Василий Шульгин - Рыбас Святослав Юрьевич - Страница 136

136

С НТСНП сотрудничали профессора Иван Ильин, Александр Билимович. Выдающуюся роль играл профессор древней истории Михаил Георгиевский, секретарь Исполнительного бюро, которого считали волевым и интеллектуальным лидером союза. (Он будет арестован армейской контрразведкой Смерш одновременно с Шульгиным в начале 1945 года.) «Новопоколенец» Борис Прянишников, написавший драматическую историю Национально-трудового союза, утверждал, что «в любой отрасли союзной деятельности ощущалось его влияние»[515].

На допросе в Москве Георгиевский говорил, что Шульгин пытался уменьшить его влияние в Исполнительном бюро, но Шульгин в своих воспоминаниях, наоборот, утверждал, что препятствовал интригам в союзе и не хотел ничьей конкуренции Георгиевскому. Как было в действительности, уже не имеет значения. Просто данный факт еще раз свидетельствует о постоянных интригах в эмигрантской среде.

И все же Шульгин уже не мог вернуться к активной политической борьбе.

Из протокола допроса 15 января 1945 года это ясно видно.

«Вопрос: Но ваша антисоветская деятельность в эмиграции заключалась не только в поддержке „Треста“. Вы признаете это?

Ответ: Да. С 1927 по 1933 г. у меня никакой организационной связи с антисоветскими формированиями не было, а с 1933 г. я был привлечен к работе т. н. „Союза писателей и журналистов“ и „Национально-Трудового Союза Нового Поколения“ (НТСНП).

Вопрос: Кто вас привлек к деятельности НТСНП?

Ответ: К деятельности НТСНП меня привлек председатель „Союза писателей и журналистов“ в г. Белграде Алексей Иванович Ксюнин.

Вопрос: Как долго вы работали в НТСНП?

Ответ: В НТСНП я работал с 1933 по 1935 г.

Вопрос: Какую практическую деятельность вы проводили в этой организации?

Ответ: Руководители НТСНП Георгиевский и Байдалаков, учитывая мой возраст, предложили мне вести работу в НТСНП в зависимости от моей инициативы. Это дало мне повод к тому, что из числа молодых по возрасту членов НТСНП я создал т. н. семинар, на котором сам же проводил занятия, воспитывая молодежь в духе враждебности к советской власти и подготовляя ее к политической и государственной деятельности на случай свержения советской власти.

Одновременно с этим я читал лекции и в более широких аудиториях, где присутствовали все члены НТСНП, проживавшие в Белграде.

Вопрос: Темы ваших лекций?

Ответ: Мною были прочитаны лекции по общеполитическим вопросам: так, о „Столыпинской реформе“, о работе Государственной Думы, об Особом Совещании государственной обороны и др. Кроме того, я проводил практические занятия с членами НТСНП, стремясь выработать у них ораторское искусство. Этой деятельностью я занимался до 1935 года, а затем [от] НТСНП отошел.

Вопрос: Почему?

Ответ: Потому что я разочаровался в этом союзе, как в серьезном политическом деле. К этому надо добавить, что, проживая с 1938 г. в г. Сремски-Карловцы, вдали от Белграда, я отошел от политической деятельности вообще и не занимался ею до последних дней»[516].

Не один Шульгин разочаровался в возможностях активной борьбы. В 1935 году А. И. Деникин прочитал в Белграде три лекции, на которых присутствовал и наш герой. Генерал, по показаниям Шульгина, «…изложил возможные столкновения Европы с Советской Россией, при этом он подчеркнул, что надо не забывать, что интервенты в этой войне будут бороться не только с Советской властью, но и с Россией, т. е. с русским народом»[517].

Любопытно, что большинство русских в Югославии рассчитывали на военно-политическую помощь Германии, а Василий Витальевич написал труд «Пояс Ориона», в котором наметил тесное сотрудничество России, Германии и Японии для освобождения России от советской власти и проведения скоординированной мировой политики. Эту рукопись он передал Георгиевскому для отправки германскому руководству, о чем тот сообщил на допросе в Москве 1 сентября 1945 года.

(Георгиевский сказал на допросе: «Проект Шульгина предполагал щедрую компенсацию „союзников“, главным образом немцев. Он предполагал передачу совхозов и других земельных угодий для хозяйствования немцам. Точно так же открывались двери и для „союзнического“ капитала и предприятий в России»[518].)

Наш герой данного факта не отрицал, лишь уточнил, что сотрудничество с немцами было возможно только при сохранении независимости России.

То, что следователи определили как «передачу немцам земельных угодий», на самом деле означало переселение немецких крестьян на свободные земли (как во времена Екатерины Великой) и концессии.

В 1936 году Шульгин вышел из НТСНП и сохранил членство в правлении Союза русских писателей и журналистов.

Вторая мировая война перепахала русское зарубежье: одни по примеру Деникина наотрез отказались от сотрудничества с немцами, другие, как генералы П. Н. Краснов, Б. А. Штейфон и многие галлиполийцы, на такое сотрудничество пошли.

Шульгин тоже сделал свой выбор. Когда в 1944 году Дмитрий предложил ему ввиду приближения Красной армии к Югославии выехать в Швейцарию, он отказался, так как на прошении надо было рядом с личной подписью еще написать «Хайль Гитлер!».

Поэтому остался и дождался советских войск.

Во время войны, когда Югославия и городок Сремски-Карловцы, где Василий Витальевич проживал, были оккупированы немцами, он занимался тем, что вел свой дневник («антисоветского содержания») и продолжал бесконечные «Приключения князя Воронецкого».

Он жил в одном из самых старых домов города на Железнодорожной улице, опоясанном деревянной террасой по всему периметру. Его быт был очень скромен, будущее туманно. Да и на что было надеяться в 1944 году 66-летнему человеку?

Его мысли были о единственном сыне, который с головой ушел в дела НТСНП и балансировал, как все новопоколенцы, между служением России и необходимостью сотрудничать с нацистами для освобождения отечества.

О Дмитрии Шульгине надо говорить отдельно не просто как о сыне Василия Витальевича, а как о типичном представителе молодой эмиграции, так и не нашедшей себе пристанища в истории.

Шульгин вспоминал, что «все же „Новое поколение“ не удалось оградить от развала. Окончательно оно погибло как организация уже во время Второй мировой войны».

Во второй половине 1930-х годов в НТСНП после установления связи с польской разведкой были созданы специальные курсы для подготовки агентуры и переброски ее в СССР. Новопоколенцы получали возможность «уйти по зеленой дорожке» в СССР для выполнения своих задач, а поляки — ценные источники информации.

Подчеркнем, что в противостоянии Германии и СССР новопоколенцы выбрали труднореализуемый «третий путь» — «против Сталина и Гитлера». Не желая сотрудничать с немецкими властями, в июле 1938 года НТСНП официально распустил свой отдел в Германии, перейдя к нелегальной деятельности. Когда в 1941 году при поддержке и по разрешению немцев русские создали в Белграде Русский корпус, в который пошли служить почти все белогвардейцы, руководство НТСНП запретило своим членам вступать в него.

Таким образом, Дмитрий Шульгин не вступил, но деверь его отца, Владимир Седельников (галлиполиец, корнет 11-го гусарского Изюмского полка), воевал в рядах корпуса вплоть до 1945 года[519].

История Русского корпуса печальна. Весной 1941 года немцы назначили начальником Русского доверительного бюро, созданного для координации с русской эмиграцией в Сербии, генерал-майора царской армии М. Ф. Скородумова. Тот был участником Первой мировой войны, тяжело ранен и попал в плен, из которого трижды пытался бежать, но неудачно. В 1917 году его обменяли на немецкого офицера. Воевал в рядах ВСЮР, был в Галлиполи. Приверженностью к национал-социализму Скородумов не отличался.

вернуться

515

Прянишников Б. Новопоколенцы. Мэриленд, 1986. С. 133.

вернуться

516

Тюремная одиссея Василия Шульгина. С. 181–182.

вернуться

517

Там же. С. 221.

вернуться

518

Там же. С. 223.

вернуться

519

Волков С. В., Стрелянов (Калабухов) П. Н. Чины Русского корпуса. М., 2009. С. 389.