Я - гнев - Робертс Джен - Страница 58

Майкл взял ее холодные руки и принялся растирать.

— Если выберемся отсюда живыми, я куплю тебе самую большую и горячую чашку кофе на свете.

Она улыбнулась:

— Идет.

Клементина

Они сидели в гостиной в новом убежище, на всякой случай держа под рукой оружие. Клод согласился первым встать на часы, и Клементина сомневалась, что он вернется. С самого его появления она не слышала от него почти ни единого слова.

Ева снова спала, положив голову Раджу на колени. Изо рта у нее стекала струйка слюны — прямо ему на ногу.

Прошел час.

Чтобы чем-то себя занять, Клементина обшарила шкафы и нашла несколько банок колы. Она раздала их ребятам. Радж выпил свою в несколько глотков; Джой поставила банку на стол и угрюмо на нее уставилась.

Все молчали. Говорить было не о чем.

Даже Колин без привычной игровой приставки выглядел потерянным.

Бедный Майкл! Каково это — осознавать, что ты привел в убежище загонщиков? И как этот подлец только посмел притвориться Хитом! И — что еще непонятнее — откуда они вообще узнали про Хита?

Видимо, Даниэль все это время сливал им информацию.

Осознание этого кольнуло ее прямо в сердце. Кому теперь можно доверять? Загонщики, не загонщики — кто может гарантировать, что все они не превратятся в предателей, если не будет другого выхода?

А что, если кто-то из них уже стал предателем? Клементина некоторое время смотрела на то, как Колин сжимает в руках пустую банку из-под колы. Она никогда ему не доверяла, но все-таки не думала, что Колин их сдал. Для этого пришлось бы слишком много возиться.

Доверие.

Им предстоит заново научиться доверию.

И это будет трудно. Но совершенно необходимо.

Тихий стук в дверь прервал ее размышления. Клементина подскочила и схватила бейсбольную биту, в тысячный раз раскаиваясь, что отдала Ариес электрошокер.

Радж первым оказался у двери. Он слегка сдвинул занавеску и выглянул наружу. Со вздохом облегчения отпер дверь и впустил Ариес и Майкла.

Оба они промокли до нитки. С волос, в которых запутались сухие листья и мусор, стекала вода. Ариес и Майкл напоминали каких-то чудищ, вылезших из болота.

Клементина не сдержалась и рассмеялась.

— Думаешь, я уже не такой горячий парень? — спросил Майкл, стуча зубами. Он подошел к ней, обхватил своими ледяными руками и стиснул в объятиях.

— Ты же меня насквозь промочишь! — запротестовала Клементина.

— А что мне, одному мокнуть? — отозвался он, не разжимая рук.

Несмотря на холод и сырость, Клементина почувствовала, как внутри разливается тепло. Она хотела прижаться к Майклу и никогда его не отпускать. Но это чувство быстро схлынуло, когда она поняла, что Ариес и Майкл пришли одни. Что же сейчас чувствует Джой, глядя на то, как они обнимаются? Она отстранилась, улыбнувшись Майклу.

Джой стояла посреди комнаты с неопределенным выражением лица.

— Прости, — сказала Ариес. — Мы пытались что-то сделать. Но их было слишком много.

Джой кивнула. В глазах у нее стояли слезы.

— Спасибо, — тихо сказала она. — Я понимаю, вы сделали все, что могли.

Ариес хотела было что-то добавить, но передумала. Клементина подошла к Джой и попыталась ее обнять, но та отпихнула ее руку.

— Думаешь, тут мы в безопасности? — глухо спросила Клементина.

— Да, вполне, — ответил Майкл. — Нас никто не преследовал. Мы немного побегали туда-сюда, чтобы удостовериться. Возможно, я несколько дней проваляюсь с температурой, но это того стоило. К тому же у меня есть сиделка. Правда, Клем?

Она фыркнула:

— Я не подойду к тебе, если ты разболеешься.

Майкл осклабился.

— Пойду прилягу, — сказала Джой. — Без обид, но я хочу побыть одна.

Все понимающе кивнули.

— Надеюсь, тут в шкафу есть фирменные вещички, — хмыкнул Майкл. — Я не согласен переодеваться ни во что, кроме «Луи Вюиттона».

— Это же сумки, болван! — сказала Клементина.

— Ух ты! — Майкл снова ее обнял. — Ты разбираешься и в машинах, и в шмотках. Ну просто девушка моей мечты!

Клементина рассмеялась. От его слов у нее внутри потеплело, хотя руки у Майкла были ледяными.

— Здорово, что ты вернулся, — сказала она.

Ариес

Она подождала, пока все заснули, нацарапала короткую записку и бесшумно вышла на улицу. До рассвета оставалось еще несколько часов, и Ариес хотела успеть на пляж, пока не поздно.

Это была дурацкая идея, и Ариес отдавала себе в этом отчет. Но ей надо было во всем убедиться.

Ей удалось разыскать новую одежду. Ничего нарядного — всего лишь пара мужских спортивных штанов и огромная толстовка, зато в этом было тепло. Обнаруженные ботинки оказались велики на несколько размеров, и Ариес напихала в них салфеток. Было не время крутить носом. В конце концов, набрать одежды она всегда успеет — вокруг было полно магазинов.

Ариес погладила стеклянный пузырек с песком, который лежал у нее в кармане. Это успокаивало ее, слегка унимало ее тревогу.

На пляже Китсилано было тихо. Даже волны почти не шумели. Ариес прошла мимо кучи мусора, пнула пустую банку из-под спрайта и направилась прямо к скамейке.

Ей нужно было знать.

Впереди стоял человек. Ариес осторожно подошла к нему, сжимая в руке бейсбольную биту. Приблизившись, она узнала знакомую спину и вся напряглась. Он не обернулся, даже когда она остановилась в нескольких метрах от него.

— Кто ты?

— Даниэль, — сказал человек. Волны тихо плескались о берег. Где-то вдалеке раздался крик чайки.

— Что все это значит? — спросила Ариес.

Даниэль медленно развернулся. Ариес подняла биту, готовая к худшему, но он посмотрел на нее ясными карими глазами.

— Как ты мог так со мной поступить? — Ариес почувствовала, что к глазам подступают слезы, и яростно заморгала. Нет, он не заставит ее плакать.

— Хочешь, чтобы я все объяснил? Тебе станет от этого легче?

— Нет, но для начала сделай хотя бы это.

Даниэль кивком предложил ей сесть.

— Не бойся, я не кусаюсь. Я нормальный — до поры до времени.

В его глазах было столько тоски и боли, что Ариес поверила ему. Она осторожно присела на край скамейки.

Даниэль молчал, и его молчание было невыносимо тягостным. Наконец с ее губ сорвалось одно-единственное слово:

— Почему?

— Ты знала, что в лагере меня пытали? — спросил Даниэль. — Они пытают и Мейсона. Может быть, в этот самый момент.

— Зачем?

— Из Мейсона они хотят выбить информацию. А что до меня — их бесит, что я стараюсь держаться от них подальше. Мне довольно долго удавалось их избегать. Меня наказали за плохое поведение.

— Ты предал нас.

— Нет. Это был не я. Это был тот монстр, что сидит у меня внутри. — В его голосе проскользнула злость, и Ариес вздрогнула, покрепче сжав оружие.

— Объясни, — сказала она. — Расскажи мне все.

— Это началось прямо перед землетрясениями, — сказал Даниэль. — У меня были помутнения рассудка. Провалы в памяти. Часто, очнувшись, я обнаруживал себя в крайне неприятных обстоятельствах. Я понимал, что со мной происходит нечто ужасное. Я до полусмерти избил одного парня в школе. Проснулся в парке, перепачканный в крови. Я понятия не имел, что со мной. Все было как в тумане. Ты можешь себе такое представить?

Ариес промолчала.

— После землетрясений все начало проясняться. Разрозненные события стали складываться в единую мозаику. Ко мне пришли загонщики и хотели, чтобы я к ним присоединился, но я убежал. Я не понимал, почему они не пытались меня убить. Но к тому времени я уже по уши в этом завяз.

Даниэль помолчал и продолжил:

— Через какое-то время я начал вспоминать. В голове мелькали картинки из прошлого. Я делал ужасные вещи. Я убивал людей и не мог остановиться. Часть меня и не хотела останавливаться. Как будто какой-то первобытный инстинкт завладел моим сознанием, а я был этому только рад. И голоса, голоса — они постоянно шептались у меня в голове. Убеждали, что я этого хочу. Что мне нужно именно это. Они внедрились глубоко мне в мозг, и все перемешалось. Я перестал отличать черное от белого.