Предания о самураях - Бенневиль Джеймс С. - Страница 86

Войти внутрь тем не менее труда не составило. Внутри ворот, открывшихся по их требованию, находилась своего рода конторка. В ней сидели несколько конторщиков (тэдайтэев), занимавшихся регистрацией постояльцев по имени и роду занятий, а также выдававших деревянные бирки, по которым определялся статус посетителя. Братьев Гото определили сразу: Хёсукэ как букэхэнро (военный паломник), Дайхатиро как акиндохэнро (купец). С Сёдзи случилась заминка. «Рокубу-хэнро?» Но такая категория в их каталоге отсутствовала. Восемьдесят восемь храмов Сикоку пробуждали большое уважение; на всю остальную Японию насчитывалось шестьдесят шесть. Втихаря эти банто всучили ему бирку дзёхэнро, которую не подозревающий никакого подвоха Сёдзи принял со всем почтением и благодарностью. Потом предстать перед проверкой пришла очередь Таро. Его нетерпение сыграло ему на руку. До того как конторщик успел открыть рот, тот предупредил: «Меня следует причислить к Нами-хэнро (средний слой)». Конторский служащий грамотно тому возразил. «Такая категория всем известна, – холодно произнес он, – ваше объяснение принято. Извольте, милостивый государь, принять вот эту плашку». Он передал гостю бирку дзёхэнро. Таро, как и Сёдзи ничего не подозревавший, взял бирку, хотя в благодарностях особенно рассыпаться не стал. Не желая расставаться с попутчиками, Хёсукэ отказался от положенного ему роскошного угощения, чтобы присоединиться к товарищам. Всех четверых проводили в чистую, но тесную (на четыре татами) комнату в одном из многочисленных отдельных сооружений, разбросанных по территории внутри ограждения. Тут Гото воспользовались своим старшинством и отправили молодых мужчин принять ванну. Сёдзи пошел присматривать за относительно бесшабашным Таро. Братья остались вдвоем, чтобы внимательно вспомнить события дня, а также наметить направления своего поиска и действия на будущее.

Ванны располагались в красивом порядке. Под длинным, разделенным на несколько отделений навесом было установлено десять таких емкостей для помывки. Тщательно убранное помещение, чистая струящаяся вода, вид на реку и сад – все обещало большое удовольствие. Однако служитель проверил их бирки и вежливо попросил пройти дальше. «Эти десять ванн, – объяснил он, – приготовлены для букэхэнро и тюхэнро. Ванна для дзёхэнро находится дальше, за этим вот домом. Там для их удобства предусмотрено все, и сторож их пожитков тоже». Слегка повернув свой церковный нос, он проследил, как крупный малый шествует к своей цели. Наконец-то они увидели кое-что из средств существования Конодоно, дающих ему возможность для осуществления своей большой благотворительности. Он прошли мимо целого строя складских помещений. Потом с тыльной стороны подошли к самой усадьбе с ее просторной кухней, украшенной многочисленной утварью из керамики и железа. Приготовлением вечерней трапезы занимались многочисленные повара. В воздухе разливались пленительные ароматы еды. Дальше в стене прекрасного сада виднелись ворота. Наша парочка остановилась и огляделась. Перед хозяином этой усадьбы открывался изысканный вид из великолепных покоев, выходивших окнами на данную территорию. Все это дополнялось фантастической красотой природы; на холмиках теснились сосенки, из искусственных валунов вытекали водные потоки, глаз радовали причудливой формы деревья, затейливые светильники, хаотичные каменные горки – все выглядело таким необычным и таким естественным на фоне гор. С тыльной части подступала природа. Но Сёдзи все-таки заметил: «Слабенькое место, если на Коно-доно решится напасть противник. Слишком близко подходят горы, и с них все здесь прекрасно просматривается». Повернули к стене и в скором времени пришли к ванной для дзёхэнро.

Сёдзи и Таро нашли достойную причину высоко задрать носы; не то чтобы у них возникли претензии к месту как таковому – оно выглядело вполне чистым. Просто так сложились обстоятельства. Компанию им составили люди избранные или специально отобранные. Исключительно на основе сомнительных принципов. Четыре ванных предназначались для массы попрошаек (дзёхэнро), рассчитывающих на милосердие Коно-доно; в этих ваннах как раз копошились нищие. То были грязные типы. Как и их соотечественники более поздних поколений, они питали отвращение к холодной воде. Горные озера их не привлекали. Погружение в водный каскад на склоне горы считалось суровым наказанием, причем так повелось со времен глубокой древности и так предписывается постулатами религиозных сект. Никто, кроме Коно, не обеспечивал их помывку горячей водой или вообще терпел их. В этой связи популярность этих ванн росла. Одежда этих бродяг кишела паразитами, их тела смердели после недель странствий, а также из-за срамных кожных заболеваний. Глаза Таро засияли. Он обернулся на все еще видневшуюся крышу навеса купелей для избранных постояльцев. «Я, Таро, что, разве козел (яги)?» – промолвил он. Но Сёдзи охладил его пыл: «Поднимать скандал перед хозяином в нашем положении выглядит неуместным. Нам остается только принять все как есть или удалиться. Возможно, там найдется ванная, которой не стыдно воспользоваться. Если повернуться к этим нищим спиной, на них можно будет просто не смотреть».

Таро двинулся дальше к самой крайней ванне, где было поменьше народу, больше подходившей для дуэта, чем для вмещения целого оркестра. В ней отмокал один-единственный бродяжка. И то хорошо; разве что сама ванна выглядела не очень. Вода в ней была черной от грязи. На поверхности плавало то, что смыли их предшественники. Таро бесцеремонно наклонился и ухватился за край лохани. Подняв ее на плечи, он повернулся, чтобы выйти из-под навеса. Нищий от испуга закричал. Размахивая ногами, он коснулся ими горячей металлической печки, и к страху у него добавилась еще и боль ожога. Наружу полетел горящий уголь. Паника усилилась из-за возникшей угрозы пожара. Прибежали испуганные смотрители ванных. «Эй! Вы там! Что вы затеяли! Что вы устраиваете смуту? Дзёхэнро!» При виде злобного сияния глаз Таро, осознав совершенно очевидную опасность, исходящую от мужчины, способного поднять лохань с нищим как ведерко с водой, народ быстро пришел в чувство. В следующий момент лохань с этим нищим могла обрушиться на их собственные головы. Безопаснее всего было прибегнуть к увещеваниям. Таро сообразил быстрее всех. «Надо бы сменить воду, – сказал он. – Отнесу-ка я бадью к реке. Там вылью грязную воду и наберу свежую у водопада в саду. Единственное – мы попросим вас ее подогреть». Он сделал шаг, как будто собирался предотвратить беду. Бродяжка от страха заверещал, испугавшись открывшейся перед ним перспективы. Он явно боялся оказаться в холодной воде. Служившие у Коно банто пошли на попятную. «Со страхом и почтением признаём свою недоработку. Ваше участие в этом деле, милостивый государь, совсем лишнее. Оставьте этого мужчину на месте. Для вас уже приготовлена другая ванна. Она вас ждет». Успокоившийся Таро осторожно поставил лохань с нищим на прежнее место, но выпрыгнувший наружу мужичонка в ужасе сбежал, отказавшись от своего уединения и предпочтя полоскаться в лоханях покрупнее в компании себе подобных. Те встретили его колкими шутками, с ненавистью поглядывая на храбрых нарушителей спокойствия, таким вот манером оскорбивших чувства бродяг. Банто проводили Сёдзи и Таро в одно из более приличных заведений своего постоялого двора для помывки постояльцев. Здесь они принимали ванну с удобством и в полном согласии друг с другом, полоскались от души и радовались открывающейся им картине красоты окружающей усадьбу природы. Таро продолжал тихонечко ворчать: «Десять купелей примерно на столько же посетителей; четыре лохани на сотню тех завшивевших попрошаек!» – «Посмею напомнить, – вмешался Сёдзи, – их устраивает собственная вшивость». В ответ Таро согласился: «Сёдзи-доно верно говорит. Один такой бродяга может заразить воду для всех тех, кто будет мыться после него. Пусть они заражают друг друга».

Чистота как путь к благочинию