Дао Кенгуру - Розов Александр Александрович "Rozoff" - Страница 51

– Шрек? – переспросила она, вдруг вспомнив рассказ Бетси (Халлур на 20 лет старше меня, и похож на Шрека из мультика, только некрупный, и не зеленый).

– Кажется, у тебя опять скачут мысли, – заметил Фидо.

– Просто глупости! – заявила Смит, – Я вдруг подумала: если мы тут сейчас займемся любовью, не появятся ли рыбы-вуайеристы или, хуже того, рыбы-папарацци?

– Хэх! Рыбы-вуайеристы не исключаются, а в рыб-папарацци я не верю.

– А вдруг они, все же, существуют? – спросила Джоан, игриво проведя ладонью по его животу, – Что тогда?

– Тогда, мы ее поймаем, и снимем показания, ценные для науки. И, мы отберем у нее фотоаппарат. Не насовсем, конечно. Просто, исследуем схему, а потом вернем.

– Ох! – выдохнула она, – Ты даже с рыбой хочешь поступить по лантонской хартии!

– А как же! Эта рыба разумное существо, и это наша, местная рыба.

– Обалдеть! – Джоан поаплодировала, точнее, побарабанила ладонями по его животу.

– Да, я такой ответственный. Кстати, первая рыба-вуайерист уже тут.

– О, черт… – изумилась Смит, глядя сквозь стекло.

Вокруг каюты собрались мелкие рыбешки, привлеченные светом, а следом появился двухметровый групер – пестрый каменный окунь с выпученными глазами. Спецагент Смит загляделась на это удивительное порождение подводного мира, а потом ладони лейтенанта ласково легли на ее груди.

– Не хочешь обманывать ожидания подглядывающих? – пошутила она.

– Ага. Нехорошо издеваться над животными, даже если они рыбы. E-oe?

Если бы рыб действительно интересовал человеческий секс, то они бы не пожалели о решении собраться около этого «инвертированного аквариума». На спецагента Смит и лейтенанта Барбуса экзотическая обстановка повлияла самым возбуждающим образом, поэтому череда композиций из двух сплетенных тел, менялись в пластичной динамике, будто эти мужчина и женщина играли пантомиму для очень дорогого для них зрителя с тонким эстетическим вкусом. Но, сами они ни секунды не задумывались о том, как это выглядит со стороны. Грациозность поз получалась непринужденно, естественно…

…После, когда они лежали обнявшись, Джоан слушала стук его сердца и даже немного загрустила, понимая что, по логике событий наверняка расстанется с этим парнем. Так замечательно ей раньше ни с кем не было. Ах, судьба разведчика (пардон, археолога).

– Опять запрыгали мысли? – негромко спросил он, погладив ее затылок.

– Да, запрыгали. Ну, поделиться с тобой?

– Ага, я весь внимание.

– Фидо… – решилась она, – …ты ведь знаешь про меня.

– Ну, я только знаю, что ты работаешь на какую-то спецслужбу янки. Мне не сообщили точно, на какую. А к чему ты заговорила об этом?

– Я заговорила потому, что не понимаю: почему от меня ничего не скрывают?

– Как это не скрывают? Разве тебе показывали какую-то секретную документацию?

– Фидо, ты же знаешь, техническая документация сама по себе не играет роли на таких войнах! Важнее общее состояние и тренд развития экономики вероятного противника!

– Конечно, я знаю. А ты знаешь, что эффективность разведки складывается из четырех компонентов: добыча информации, ее анализ, выработка рекомендаций на ее основе, и использование этих рекомендаций в принятии военно-политических решений. Вот, ты добыла актуальную информацию. И что? Аналитики переделают ее так, чтобы те, кто вырабатывают рекомендации, не рисковали карьерой, сообщая истеблишменту крайне неприятные рекомендации, разрушающие иллюзию всевластия этого истеблишмента.

– О, черт… – произнесла она.

– Пойдем на палубу, – предложил он, – я выкурю сигару, а тебе могу налить кофе. Я же чувствую: это то, что тебе хочется, а тут есть большой термос кофе.

– Пойдем, – согласилась она.

Там, на палубе, они некоторое время сидели молча. Он – с тлеющей сигарой, а она – с кружкой, наполненной кофе из термоса. Теперь мысли в ее голове уже не прыгали, а бежали связной цепочкой, создавая гротескный политический сценарий.

Официозные политологи западного мира уверены: комитет ООН по Океании использует слабость молодого правительства Накамуры, и проводит тихую оккупацию островов Кука в центральной Полинезии – «сердца Алюминиевой революции». Столичный атолл Тинтунг взят под контроль нейтральными канадскими миротворцами, и туда массово ввозятся мусульмане-мигранты. Часть из них перебрасывается на северо-запад, на атолл Манра – ближайший к Тинтунгу в архипелаге Феникс-Кирибати. Ввоз идет также на юг островов Кука: на атолл Мануаэ и на остров Раротонга. Работает транзитный аэродром на острове Науру в западной Полинезии, перебрасывая на восток «контингент» из Бенгалии, Индонезии и из Мусульманского автономного района Минданао. Мусульманская община – это будущая ударная сила для «бурных демократических протестов», которые приведут к «падению антинародного режима Хартии». Перед этим ООН заменит нейтральных канадских миротворцев на каких-нибудь мусульман (например, из Пакистана и Бангладеш, их больше всего среди «голубых касок»). Схема «демократической реформы» проста, и Координатор Накамура начал догадываться, что «помощь ООН» выйдет боком. Иногда он пытается проявлять мелкую несговорчивость, но Комитет ООН по Океании отвечает угрозой прекратить инвестиции, и координатор (правящий пока всего около трех месяцев) сдается.

На закрытых заседаниях в Нью-Йорке и в Женеве шли дебаты о том, должны ли быть возвращены Франции колонии в Полинезии и Меланезии, каков должен быть статус островов, отторгнутых Конвентом от Папуа – Новой Гвинеи, и когда мини-архипелаг Питкерн будет возвращен Британии? Транснациональные концерны бойко расхватывали перспективные земельные участки на меганезийских островах – под строительство коммерческих объектов. Земельное Агентство, созданное правительством Накамуры согласно рекомендации Комитета ООН по Океании, пока лишь сдавало эти участки в аренду, но деятели большого бизнеса из неофициальных источников знали: в Меганезии скоро произойдет правовая реформа, и землю можно будет выкупить в собственность. Конституцию и Кодексы законов Республики Меганезия разрабатывала авторитетная юридическая фирма в Женеве. А на острове Бора-Бора уже формировались заготовки под политические партии из местных кадров, для будущего парламента….

Так выглядела ситуация для внешнего наблюдателя, или телезрителя CNN. Но это был параллельный мир. Все «про-западные» политические и финансовые уступки и новации существовали лишь виртуально (даже земельные участки сдавались через Интернет, без выездов на место). Физически на островах и атоллах Меганезии не происходило ничего этого, кроме партийных тусовок в элитном отеле на Бора-Бора, и исламизма мигрантов под эгидой ООН на атолле Тинтунг. Что касается элитного отеля, то он (подобно всем объектам такого рода) жил в своем искусственном курортном мире.

А реальная жизнь Меганезии была иной. Небольшие частные фабрики и морские агро-фермы, производящие разнообразное энергетическое, металлургическое, химическое и машиностроительное оборудование, бытовую и транспортную технику, стремительно модернизировали и расширяли производство, оптимизируя при этом бизнес – контакты внутри и вне Океании. Если раньше они были соединены в меновую сеть, то теперь эту структуру правильнее было называть гиперсетью. Отличие от просто сети, как отличие осьминога от медузы. Лишь болван скажет, что и то и другое – просто живые мешки со щупальцами. Ведь осьминог (в отличие от медузы) это быстрый и находчивый хищник, способный замирать на дне, маскироваться под грунт, и бросаться на добычу, хватая ее своими щупальцами, отлично скоординированными, несмотря на то, что каждое из них обладает собственным управляющим нервным узлом – мини-мозгом…