Счастливо оставаться! (сборник) - Булатова Татьяна - Страница 53

– Ну, – отмахнулась Тамара и щелкнула веером.

– Осторожно! – взвизгнула Машка и выхватила веер из рук родительницы. – Сломаешь.

– С чего это я его сломаю?

– Хрупкая вещь, – со знанием дела объявила девочка и постучала им по ноге. Потом – по скамейке. Потом – снова по ноге.

– Если ты будешь лупить веером по скамейке, то точно сломаешь!

– Не сломаю.

– Сломаешь!

– Нет, – разозлилась Маруся и со всей силы треснула веером по лавке. Лопнула леска, и деревянное опахало китайского производства рассыпалось.

– Я же говорила! – торжествующе прошипела Тамара.

Машка растерянно крутила в руках то, что пару секунд назад называлось веером, и лихорадочно соображала, как достойно выйти из создавшейся ситуации. Соломоново решение родилось само собой:

– Ничего страшного. Поправимо. Сделай, пожалуйста.

– Ты ломала, ты и делай! – отодвинулась Тамара на другой конец скамьи.

– У меня не получается!

– У меня тоже.

– Да ты даже не попробовала! – возмутилась Маруся.

– Ты тоже.

– Да это бесполезно потому что! Я никогда его не соберу!

– Не исключено.

– Тогда зачем?

– Что «зачем»?

– Собирать зачем?

– Чтобы был. Ты же его себе купила. Веер, Машка, вещь не просто красивая, но и полезная.

– Но ведь ты сама говорила, что без него вполне можно обойтись? – в очередной раз застигла родительницу врасплох Маруся.

– Я тебе завидовала, – призналась Тамара.

– Ты-ы-ы-ы? – не поверила девочка.

– Я. Поэтому и говорила.

– Ну да… – немного подумав, согласилась Машка. – Правда ведь красивая вещь. И полезная…

– Да уж точно! – поддержала ее мать. – Сиди обмахивайся, вместо того чтобы пот с лица слизывать.

– Или грязным платком вытирать, – брезгливо подхватила девочка.

– В общем, Машуля, раз веер тебе не нужен, подари его мне.

– Он же сломанный!

– Ну для себя-то я его отремонтирую, – пообещала Тамара и картинно смахнула пот со лба.

– А для меня? – на всякий случай поинтересовалась Маруся.

– А для тебя, извини, не буду. Потому что завидно. Вот если бы ты мне его отдала-а-а…

– Да я и сама могу его починить, – неожиданно быстро пошла на попятную Машка.

– Не уверена… – процедила Тамара и подняла голову, старательно задраив веками глаза, дабы не слепило.

Воспользовавшись моментом, девочка просканировала вокруг себя обезлюдевшее пространство и пришла к неутешительному выводу о том, что помощи ждать не от кого. Кроме двух развалившихся под сенью эвкалиптов псов, рядом не было ни одной живой души. Маруся размышляла о перспективах предстоящего ремонта и медлила: то ли отдать матери веер, то ли нет. Дабы ускорить процесс принятия решения, Маруся отделила от себя «яблоко раздора» и отошла. Потом вернулась обратно к скамейке. Потом старательно разложила перепончатые пластинки так, что веер обрел былую цельность и расцвел восточным орнаментом. Села рядом. Выдержала пару секунд. Выбрала другое положение – «вид сверху». Полюбовалась еще немного. А потом – увидела соперницу, уверенно бросившуюся к расписному чуду, как будто только ее здесь и ждали. Не медля, Маруся прыгнула на скамейку и ловко щелкнула веером перед чужим носом:

– Любопытной Варваре на базаре нос оторвали! – надменно изрекла Машка и придвинулась к матери, всем своим видом демонстрируя непонятно откуда взявшейся девочке свое удвоенное право на веер, на лавку, на эту женщину с задранным носом и даже на двух плешивых барбосов. – Как ты думаешь? – великосветски обратилась она к матери и переложила веер той на колени – на всякий случай.

– О чем?

– Можно ли заменить леску ниткой?

– Можно. Но это ненадолго.

– А если прочной?

– Шелковой… – подсказала Тамара.

– Шелковой? – уточнила Маруся.

– Шелковой можно.

– Тогда дай мне шелковую нитку!

– А почему ты не просишь у меня тонкую леску?

– А у тебя есть? – не поверила девочка.

– Конечно. Я ж всегда с собой беру моток бельевой веревки, пару катушек лески, лыжи, коньки, санки, домкрат, стиральную машину, палатку…

– Могла бы просто сказать: «Маша, у меня нет шелковых ниток».

– Маша, у меня нет шелковых ниток.

– А какие у тебя есть?

– Обыкновенные. Хэбэшные.

– Тогда дай мне хэбэшные!

– Пожалуйста.

– Пожалуйста.

Тамара протянула дочери ключ, и та, не глядя на расположившуюся рядом девочку, степенно направилась к пансионату.

– Ушла, – объявила маленькая и беленькая.

– Ушла, – согласилась с ней женщина и уставилась на дремлющих псов.

– Лежат…

– Лежат, – снова признала правоту собеседницы Тамара.

– Жарко…

– Жарко.

– Это твоя девочка была?

– Моя…

Маленькая и беленькая посмотрела на Мальцеву с недоумением. Обычно взрослые не скупились на вопросы и задавали их, даже не слушая ответа: «Как тебя зовут? А маму? А папу? А сколько тебе лет? А у тебя есть братик, сестричка, бабушка, дедушка, тетя, дядя, собачка, кошечка? А кого ты больше любишь? Маму-папу-бабушку-дедушку-сестричку-братика-тетю-дядю-собачку-кошечку?»

– Оля? – вопросительно уточнила Тамарина собеседница.

– Кто?

– Ты. Ты – О-ля?

– Нет. Я не Оля. Я – Тамара.

– А девочка? О-ля?

– А девочка – Маруся. А ты? О-ля?

– Оля, – согласилась маленькая и беленькая и задумчиво поковыряла болячку на коленке. – Вот, – показала она Тамаре внушительную по размерам ссадину.

– Ничего себе! – присвистнула Мальцева. – Больно?

– Оле больно. Но Оля не плачет. Наша Оля смелая.

– Еще какая смелая! – подтвердила женщина. – Еще какая!

– Ли-и-иза! – донеслось откуда-то сверху.

Маленькая и беленькая недовольно поморщилась.

– Она придет?

– Маруся? – на всякий случай уточнила Мальцева, подразумевая, насколько широким может быть понимание этого «она».

– Твоя девочка. – Оля никак не хотела называть Тамарину дочь по имени.

– Придет.

– Скоро? – маленькая и беленькая строго посмотрела на собеседницу.

– Не знаю.

– Ли-и-иза! – снова раздалось в поднебесье и пролетело мимо мило беседующих на пансионатской лавочке особей, растворившись в полуденном мареве смотровой площадки. Одуревшие от жары барбосы, привычно реагируя на человеческий голос, навострили уши и тут же бессильно уронили их.

– Ли-и-иза!

Маленькая и беленькая забралась на лавку с ногами, обняла свои острые коленки и уставилась в одну точку.

– Же-е-енщина! – послышалось следом, отчего Мальцева оглянулась по сторонам, пытаясь обнаружить ту, которой это адресовалось. В поле зрения Тамары обозначилось несколько объектов, имевших отношение к женскому роду: она сама, маленькая-беленькая и, возможно, дремлющие в тени эвкалиптов представители местной фауны, по мордам которых пол не определялся.

– Же-е-ен-щи-на! – крик обрел материальный статус и вонзился Тамаре прямо в затылок. Мальцева вскочила и обнаружила громкоговоритель в одном из окон второго этажа.

– Вы меня?! – жестом уточнила Мальцева, постукивая ладонью по собственной груди.

– Вы-вы! – рявкнул громкоговоритель. – Там около вас девочка. Лиза. Не отпускайте ее, пожалуйста, я сейчас спущусь.

Тамара с готовностью кивнула головой и рухнула на скамейку рядом с охраняемым объектом.

– Это твоя мама?

Маленькая-беленькая виновато замотала головой.

– Она зовет тебя Лизой?

Девочка кивнула.

– А ты на самом деле Оля, – уверенно произнесла Мальцева.

Лиза снова кивнула.

– А маме нравится, что ты Лиза, и она не хочет называть тебя Олей. Правильно?

Девочка благодарно заморгала.

– Тогда ты будь Оля, а притворись, что Лиза. Взрослые они же ничего в именах не понимают. Меня вот, например, назвали Тамарой, а знаешь, как мне хотелось быть Олей?

– Тогда давай я буду звать тебя Олей, – предложила маленькая-беленькая.

– Нет. Уже нельзя. Ты же Оля. А я уже привыкла, что все меня называют Тамара. Я буду все время путаться и потеряюсь. Давай лучше тебя, когда никого нет, я буду называть Оля.