Огненный свет (ЛП) - Джордан Софи - Страница 14

Если бы не это, я знаю, мама продала бы каждый драгоценный камень, которым мы обладали. Она не видит в них сентиментальной ценности. Камни — наше семейное наследство драко, в конце концов, и она хочет убить все связи с ними.

Драгоценные камни принадлежали нашим предкам. Поэтому в частности, на нас и охотятся. Деньги. Алчность. Кроме того, жажда нашей крови, кожи и костей, которые, говорят, обладают целебными свойствами.

Но для нас это не деньги. Это жизнь.

Пахотные земли поддерживают нас, но драгоценные камни дают нечто большее. Они глазурь торта, чистейшая энергия земли. Они укрепляют нас. Как и наши предки, драконы, мы тоже можем обнаруживать их под землёй. Мы настроены на их энергию. Отсутствие пахотной земли и драгоценностей равноценны голоду.

Тамра опирается руками о бёдра:

— Да ладно. Просто продай один. Мне нужна новая одежда.

Мама качает головой:

— У меня зарплата в пятницу. Посмотрим, на чём можно будет потом сэкономить.

— Будет ли сделка большой от продажи одного маленького камня? — я говорю легко, делая вид, что не полностью осведомлена о потенциальной опасности. Не говоря уже о боли потери одного их драгоценных камней моей семьи. Его продажа походила бы на продажу части меня. Но, возможно, она стоит того. Потому что ничего не останется от меня, если мне придется жить здесь. А так, стая нашла и забрала бы нас обратно.

Пристальный взгляд мамы колеблется на мне, сверкающий и твёрдый. Она видит сквозь мои слова, знает мою игру:

— Это было бы плохой идеей, Джасинда.

Это предупреждение. Её угрожающий тон ставит точку.

— Хорошо, — отвечаю я, устанавливая последнюю тарелку в сушилку и двигаясь через гостиную в комнату, которую делю с Тамрой.

— Джасинда, — зовёт она, когда я падаю на кровать. Мама идёт, останавливаясь в дверном проёме, смягчаясь. — Не сердись.

Я ударяю кулаком мягкую подушку.

— Что из всего этого, как предполагается, делает меня счастливой?

— Я знаю, это тяжело.

Я качаю головой — свернула на мою сторону. Не могу даже смотреть на неё. Она понимает. Она была там. Именно это выводит меня из себя.

— Ты приняла решение позволить своему драко умереть. А теперь делаешь этот выбор для меня.

— Это и для меня нелегко.

Я впиваюсь взглядом в неё через плечо.

— Ты та, кто решил, что мы должны сделать это.

Она качает головой, сожалея, и на мгновение я думаю, что, возможно, смогу убедить её, что это ошибка. Может быть, она поймёт, что мне здесь не место, и никогда не будет.

— Я знаю, что это было моё решение. Я не давала вам выбора, — она соглашается.— Но я хочу, чтоб вы были в безопасности.

Я чувствую внезапную слабость. Снова безопасность. Как я могу спорить с этим?

Она продолжает:

—.... а пребывание со стаей еще больше не безопасно Я твоя мать Ты должна будешь доверять мне в этом. Переезд сюда был правильным поступком. — что-то такое было в ее тоне... что-то, что заставляет меня думать, она не сказала мне всего. Гораздо большая опасность со стаей, чем она хочет, чтобы я знала.

Я снова отвожу взгляд на клетчатые занавески. Вдохнув химический запах бассейна в доме, ощущаю жжение в носу. В этой комнате сильнее. Перебивает даже аромат плесени.

— Разве ты не опаздываешь на работу?

Ее мягкий вздох прозвучал в воздухе:

—Спокойной ночи, малышка. Увидимся утром.

Потом она ушла.

Она и Taмра говорят что-то друг другу. Слишком тихо, чтобы я смогла разобрать, так что я поняла, что они говорят обо мне.

Я слышу, как впереди дверь открывается и закрывается, запирая меня в тюрьме.

Я не делила комнату с Тамрой с тех пор, как нам было по семь лет. Я не уверена, что смогу терпеть ее оптимизм, пока страдаю, но я постараюсь. Нет смысла портить ей настроение.

—Что ты завтра наденешь?— она смотрит в наш шкаф. Я затрудняюсь ответить в течении нескольких минут. Как будто что-то волшебное появляется, чего не было минуту назад.

Мама выделила нам большую комнату с большим шкафом. Который был не слишком заполнен. Размеры шкафа лишь подчеркивают недостаток нашего гардероба.

Я пожимаю плечами.

— Джинсы.

— Ты была в джинсах сегодня.

— Не существенно, если я надену джинсы снова. Я переодену верх.

Она шлепается на постель.

Я сижу по-индийски, нанося лосьон на ноги. Снова. Я использовала больше половины бутылки, но мое тело все еще чувствовало сухость и жажду, оно жаждало большего.

— Ты ничего не забыла в старом доме? — спрашиваю я, надеясь, что может быть, есть что-то, что может побудить ее к возвращению.

— Нет.

— Даже Кассиана? — смею я спросить.

Мгновенно ее настроение меняется. Ее выражение темнее тучи, когда она бросает:

— Он не принадлежит мне, чтобы я скучала по нему, так ведь?

Вот оно. Старая рана.

— Это не останавливало тебя от ожидания его все эти годы.

— Кассиан не может быть с не проявившемся драко. Его отец никогда не позволит этому случится. Я сразу поняла это.

Действительно ли? Тогда почему я чувствую гнев? Боль? Почему она провожала его взглядом каждый раз все эти годы, если она понимает?

— Вы оба когда-то были близкими друзьями — напоминаю я ей.

— Все трое были. Ну и что?

— Я не была так близка с ним, как ты.

Она вздыхает:

— Это было давно. Мы были детьми тогда Джес. — качая головой, она смотрит на меня. — Что ты собираешься делать с этим? Ты думаешь, что сможешь заставить меня поверить, будто у меня есть шанс с Кассианом? В то, что я вернусь к нему? Ничего себе, ты действительно отчаянно пытаешься вернуться, если думаешь, что я настолько глупа, чтобы купиться на это.

Кровь приливает к моей шее. Я что, настолько прозрачна?

— Просто я не могу поверить, что ты совершенно забыла о нём.

Её глаза блестят, голос дрожит от чувств:

— Ты имеешь в виду, мне обманывать себя? У меня нет шансов с ним. Стая не позволит этому случиться. Кассиан не позволит. Я начну здесь. — её взгляд твердеет, охлаждая меня. — У меня есть достоинство, Джасинда. Я не позволю глупому давлению остановить меня, наконец, от наличия жизни. Так, не можем мы просто забыть эту тему?

Игнорируя просьбу, я спрашиваю то, чего не спрашивала в течении длительного времени, не решаясь, отказываясь подать сестре ложную надежду:

— Что, если ты не дала ему достаточно времени. своёму

Её глаза вспыхивают яростью:

— Не лезь туда. Если бы я смогла проявиться, то уже сделала бы это.

Я пожимаю плечами:

— Может, ты поздно расцвела? Нидия проявляются поздно.

— Тринадцатилетние поздно расцвели, но не я. Теперь, пожалуйста, можем мы прекратить это? Я не хочу больше говорить о стае.

— Хорошо, хорошо, — обращаю внимание на свои ноги. Снова высохли.

Я качаю головой отчаянно, яростно. Моя рука работает тяжелее, втирая лосьон глубоко в кожу. Лосьон без запаха, потому что у меня было достаточно запахов, запахов, которые постоянно душат меня в человеческом мире.

Уже сейчас я чувствую себя другой. Это работает. Мама добилась своего. Мой драко ослабевает. Умирает в этой пустыне.

Только не рядом с Уиллом.

Чувствую под пальцами кожу. Надежда порхает в груди. Да, не рядом с Уиллом. Около него мой драко оживает. Уилл. Конечно, это рискованно. Но сейчас риск для меня — это как воздух. Оно везде. Моя жизнь далеко не в безопасности — как бы мама не цеплялась за это.

Глава 9

Я следую за толпой девочек, направляющихся в спортзал, стараясь сохранить порядочное расстояние от множества тел. Это всё так подавляет. Посторонние запахи, звуки трения, нехватка открытого пространства и свежего воздуха. Ведение мячей, разносящее несвежий воздух, отскоки от деревянного пола становятся всё громче по мере моего приближения к двойным дверям спортзала.

- Похоже, мы играем с парнями сегодня, - говорит Кэтрин, когда мы вступаем через двери в кислый, насыщенный потом воздух.