и множество экстрасенсов, она была невысокого мнения о людях с другим типом дара. Считала, что максимум, что мы можем увидеть, — это слабое излучение. Ей представлялось, что когда мы смотрим на людей, то видим человека, как зажженную электрическую лампочку.

Грейс поморщилась.

— Типичный случай.

— Вот она и обратилась в «Джонс и Джонс», сразу заявив, что не хочет платить за дар высокого уровня. По сути, она потребовала выделить ей чтеца ауры.

— То есть она не хотела рисковать, верно?

— Верно. Она могла бы обратиться к неэкстрасенсу, к частному детективу, не имеющему паранормальных способностей, однако у нее не было выбора. Она растрезвонила всем, в том числе и родственникам, что безумно боится своего бывшего. Все они были действительными членами Общества и принялись настаивать на том, чтобы она обратилась в «Джонс и Джонс» с просьбой выделить ей телохранителя. Ей пришлось делать хорошую мину при плохой игре.