Дао Кенгуру - Розов Александр Александрович "Rozoff" - Страница 71

Можно было просто купить сборный коттедж, и заказать у надежной местной бригады филиппинцев строительство «под ключ», но ведь это «не кавайно», а, следовательно, не годится. Требовался ритуал, и желательно – древний, с мифологическими корнями и с возможностью, в соответствие с древним обычаем «позажигать» всей толпой. Если без древнего обычая, то будет просто пьянка с танцами (что, опять-таки, «не кавайно»). И, рассудив на псевдо-первобытном совете, что шеф Корвин, как уроженец Косраэ, и как эрудированный чел, наверняка знает нужный обычай, они обратились к нему.

…На самом деле, Джон Саммерс Корвин был хорошим авиа-инженером, менеджером-организатором среднего авиационного и яхтенного производства, грамотным боевым офицером резерва, и даже (как оказалось) талантливым военным контрабандистом. Но мифология и этнография – это было не его. К мифам (или псевдо-мифам) Tiki Корвин относился, как к удобной игре для взрослых людей. Иногда при случае, он с чувством восклицал: «О, Мауи и Пеле, держащие мир!», или рассказывал какой-либо сюжет из сборника Ахоро О'Хара «Эпос и мифы Tiki». Иногда он вникал в какие-то мифы или обычаи (например, если требовалось решить социально-производственный вопрос с этническими туземцами, или со своими компаньонками по дому), но изобретать некие обычаи по созданию семьи для коллектива германских неохиппи – это перебор…

…И, тем не менее, Корвин понимал, что со стороны выглядит именно тем субъектом, который знает обычаи и практически может их объяснить. Аргументы? Пожалуйста!

Во-первых, Корвин – единственный из авторитетных местных уроженцев, который не занимает никакой публичной должности. Значит он – неформальный лидер.

Во-вторых, Корвин – директор самой крупной фирмы на восточном берегу Косраэ, а германские неохиппи осели именно тут.

В-третьих, Корвин – глава домохозяйства, выглядящего, как мифическое.

В-четвертых, Корвин нашел и привез на Косраэ самых настоящих туземцев утафоа…

…Тут штаб-капитана оторвал от непростых жизненно-философских мыслей негромкий скрипучий голос молодого мичмана.

– Кэп, я что, опять заснул?

– Да, Буги, ты заснул. И это нормально. Вспомни, что тебе говорили доктор Винсент и доктор Дюбуа на Бора-Бора. После твоего ранения период глубокой реабилитации, как минимум, год. Организм должен разобраться, что к чему, где-то подрегулировать себя, провести контрольные тесты, короче: это нормально, что ты иногда вдруг засыпаешь.

– Э-хэх… – откликнулся Буги Эксум Зомби и, расстегнув пеструю гавайку, растеряно погладил ладонью жуткий шрам почти в центре грудной клетки. 8 месяцев назад, при новогоднем захвате Новой Каледонии, штурмовик – «крабоид» пилота Буги попал под зенитный огонь одного из последних сопротивлявшихся французских подразделений, и рухнул в лес. При падении шток штурвала пробил тело пилота насквозь, а от вспышки остатков спиртового топлива, на нем оплавился защитный жилет и шлем-маска. Шансы выжить у Буги Эксума было, выражаясь по-флотски, «чуть меньше, чем ни хрена», но организм молодого креола, родившегося на юге Флориды, оказался упорным, а затем экстремальная медицина совершила научно-обоснованное чудо.

Из госпиталя на Бора-Бора мичман вышел с прозвищем «Зомби», из чего следует: даже светила медицины, такие как док Винсент и док Дюбуа, были удивлены успехом.

– Выше нос, мичман! – с легким оттенком инструкторской строгости сказал Корвин. В далекие доисторические времена (конкретно: три года назад) Корвин был первым авиа-инструктором Буги Эксума. И, пройдя курс первичной реабилитации после выхода из госпиталя (а это произошло в июне), Буги немедленно отправился на Косраэ. Он был уверен: первый инструктор поможет бывшему подопечному снова «взять крылья»...

– Я стараюсь, кэп, – ответил мичман, – но ты слишком меня жалеешь.

– Ты еще поучи меня учить, малыш, – буркнул Корвин.

– Нет, правда, кэп. Ты позволил мне дрыхнуть на посту второго пилота.

– У тебя реабилитация, Буги. К тому же, ты вчера пил пиво.

– Нереально было не пить, кэп. Прикинь: я ведь покупал мини-пивоварню, и отказаться дегустировать пиво, сваренное на этой модели, было бы свинством. И я выпил пинту.

-Так, Буги! Я ничего не говорю про эту пинту пива. Все ОК. Но тебя предупреждала медицина, что в твоей ситуации повышенная сонливость после алкоголя – это норма.

– Да, кэп, у тебя на все есть ответы, а скажи, если бы я проспал до встречи с бутылкой? Неужели и тогда бы ты меня не разбудил?

– Тогда бы разбудил. В одиночку подбирать бутылку, это слишком напряженно.

– Это точно, – согласился молодой мичман, а потом бросил взгляд на экран контроля заданий, – до точки рандеву еще почти час. Может, ты отдохнешь, кэп, а я порулю?

– Валяй, – лаконично согласился Корвин.

Он успел выпить кофе и прочесть свежие новости, а потом на экране замигала ярко-желтая точка: бортовой локатор опознал бутылку. Термин «бутылка» – условный. Он означает: предмет или человек, которого надо подобрать по пути в открытом море. В данном случае был второй вариант: человек. Точнее, человек на лодке – маленьком надувном «зодиаке» веселого лимонного цвета (такие лодки часто используют, как спасательные шлюпки на малых любительских яхтах). До момента рандеву, ни штаб-капитан Корвин, ни мичман Буги, не знали, кто такой «бутылка», и только когда они посадили «Апельсиновоз» на воду и подогнали поближе к надувной лодке…

– Блин! Это же Скорцени! – выдохнул мичман, – Aloha, флит-кэп!

– Aloha oe, – спокойно, но с приятным оттенком дружелюбия ответил «бутылка».

Хелм фон Зейл, он же Скорцени, бывший капитан самообороны Германского Самоа, а теперь флит-капитан INDEMI, действительно был похож на знаменитого германского коммандос оберштурмбанфюрера Отто Скорцени, только не такой рослый. А так, все совпадает: характерно-гармоничное телосложение, возраст около 40 лет (столько было Отто Скорцени в апогее карьеры), даже шрам на левой щеке, и главное – выдержка. Не каждый, даже смелый человек сможет много часов находиться один в надувной лодке посреди океана, оставаясь спокойным, будто рыбачит в лагуне в полумиле от пирса.

– Кофе, мультифрукт, сэндвичи? – спросил Корвин, когда фон Зейл влез в люк.

– Благодарю, коллега. Просто покажите камбуз, и взлетайте, а я сам себя обслужу.

– Кэп, – обратился Буги к Корвину, – а давай я взлечу и порулю, а ты пообщаешься.

– ОК, – согласился штаб-капитан, понимая, что мичману хочется почувствовать себя автономным пилотом, – взлетай и рули, но только не тряси наше крылатое корыто.

– Ясно, кэп! Наливайте чашки до дюйма от краев, и ни капли не прольется при взлете!

…Через 5 минут, фон Зейл, глядя на поверхность кофе в чашечке, наклонившуюся в направлении против крена, отметил:

– А у парня рефлексы не хуже, чем у дельфина. Немногие из тех, кто долго гостил на другом берегу Стикса, может этим похвастаться.

– Да, – Корвин кивнул, – и немногие страны могут похвастаться таким фантастическим созвездием экстремальных медиков.

– Это тоже верно, – согласился флит-капитан INDEMI, – причем не только в отношении экстремальных медиков. Мы достойно пограбили научный ресурс Первого мира. Но, к сожалению, скоро сезам закроется, уж не знаю как надолго.

– А как скоро?

– Вероятно, в этом месяце, Корвин. Хочешь знать больше?

– Пожалуй, хочу, если это не топ-секрет.

– Не топ, – ответил фон Зейл, – просто, конфиденциальные данные, которые должны по запросу быть доступны всем офицерам, вызванным из резерва, и работающим в сфере инновационного производства двойного назначения.

– Это про меня, – подтвердил штаб-капитан.

Хелм фон Зейл кивнул, и сделал глоток кофе.