Счастливо оставаться! (сборник) - Булатова Татьяна - Страница 5

– Ольга, – сказала она чуть громче, – ты меня слышишь? Вставай давай.

Девочка слышала материнский голос, но просыпаться не торопилась. Ираида наклонилась к дочери и откинула с ее лица волосы. Оля зашевелилась, приоткрыла один глаз и вполголоса пожаловалась:

– Ма-а-ам, больно…

– Где, дочь, больно? – засуетилась женщина.

– Здесь… – Девочка показала на подбородок, по которому от банной духоты разлилась синева, отчего в лице появилась явная асимметрия.

– Эк тебя разнесло… – посетовала Ираида.

Ольгу материнские слова напугали, она заплакала.

– Чего ревешь? – запричитала Ираида Семеновна.

– Бо-о-ольно, – скулила девочка.

– А кто виноват? Кто виноват, я тебя спрашиваю?

Мать наскакивала на дочь с бесполезными вопросами не случайно: ей было страшно. Поэтому чтобы скрыть собственное замешательство, женщина перешла в наступление, но уже на сына.

– Эй, Вовка, вставай!

– Я и не сплю, – буркнул малолетний разбойник, понимая, что мать не ограничится заключением в бане.

– Сестру чуть не убил! Не спит он!

Вовка предусмотрительно молчал. История с Трифоном, придуманная бабушкой, лишила его малейшей способности к сопротивлению. Он сел на лавке, поджав ноги, и низко опустил голову. Ираида позу смирения расценила за нежелание признать вину и рассвирепела:

– Ты чего голову-то опустил? Чего не смотришь? Смотри давай, чего натворил.

Вовка поднял голову и посмотрел на сестру. Из припухших со сна глазенок катились слезы. Ольга от увиденного заскулила еще сильнее. Правда, уже не одна, а в унисон с братом.

Ираида растерялась и уже готова была заплакать вместе с детьми, но, как ей казалось, вовремя взяла себя в руки:

– Господи, ну что это за дети? То убивают друг друга до полусмерти, то ревут от жалости! И вместе не могут, и врозь не живут! Ну почему, Господи, у меня все не как у людей?!

Дети, услышав знакомый текст, звучавший сегодня неоднократно, на секунду приостановили слаженный вой. Мать, воспользовавшись паузой, привычно воткнула руки в бока и, набрав воздуха, заголосила:

– Во-о-он с глаз моих! Чтоб глаза мои на вас не глядели, обормоты несчастные! До вечера чтоб мне на глаза не попадались, а то я за себя не ручаюсь! – вошла в раж Ираида.

Дважды повторять не было необходимости – через секунду в бане никого не осталось. До прихода Степана жилое пространство Звягиных накрыла тишина.

Пока муж топил баню, Ираида любовно готовила чистое белье и перестилала постели. Пару раз она подходила к зеркалу и пристально в него смотрела. В зеркале виднелось потное раскрасневшееся женское лицо, озабоченное и сосредоточенное. Ираида Семеновна словно не замечала залегших в уголках глаз морщин, резко обозначившихся носогубных складок. Нравилась себе Ираида, и все тут. Правда, одной переживать собственную красоту было тяжело. Просто невыносимо. Пришлось позвать дочь.

Ольга поднялась на второй этаж без особого энтузиазма, предполагая, что получит очередное задание. Не обнаружив мать в детской, она повернулась в сторону родительской спальни – сквозь приоткрытую дверь угадывалось какое-то движение.

– Господи ты, боже мой, – взмолилась девочка. – Ну что ей еще от меня надо? Ведь только выпустила.

– О-о-олька, – заорал снизу Вовик. – Ну, где ты там? Идти-и-и надо!

– Щща-ас, – шикнула Ольга вниз и приоткрыла дверь. – Ма-а-ам?

– Доча! – обрадовалась Ираида прибывшей группе поддержки, но главный свой вопрос не задала.

– Звала? – уточнила девочка, экономя драгоценное время, отпущенное до бани.

– Отец там чего? Баню топит? – немного в сторону поинтересовалась мать.

О том, что баня топится, можно было догадаться и так. Сквозь распахнутые окна сюда, на второй этаж, долетал соблазнительный запах дыма. Ольга с недоумением посмотрела на мать:

– Топит.

– А Вовку ты, Оль, накормила?

– А чего его кормить-то? Он же не ест ничего! – искренне изумилась девочка.

– А гусей? Гусей смотрела?

– Ма-а-ам! Ты чего? Ты ж сама сказала к загону не подходить.

– Ой, и ты послушалась?!

– Я ж в бане сидела, – уклончиво ответила Оля.

Ираида на секунду замолчала, собралась с силами и задала свой главный вопрос:

– И как я?

– Чего? – не поняла девочка.

– Ничего. Как я выгляжу, доча?

Ольга поперхнулась от обрушившегося на нее доверия и внимательно посмотрела на мать. Та, опустив руки, смиренно ждала приговора. Девочка смерила Ираиду строгим взглядом и почему-то басом ответила:

– Краси-ивая.

– Правда? – заулыбалась женщина.

– Ма-ам, ты чего?

Ираида весело рассмеялась:

– Чего-чего? Ничего! Хо-ро-шо просто!

Ольга недоуменно смотрела на мать, не понимая, что происходит. Но на всякий случай как-то криво улыбалась. Ираида схватила дочь за руку и с силой потянула к себе. Девочка не сопротивлялась.

– Встань сюда! – скомандовала женщина и развернула дочь лицом к зеркалу. – Смотри!

Ольга вытаращила глаза что есть силы, отчего ее изображение в зеркале приобрело испуганный вид. За спиной лукаво щурилась мать. Больше в зеркале ничего не было.

– Ну как? – шепнула Ираида. – Похожи?

Детский взгляд наткнулся на уродливое пятно, навечно поселившееся на носу, и посуровел:

– Не похожи, – дернула плечом Ольга и вывернулась из материнских рук.

Настроение было испорчено.

– Доча, ты чего?

– А то ты не знаешь чего, – буркнула девочка и направилась к двери.

– Я тебя не спросила: отец баню топит?

– Ты меня спросила. Топит.

– Ну ладно, – согласилась Ираида. – Пусть топит.

– Ма-ам, – взмолилась Оля, – я пойду?

– Куда еще?

– Меня Вовка ждет.

– Где он тебя ждет?

– Внизу.

– Ага, – согласилась мать. – Когда не надо, он тебя всегда ждет. Что за дети! – завела Ираида свою привычную песнь.

Впрочем, слушать ее уже было некому.

Вовка, расставив ноги, стоял около калитки. Его мучило любопытство – по улице чинно шествовало стадо гусей. Домашняя птица, запертая в загоне, услышала движение близких родственников и призывно загоготала.

– Есть! – восторженно произнес Вовик и стремглав понесся к дому навстречу выпорхнувшей сестре.

Ольга под впечатлением от материнского эксперимента злобно бурчала себе под нос: «Похожи… очень похожи… еще как похожи…» Девочка обернулась и показала язык распахнутым окнам. Завершив акцию протеста, маленькая бунтовщица сжала кулачки и, не глядя перед собой, устремилась вперед. Далеко Оле уйти не удалось – на пути возник Вова:

– Олька! Гусей погнали.

– Ну и что?

– Давай Трифона выпустим!

– Это еще зачем? – полюбопытствовала сестра.

– Ну как зачем?! – наскакивал Вовка. – Посмотрим.

– Тебе мать потом посмотрит! Давно в бане не сидел?

– Как ты не понимаешь, – огорчился мальчик. – Он же король!

– Кто король? – не поняла Ольга.

– Он!

– Да кто?!

– Да он! Он!

Оля строго посмотрела на брата и презрительно переспросила:

– Трифон, что ли?

Вовка в ответ закивал головой.

Оля подумала:

– И че будет?

– Посмотрим, – успокоил сестру Вовик.

Посмотреть на выход Трифона в свет дети не успели. Степан прокричал домочадцам:

– Ба-а-ня го-то-ва!

Первой откликнулась Ираида:

– Ты чего, Степ?! – высунулась она из окна. – Звал меня, что ли?

– Готова баня. Собирай детей, Ирка.

Услышав родительские голоса, Ольга с Вовкой ринулись к дому небольшими перебежками, стараясь не вызвать подозрений матери, строго-настрого запретившей не просто открывать загон с гусями, но даже подходить к нему. Второпях Вовик забыл о том, что отодвинул щеколду и даже чуточку, можно сказать, самую малость, приоткрыл калитку. Одним словом – выпустил Вовка гусей.

Детей повели мыться первыми. В предбаннике Ольга заартачилась:

– Я не буду с ним мыться!

Ираида оторопела:

– Это почему еще?

– Я уже большая, – ответила девочка и наотрез отказалась снимать платье.