Омар Хайям - Султанов Шамиль Загитович - Страница 58

58

В результате ожесточенной внутренней пятилетней войны Иран и Ирак оказались в состоянии страшнейшей разрухи. Поскольку города, населенные пункты и целью провинции часто переходили из рук в руки, население подвергалось непрерывному грабежу. Воюющие армии вывозили подчистую продовольствие, безжалостно оставляя на голодную смерть целые округа. Историки пишут о распространяющемся все шире в этот период з целом ряде провинций каннибализме.

Экономическое опустошение привело к резкому росту социальной напряженности. Неуклонно расширялось в этот период исмаилитское движение. В 1099—1100 годах войска Хасана Саббаха без боя овладели крепостью Гирд-кух близ Дамгана. Здесь проходили важные караванные пути. Исмаилитская ересь проникла вскоре и в самое сердце государства — ее столицу Исфахан. Деятельностью исмаилитов в этом городе руководил сын Абд аль-Мелика Атташа — Ахмед. «У этого Абд аль-Малика Атташа был сын по имени Ахмед. Во времена своего отца он занимался торговлей холстом. Он заявлял, что мазхаб и веру отца отрицает и от него отрекается. Когда его отец бежал, его по этой причине не разыскивали», — сообщает Равенди. Это один из примеров приема «такийа» — когда исмаилит в случае опасности скрывает свои истинные убеждения и даже открыто от них отмежевывается.

В городах Хорасана и Ирака шли ожесточенные вооруженные столкновения между представителями различных мазхабов и сект. Все чаще стали происходить под религиозным знаменем кровопролитные бои между различными племенами, этническими группами. Одиннадцатый век вообще оказался небывало обильным на религиозные распри. Но последнее десятилетие в этом отношении выдалось особенно значительным.

Всюду, во всех слоях общества царила атмосфера ожесточения, подозрительности, неуверенности в окружающих и в завтрашнем дне. Как всегда бывает в периоды социальных кризисов, рушатся принятые в обществе ценности справедливости, дружбы, разума, добра, человеческого участия. Наблюдая за тем, что происходило вокруг него, Хайям с горечью писал:

Тот, кто следует разуму, — доит быка,Умник будет в убытке наверняка!В наше время доходней валять дурака,Ибо разум сегодня в цене чеснока.Встань и полную чашу налей поутру,Не горюй о неправде, царящей в миру.Если б в мире законом была справедливость —Ты бы не был последним на этом пиру.В этом мире не вырастет правды побег.Справедливость не правила миром вовек.Не считай, что изменишь течение жизни.За подрубленный сук не держись, человек!Так как разум у нас в невысокой цене,Так как только дурак безмятежен вполне —Утоплю-ка остаток рассудка в вине:Может статься, судьба улыбнется и мне!О небо, я твоим вращеньем утомлен,К тебе без отклика возносится мой стон.Невежд и дурней лишь ты милуешь — так знай же:Не так уже я мудр, не так уж просвещен.

Насилие, клевета, доносы, всепроникающий страх становятся симптомами углубляющейся деградации общества, охватывая все группы населения.

В этом мире глупцов, подлецов, торгашейУши, мудрый, заткни, рот надежно зашей,Веки плотно зажмурь — хоть немного подумайО сохранности глаз, языка и ушей!Если вдруг на тебя снизошла благодать —Можешь все, что имеешь, за правду отдать.Но, святой человек, не обрушивай гневаНа того, кто за правду не хочет страдать!

Понятия человеческой морали заменяются грубыми приказами силы, которая может выражаться в какой-либо узкой группе, клане, организации, личности.

Если есть у тебя для житья закуток —В наше подлое время — и хлеба кусок,Если ты никому не слуга, не хозяин —Счастлив ты и воистину духом высок.Миром правят насилие, злоба и месть.Что еще на земле достоверного есть?Где счастливые люди в озлобленном мире?Если есть — их по пальцам легко перечесть.Вы, злодейству которых не видно конца,В Судный день не надейтесь на милость творца!Бог, простивший не сделавших доброго дела,Не простит сотворившего зло подлеца.

Эти пять-шесть лет, с 1098 по 1104 годы, пожалуй, наиболее трагичный период в жизни Омара Хайяма. После того, как его покровитель Муайид попал в опалу, а затем перешел на сторону злейшего противника Беркярука, Омар для султана и его сторонников превратился в одиозную фигуру: если даже не в прямого врага, то, во всяком случае, в достаточно подозрительную личность. Его опасались, ненавидели, сторонились. Уже по одной этой причине Омар Хайям мог оставить всякие надежды иа возобновление работы Исфаханской обсерватории. Но даже если бы двор Беркярука относился к нему с большей симпатией, денег он все равно бы не получил: кому нужны звезды на небе, когда деньги требуются на подарки эмирам, набор новых армий, укрепление шпионской сети?

Скажи, за что меня преследуешь, о небо?Будь камни у тебя, ты все их слало мне бы.Чтоб воду получить, я должен спину гнуть,Бродяжить должен я из-за краюхи хлеба.

Впрочем, Мухаммаду и Санджару тоже дела не было до бывшего надима их отца, до какой-то обсерватории. Шла ожесточенная борьба за власть, а в такие периоды о завтрашнем дне, о будущем мало кто из властителей задумывается.

Травля Хайяма шла и с другой стороны. В это время позиции ортодоксального мусульманского духовенства, прежде всего ханифитского мазхаба, укреплялись. Столкнувшись с расширяющейся оппозицией исмаилитов, суннитские факихи усилили свое наступление, преследуя и открытых, и тайных своих противников. В их числе, естественно, был и Омар Хайям. Все громче на публичных религиозных диспутах его обвиняли в батынитской ереси, неуважении к шариату, неверии. Когда он проходил по улицам Исфахана, многие с ненавистью сплевывали, порой кидали в него камни, раздавались открытые угрозы.

Безучастно глядит небосвод голубой,Как под ним мудрецов истребляет разбой:Тесно чаша с бутылью слились в поцелуе,Хлещет кровь между ними багряной струей.О мудрец! Если тот или этот дуракНазывает рассветом полуночный мрак —Притворись дураком и не спорь с дураками.Каждый, кто не дурак, — вольнодумец и враг!

Но чаще Хайям даже не замечал растущей опасности для своей жизни. Он долгими часами бродил по городу, не раз ограбленному, голодающему, но все же пытающемуся продлить свое существование. Исчезли пышные и богатые базары, цветастое и многоязычное людское море на улицах, закрылись караван-сараи.