Я - гнев - Робертс Джен - Страница 14

— Клементина и Майкл до сих пор не вернулись, — сказал Мейсон, пытаясь стереть газировку с майки обрывком бумажного полотенца.

Ариес замерла с вилкой в руке:

— Правда?

— Ага.

Знакомый холодок пробежал по спине. Ариес показалось, что на голове зашевелились волосы.

— Во сколько они собирались вернуться?

Она оглянулась на друзей, сидящих в гостиной, не понимая, почему ей никто об этом не сказал.

— Понятия не имею. Кажется, все остальные не слишком-то беспокоятся, — сказал Мейсон. — Они не раз задерживались.

— Но ты-то беспокоишься.

Он кивнул:

— Немного. Но я уверен, что с ними все в порядке. Ты можешь сколько угодно думать, что в темноте передвигаться безопаснее, но не все с тобой согласны. Может быть, они решили где-нибудь укрыться до рассвета. На территории кампуса полно укромных местечек. Может, они встретили других людей. Масса вариантов.

— Может быть, она нашла Хита. — Ариес произнесла это и почувствовала, что сама не верит своим словам. Ванкувер — огромный город. Шансы на то, что Клементина найдет в нем брата, крайне малы. Даже если ему удалось добраться сюда из Сиэтла, он все равно может оказаться мертвым Клементина знала это — но все равно была настроена оптимистично. Пожалуй, даже слишком оптимистично.

Ариес часто жалела, что не разделяет ее веру в лучшее.

— Можем дать им день-другой, — сказал Мейсон. — Потом надо будет уходить. Если их поймали загонщики, то рано или поздно они выдадут, где находится убежище.

— Клем и Майкл никогда нас не предадут.

— Могут предать, если загонщики прибегнут к крайним мерам. Даже самый сильный человек расколется, чтобы прекратить боль.

— Думаешь, они станут их пытать?

— Да. Не сомневаюсь.

Ариес поставила тарелку обратно на стол. Ей больше не хотелось есть. Вместо этого она застегнула толстовку, спрятала волосы под капюшон и надвинула его на лицо.

— Пойдешь гулять? — спросил Мейсон.

Ариес не понравилась его улыбка. Она пожала плечами.

— Не волнуйся, я не выдам твою тайну. Скажу всем, что у тебя в подвале лаборатория и ты там выращиваешь монстра, чтобы он охотился на крыс, или еще что-нибудь такое.

— Ну ты даешь! Спасибо.

Передвигаться ночью действительно было проще, чем днем. Появлялось больше возможностей спрятаться. Ариес вышла через задний вход, чтобы не попадаться на глаза Натану, который заступил на дежурство. Вскоре она дошла до пляжа Китсилано. Ночь выдалась приятная — ни холода, ни дождя. Небо темнело; месяц прятался за облаками.

Пляж пустовал. Ушли те времена, когда вдоль кромки воды рука об руку прогуливались парочки. Теперь ни у кого не было времени на романтику.

Ариес срезала дорогу через парковку, осторожно ступая по бетонному покрытию. Она шла медленно, стараясь не наступать в кучи мусора, которые никто уже не убирал. Под ногами валялось полно бумаги — в основном листовки и газеты, разбросанные ветром. Иногда попадались обертки от еды, но их было немного. Выживших занимали более насущные дела, чем ужин на берегу океана. Даже крысы тут больше не сновали. Они переместились в супермаркеты и кормились гниющими фруктами и овощами. Может, это была одна из причин, по которым загонщики сжигали трупы, а не оставляли их гнить.

Ариес села на скамейку у воды и стала ждать. Она приходила сюда вот уже несколько ночей подряд. Закрывала глаза и прислушивалась. Океан разговаривал с ней — мерным шуршанием воды по песку. На несколько коротких минут Ариес удавалось все забыть и представить, что город такой же, как раньше. За рокотом прибоя она почти что слышала шум машин, голоса, даже сирены пожарных машин и фургонов «Скорой помощи». Открывая глаза, она всякий раз удивлялась тому, что на другом берегу залива не горят огни города.

Центр Ванкувера вымер — как и весь остальной мир.

Иногда, правда, Ариес видела слабое свечение над Дворцом наций, где загонщики собирали выживших. Она сделала вывод, что у загонщиков есть генераторы. Но что там происходило? Что они делали с этими несчастными людьми?

Возле воды спорили чайки о своих птичьих делах. Кажется, мимо пробежала бродячая собака, но она скрылась из виду прежде, чем Ариес успела ее рассмотреть. Возможно, это был койот или скунс — в темноте не разобрать.

Он пришел со стороны парковки. Голова опущена, лицо надежно скрыто капюшоном толстовки и сумраком ночи. У Ариес заныло в животе от страха и нетерпения. Она закусила щеку, борясь с желанием сорваться с места и убежать. Приближающаяся фигура могла оказаться вовсе не тем человеком, кого она ждала. Несколько ночей назад Ариес пришлось убежать и спрятаться под столиком, когда мимо прошли загонщики, передавая друг другу бутылку виски. Ариес спасла их неспособность передвигаться по прямой. Но когда человек приблизился, Ариес разглядела в лунном свете его лицо и облегченно вздохнула.

— Привет. — Даниэль остановился возле скамейки.

— Ты пришел!

Она всегда удивлялась, когда его видела, хотя он пока что не пропустил ни одной встречи. Даниэль всеми силами стремился оградиться от людей — но, похоже, на Ариес это не распространялось. Однако ее огорчало то, что Даниэль до сих пор не рассказал, где он прячется и почему хочет быть один.

Если бы он перестал упорствовать и начал жить вместе с ними, все было бы намного проще. Что она делает не так? Почему он все время убегает?

— Выглядишь усталой, — заметил он, присаживаясь на скамейку рядом с ней. В руке у него был термос. Свинтив крышечку, Даниэль передал термос Ариес. В нос ударил запах свежего кофе. — Как все прошло? Получила ответы на свои вопросы?

— В доме никого не было, — сказала Ариес. Она отпила кофе и тут же обожгла язык. Закрутила крышечку и вернула термос Даниэлю.

— Это ничего не значит. Они могли укрыться в любом другом месте.

Ариес покачала головой и рассказала ему про кровь. Про свою истерику и про сумку с вещами, которая сейчас лежала на полу ее бывшей спальни. Когда-то эта спальня вместе с тем, что в ней было, представляла для Ариес огромную ценность. Если бы несколько месяцев назад ее спросили, без чего она не смогла бы жить, она вряд ли смогла бы дать однозначный ответ. Книги, компьютер, диски, одежда — эти мелочи значили для нее очень многое. Теперь все стало абсолютно неважно.

Все осталось позади.

— Когда я там оказалась, мне хотелось как можно скорее уйти. Я даже не нашла в себе сил взять кольцо, которое мне подарила бабушка. Когда-то я так любила свои вещи… Я не могла без них жить. Сегодня я смотрела на них — и чувствовала ненависть.

Даниэль кивнул.

— Это было так эгоистично, — продолжила Ариес. — Ребятам могли бы пригодиться эти вещи. Я могла бы по крайней мере взять немного туалетной бумаги или шампуня. Но не взяла.

Даниэль снова кивнул:

— Ты не можешь вечно носить это в себе. Ты думаешь, что могла бы, но это не так. Мир изменился. Ты изменилась. Ты уже не та девушка, которую я встретил в автобусе, когда грянуло землетрясение. Когда все это началось.

— Кажется, будто это было тысячу лет назад. От одной мысли об этом я чувствую себя каким-то ископаемым.

— Понимаю, — сказал Даниэль. — Иногда я просыпаюсь и чувствую себя стариком. У меня болит спина, а тело отказывается двигаться. Я смотрю на лестницу и думаю: если я сейчас упаду вниз, я разобьюсь на тысячу осколков. И даже мысли причиняют мне боль. Мозг бьется о череп. В желудке ноет пустота. И я думаю: стоит ли оно того?..

— Ты хочешь умереть? После всего, что с нами было? Ты собираешься сдаться?

— Нет. — Даниэль отвел глаза и скользнул взглядом по берегу. — Я говорю не об этом. Но ты не поймешь.

— Почему же? — Ариес почувствовала, что внутри закипает ярость. И как она только могла надеяться, что он изменится? Он снова, снова отказывался пояснять свои слова, отталкивал ее, как только она начинала верить, что перед ней живой человек, а не рак-отшельник, забившийся в свою раковину.

— Океан красивый, правда?