Рассказы Ляо Чжая о необычайном - Сунлин Пу - Страница 80

80

В год синьвэй[367] Чжу Ши, бывший тогда «патриархом литературы»[368], приехал на сессию экзаменов в Цзинань. Когда сессия кончилась, друзья собрались и молили духа высказаться определенно о предстоящих им степенях успеха и о порядке имен по списку. Святой Хэ требовал одно сочинение за другим и все их трактовал, что называется, «по месяцу-дню»[369].

Среди присутствовавших был один человек, друживший с Ли Вянем из Лэлина. Этот Ли был определенно известен как преданный науке, глубоко мыслящий ученый: его чтили и уважали все. И вот этот человек достал сочинение Ли и просил духа, за отсутствием автора, о нем высказаться. Дух поставил резолюцию:

«Первой степени».

Через некоторое время дух приписал еще следующее:

«Я только что высказался о сочинении Ли. Я судил только по самому сочинению. Тем не менее судьба этого студента сильно омрачена. Ему придется, как говорят, отведать ся и чу[370]. Как странно: у него литературные достоинства не совпадают с судьбой!.. Неужели же „патриарх литературы“ не знает толку в литературе? Вот что, господа, вы здесь немного подождите: я схожу узнаю».

Прошло совсем немного времени, и дух писал:

«Я только что был в кабинете экзаменатора и видел, что у нашего „патриарха литературы“ канцелярские дела нагромождены друг на друга. Но то, что его занимает, к литературе отношения не имеет: совершенно не над ней он думает! Нет – он сдал все по литературной части своим канцеляристам. Их у него человек шесть-семь – все эти самые „хлебные студенты“ и льготные кандидаты[371].

В предыдущем рождении за ними ровно ничего хорошего не значится, и большинство их – просто тени, бродившие в стране голодных духов и явившиеся в мир понищенствовать. Пробыв лет восемьсот в адском мраке и потеряв там зрение, они напоминают теперь людей, которые, просидев всю жизнь в пещере, вдруг вышли на свет. Таким людям и небо с землей покажутся необыкновенными. Еще бы – ведь по-настоящему им и видеть-то нечем! Правда, – продолжал писать дух, – среди них найдется один-другой, получившееся из человека же[372], но они читают сочинения по частям: отдельно друг от друга… Сомнительно, чтобы им удавалось затем эти части и их оценки удачно сопоставлять».

Публика поинтересовалась узнать, нет ли способа как-нибудь повернуть дело к лучшему. Дух писал:

«Этот способ[373] – самый действительный и всем известный. К чему спрашивать?»

Духа поняли. Сказали обо всем этом Ли. Тот, напуганный сообщенным, взял свое сочинение и обратился с ним к сыну академика Суня, Сунь Вэю, упомянув при этом и о предсказании духа. Академик, расхвалив сочинение, постарался рассеять все его опасения. Ли, считая академика литературным авторитетом всего Средиморья[374], окончательно укрепился в собственном сознании и перестал думать о спиритических речах.

Вслед за этим были опубликованы официальные списки выдержавших, и Ли оказался вопреки ожиданиям в четвертой группе. Академик был поражен до крайности. Взял сочинение Ли, просмотрел его еще раз, – нет, не к чему и придраться. Посмотрел – и написал следующий критический отзыв:

«Наше почтеннейшее лицо из Шимэня[375] всегда было известно своим литературным талантом, и, конечно, до такой степени омрачения оно дойти не могло. Не иначе как это сделано каким-нибудь пьяным мужланом из его канцеляристов, который не умеет читать с толком, с расстановкой».

Теперь публика отнеслась к духу с еще большим почитанием. Помолились, поблагодарили, возжигая ему фимиам курительных свеч.

«Пусть студент Ли, – писал еще дух спиритов, – не таит в себе стыда из-за этой чисто временной несправедливости! Ему стоит лишь сделать побольше копий со своего экзаменационного сочинения и больше их показывать в свет… Тогда уже на будущий год он будет в первых». Ли послушался этого наставления. Действительно, через некоторое время в кабинете инспектора о деле было уже достаточно известно. Было вывешено отдельное обьявление, в котором по его адресу говорилось много утешительного.

А на следующий год он и впрямь был в первых именах.

СТУДЕНТ-ВОР ЦЗИ

Э из Наньяна страдал от лисьего наваждения. Кто-то все время крал и уносил золотые, серебряные и другие вещи. Когда лису бранили, наваждение усиливалось. У Э был племянник – студент Цзи, очень именитый, литературно начитанный, но отличавшийся развязностью. Он стал возжигать курительные свечи и молиться за родственника, чтобы лиса избавила его от своей напасти.

Однако все это не имело никакого воздействия. Затем он просил лису бросить его родственника: пусть, мол, она лучше перейдет в дом ко мне. Тоже без результата. Над студентом смеялись.

– Она, видите ли, умеет фантастически изменять свой вид, – говорил на это студент, – однако есть же в ней человеческое сердце! Я твердо решил перевести ее к себе и дать ей возможность войти, как говорится, в «праведный плод»[376].

И вот каждые три-четыре дня он продолжал появляться у Э и молиться. Правда, все это нисколько не помогало, но, как только студент появлялся, лиса уже не беспокоила. Видя это, Э часто оставлял студента ночевать у себя дома, и тот по ночам обращался в пространство и просил лису явиться ему, приглашал ее все настойчивее и настойчивее.

Однажды он только что пришел домой и сидел у себя в кабинете один.

Вдруг двери дома тихонько-тихонько, сами собой, приоткрылись. Студент вскочил, сделал благоговейное приветствие и сказал:

– Почтенный братец лис, кажется, пришел, не так ли?

Полное безмолвие: ни звука…

Другой раз ночью дверь сама открылась.

– Если это соблаговолил снизойти ко мне почтенный братец лис, – сказал студент, – то ведь я об этом как раз и молил, этого только и домогался! Что мешает вам сейчас же подарить меня сияньем своей светлости?

Опять безмолвие; но в это же время к утру пропали двести монет, лежавших на столе.

К вечеру студент прибавил еще несколько сот и среди ночи слышал, как в холщовом пологе так и звякнуло.

– Пришли, да? – спросил Цзи. – Я с полным почитанием приготовил несколько сот нынешних монет[377], чтобы отдать их полностью в ваше распоряжение. Хотя ваш покорный слуга и не отличается большими достатками, однако он не из гнусных скаредов. Так что, если вам более или менее нужны будут деньги на расходы, ничто не помешает вам просто-напросто сказать мне. Что за необходимость непременно красть?

Через некоторое время студент посмотрел на деньги – вынуто двести монет.

Он положил их на прежнее место, но в течение нескольких ночей они более не пропадали.

Как-то у Цзи была зажарена курица, которою он собирался потчевать гостей. Вдруг она пропала. Тогда он к вечеру прибавил еще вина, но лиса с этих пор прекратила свои посещения.

В доме Э наваждение свирепствовало по-прежнему. Цзи опять направился туда и стал молиться, говоря так:

– Я, ваш покорный слуга, кладу деньги, а вы не берете. Ставлю вино, а вы не пьете. Мой родственник – дряхлый старичок. Не надо так долго над ним свирепствовать. Вот я приготовлю кое-какие скромные вещи и ночью предоставлю вам самому брать, что хотите.

И вот он взял десять тысяч монет[378], большую чару вина, две курицы, мелко-мелко наструганные кусочками, и все это разложил на столе, а сам улегся тут же рядом. Всю ночь никаких звуков не было, а деньги и прочее оказались в прежнем положении. С этой поры лисьи причуды прекратились.

вернуться

367

… год синьвэй – 1531 г.

вернуться

368

… «патриархом литературы» – то есть областным экзаменатором.

вернуться

369

… трактовал… «по месяцу-дню» – то есть как бы по календарю, ежемесячно и ежедневно менял (в ходе поступления сочинений) свои суждения, выносил свои приговоры (в виде порядковых номеров, по успехам).

вернуться

370

… отведать ся и чу – то есть отведать палок ся и розог чу (названия деревьев).

вернуться

371

… «хлебные студенты» и льготные кандидаты. – Речь идет, конечно, о некультурных людях и карьеристах, покупавших себе звание студента за деньги, предполагавшиеся к поступлению в фонд «пожертвований» на нужды государства.

вернуться

372

… получившиеся из человека же – то есть не от скотов и бесов с того света, как остальные канцеляристы экзаменатора.

вернуться

373

Этот способ… – то есть убрать экзаменатора Чжу Ши.

вернуться

374

… всего Средиморья – то есть Китая как страны, лежащей, по воззрениям древних китайцев, среди морей.

вернуться

375

Наше почтеннейшее лицо из Шимэня – то есть экзаменатор Чжу Ши, происходивший из Шимэня.

вернуться

376

… войти… в «праведный плод». – На языке буддистов «праведным плодом» называется водворение души на светлый путь, являющийся, так сказать, зрелым плодом жизненного подвига. Обрести этот плод – значит изменить скверную предыдущую жизнь на новую, просветленную светом Будды. В данном случае говорится вообще о честной жизни.

вернуться

377

.. нынешних монет – ходких, всюду принимаемых, в отличие от устарелых, с которыми могли выйти затруднения, не говоря уже о бумажных имитациях, которые обычно в Китае приносились в дар божествам в виде жертвы благочестивого сердца.

вернуться

378

… десять тысяч монет – около десяти золотых рублей.