Счастливо оставаться! (сборник) - Булатова Татьяна - Страница 36

– Мама! – вызывающе топнула ногой Машка. – Ты что? Глухая?

– Нет, – спокойно процедила Тамара. – Просто у меня в ушах ветер. Ничего не слышно.

Маруся остолбенела от материнского коварства, сработал эффект бумеранга:

– Ты что, обиделась на меня, что ли?

– За что?

– За то, что я из воды выходить не хотела.

– Да нет. У тебя ж в ушах – море. Ничего не слышно.

Маруся сникла. Присела на материнский лежак и заискивающе спросила:

– Может быть, ты хочешь кофе?

– Хочу, – односложно отвечала Тамара, прекрасно понимая, откуда ветер дует.

– Ну я бы могла тебе его принести…

Женщина молчала.

– Ну… или с тобой дойти до кафе…

– Не стоит, Марусь, – отвергла дочерние ухаживания Тамара.

– Мне нетрудно…

– Ну раз тебе нетрудно, то сходи…

– Только кофе? – нарочито отстраненно переспросила Машка.

– Ну почему только кофе?

Маруся замерла.

– Купи себе мороженое. И Даше. Вика, Даше можно мороженое?

Женщина кивнула в ответ, а Машка преисполнилась счастья от материнского великодушия и загарцевала на месте, как необъезженная кобылица.

С берега Тамаре было видно, как ее дочь карабкалась по дребезжащей лестнице советских времен, беседовала с хозяйкой кафе, перемещалась вдоль небольшого прилавка то в одну, то в другую сторону, протягивала деньги, забирала сдачу и крутила головой, рассматривая сидящих за столиками. Получив мороженое, Маруся перебежками направилась к лестнице. Остановилась, пытаясь справиться с соблазном раскрыть нарядный пакетик сразу же, и не смогла. Присела на бетонный выступ, распечатала упаковку и вытянула рожок, по виду напоминающий уродливый гриб с шоколадной шляпкой. Машка с жадностью обгрызла шоколад и, перемазанная, начала спускаться по лестнице.

«Сейчас уронит», – забеспокоилась Тамара.

Ровно на середине коварного спуска так и случилось. Оплавившееся от жары мороженое выскользнуло из вафельного рожка и шлепнулось на ржавые ступеньки.

– Бли-и-ин! – выпалила Машка и растерянно посмотрела на пустой рожок. Мороженого не было. Пузырчатая белая масса просочилась сквозь прутья железной ступеньки и растеклась жалкой каплей на пересыпанной мусором гальке. Делать было нечего. Маруся спустилась вниз, схрумкала пресную вафлю и побрела к своим, разглядывая Дашкину порцию.

Девочка бросилась к Машке, не сумев усидеть на месте.

– На… – протянула та глянцевый пакетик и отвернулась.

Дашка любовно крутила свое сокровище, не торопясь его распаковывать. Маруся, не глядя на счастливую обладательницу заветного лакомства, приземлилась рядом с матерью и с невыразимой печалью уставилась в морское далеко.

– Ма-а-аш, – тронула Тамара дочь за плечо.

Маруся раздраженно повела плечиком и не ответила.

– Машуля, – ласково позвала женщина.

Суровое Марусино сердечко дрогнуло, и она горько заревела.

– И шо мы плачем?! – бодро, на весь пляж, поинтересовался Гена.

– Машка, ты чего? Что случилось-то? – вторил ему озадаченный Виктор.

Даша, усердно облизывая свое мороженое, пробурчала:

– Она мороженое уронила, когда спускалась.

– Как всегда… – процедил Мальцев.

– И все? – удивился Гена. – А ревешь так, словно тебя оса тяпнула. Прям в хлаз, вот как Дашку.

– Оби-и-идно… – всхлипывала Маруся.

– Та ерунда-а-а! – заверил девочку Гена. – А ну иди сюда, Стас.

Стас стоял рядом и не шевелился.

– Ста-ас, – нетерпеливо воззвал к сыну волшебник. – Я кому сказал? Иди сюда.

– Да здесь я, – буркнул парень, пытающийся собрать в утренний ирокез мокрые после моря волосы.

– Я что, глухой? – поинтересовался отец, неожиданно обнаруживший исчезнувшего сына в двух шагах от себя.

– Ну-у-у… – приготовился юноша.

– А ну иди наверх – купи Марусе мороженое. И себе.

– На фиха мне мороженое? – удивился Стас. – Я есть хочу.

– А шо? Мороженое – это тебе не еда?

– Хена… – вмешалась Вика, чувствуя знакомый крен в беседе родителя и сына.

– Ну шо Хена? Ну пусть купит себе еду.

– Хачапур? – подсказал Стас.

– Да хоть два! – геройски авансировал кубанец.

И Стас пошел. И купил Марусе мороженое. И принес его девочке целым и невредимым. И увидел в ее глазах любовь.

К Гене.

Возвращались с пляжа порознь: Мальцевы – по серпантину вдоль сталинской дачи на пансионатской машине, кубанцы часом позже – пешком, вверх по монастырской тропе.

Выскочив из «пазика», Машка дождалась родителей и вместе с ними чинно прошествовала ко входу в пансионат. У дверей орали две колонки, транслируя абхазское радио «Рио Рита»: «Я твой Алладин // Номер один…»

Опершись о перила крыльца, приплясывала красавица Зара, отчаянно вращая крутыми бедрами. Рядом с ней примостился юноша низкого роста в бейсболке, спортивных штанах и сланцах, надетых на белые носки. Весь его вид говорил о том, что «Алладин номер один» – это он и есть. Просто пышногрудой красавице нужно перестать вертеть головой по сторонам и обратить внимание на него, «номер первого».

Зара была другого мнения о достоинствах молодого человека и потому на всякого поднимающегося по ступенькам мужчину смотрела выжидающе и кокетливо, томно прикрывая глаза насурьмленными ресницами.

Увидев Мальцевых в полном составе, восточная красавица покинула наблюдательный пункт и переместилась на ресепшен. К кафедре подскочила Маруся и попросила ключ. Не отрывая глаз от Виктора, Зара с обольстительной улыбкой под названием «Только для тебя» протянула красный брелок девочке.

Улыбка сорвалась с очерченных губ и врезалась Мальцеву прямо в лоб, отрикошетив в Тамару. Женщина повернулась к Заре, пытаясь определить, где именно находится источник сумасшедшей энергии, – улыбка исчезла.

Тамара перевела взгляд на Виктора и, наклонившись к его уху, нежно уточнила:

– Тоже Генина знакомая?

Мальцев покраснел.

Как нельзя кстати, перед родителями возникла Машка, протягивая руку с ключом и горстью карамелек:

– Смотрите, что Зара дала.

Тамара из горсти конфет выудила ключ и переспросила:

– Кому?

– В смысле? – опешила Маруся, не подозревающая, что презентовать конфеты можно еще кому-нибудь, кроме нее.

– Мама шутит, – поспешно пояснил Виктор.

– Ну и шуточки у тебя, мам! – возмутилась Машка и на всякий случай засунула конфеты в задний карман отцовских шорт.

«По назначению», – отметила Тамара и, обернувшись к Заре, великосветски обронила:

– Благодарю вас.

– Не за что, – ответила восточная красавица, глядя в упор на мадам Мальцеву.

– Я моюсь первая! – известила Маруся притихших родителей. – Мама – вторая. Ты – потом.

Дольше всех принимал душ Виктор, пытаясь оттянуть встречу с супругой на временно «домашней» территории. Машка не выдержала и забарабанила в дверь:

– Па-а-ап! Ты чего так долго?

– Бреюсь, – отрапортовал Мальцев и взглянул на себя в запотевшее зеркало. Ничего не было видно. Виктор провел рукой по стеклу и обнаружил в нем виноватое лицо мужчины лет сорока с оттопыренными ушами. Как в школе, Мальцев прижал кончики ушей к голове и попытался придать своему лицу надменное выражение. Надменного не получилось, вместо него на Виктора смотрел Пьеро с опущенными уголками губ.

«Да в чем я, собственно, виноват?» – рассуждал про себя застигнутый врасплох мужчина.

«Ни в чем», – успокаивал его Пьеро.

«Тогда и не буду оправдываться!»

«И не надо», – Пьеро грустно кивал головой.

«Мне что, пятнадцать лет?» – продолжал беззвучный диалог Виктор.

«Нет, скоро сорок», – молча подсказывало его отражение.

– Черт! Скоро сорок! – неожиданно для самого себя воскликнул Мальцев и весь сжался от звука собственного голоса.

– С кем это он разговаривает? – изумленно посмотрела на мать Маруся.

– Сам с собой, наверное, – предположила Тамара и подняла левую бровь.

– Сам с кем? – не поняла девочка.

– Сам с собой.