Рассказы Ляо Чжая о необычайном - Сунлин Пу - Страница 88

88

ШАНТАЖ

(Рассказ второй)

Некий бригадир, запасшись деньгами, поехал в столицу, в чаянье, что называется, «овладеть печатью»[424]. К великому его огорчению, никаких ступеней к этому у него не было.

Но вот однажды к нему явился с визитом какой-то человек, одетый в богатую шубу. Он был на коне.

– Мой двоюродный брат, – говорил он, рассказывая сам о себе, – состоит сейчас одним из приближенных у Сына Неба.

Когда кончили чай, новый знакомец попросил уделять ему время без посторонних.

– Видите, – сказал он, – в настоящее время в одном шесте есть вакансия на должность командующего войсками. Вот если вы не пожалеете затратить на это солидную сумму денег, то я скажу своему брату, и он будет хвалить вас в присутствии нашего Совершенного Владыки. Тогда эту должность можно будет для вас достать, и ее от вас не посмеют вырвать даже люди, имеющие при дворе большую силу.

Бригадиру показалась подозрительной эта неожиданность предложения, пахнувшего сумасбродным вздором.

– В этом деле вам не следовало бы топтаться на месте в нерешительности. Все, что я хочу, – скажу вам – это только кое-что урвать у моего брата, а от господина генерала я не жду ничего, ни полушки… Он с вами окончательно уговорится относительно той или иной суммы, а вы, в заверение переговоров, подпишете условие и будете ждать высочайшей аудиенции. Только после того, как она состоится, мы придем к вам искать полного возмещения. А не выйдет дело, так, как говорится, твои деньги останутся при тебе: кто придет тащить их у тебя из-за пазухи?

Теперь бригадир уже с радостью соглашался.

На следующий день человек снова зашел к нему и повел бригадира к своему брату знакомиться. Фамилия его брата была, по его словам, Тянь.

Жил он с ослепляющей роскошью, словно какой-нибудь маркиз-хоу. Бригадир явился как посетитель с подобающими случаю манерами, но хозяин проявил в отношении к нему крайнее высокомерие и был даже не очень-то вежлив.

Человек, приведший бригадира, взял в руки условие и сказал, обращаясь к нему:

– Я только что говорил, знаете, с моим братцем. По его расчету выходит, что иначе как тысяч за десять дела не сделать. Пожалуйста, припишите тут в хвосте!

Бригадир послушно приписал.

– Вот видите, – сказал тут Тянь, – человеческой души не разгадаешь. Боюсь, как бы после того, как дело будет сделано, не перевернули его вверх дном – не раздумали бы!

– Ну, братец, – возразил человек, – вы что-то уж чересчур мнительны и опасливы… Раз ему можно должность дать, то неужели же нельзя ее отобрать? Да еще скажу и то, что при дворе найдутся генералы, командующие войсками, и министры, которые и хотели бы вступить с вами в дружбу, да им не удается. У нашего бригадира впереди еще очень много… Следует ожидать, что он не захочет так схоронить свою совесть!

Бригадир в свою очередь стал энергично клясться. Затем он ушел. Человек пошел его провожать.

– Через два дня, – сказал он, прощаясь, – я выполню ваше поручение.

Через два дня, когда солнце только что вечерело, к бригадиру вбежало несколько человек с ревом: «Его Царское Совершенство вас ждет!»

Бригадир сильно переполошился и быстро помчался во дворец. Перед его глазами сидел в своем дворцовом покое Сын Неба. Вокруг него лесом стояли «когти и зубы»[425].

Бригадир поклонился и сделал ряд торжественных движений. Владыка повелел ему сесть и обратил к нему милостиво несколько вежливых вопросов, сделанных в очень ласковом и любезном тоне.

Затем, оглянувшись на близстоявших слева и справа советников, сказал им:

– Я уже слышал о том, что этот человек отличается необыкновенными воинскими доблестями. Сегодня я его вижу… Он, действительно, военный талант! Есть одно очень опасное и важное в стратегическом отношении место, – продолжал государь, обращаясь непосредственно к бригадиру, – его сегодня вверяю тебе. Смотри же не обмани моих ожиданий!.. Не обманешь, тогда титул хоу[426] увидит для тебя день…

Бригадир поклонился, благодаря за милости, и вышел. И сейчас же, следом за ним, к нему явился тот же человек, который на днях приезжал одетым в шубу и на коне. Бригадир отсчитал ему и передал лично условленную по договору сумму, и человек удалился.

Теперь бригадир, «высоко вздымая изголовье»[427], принялся ждать назначения и каждый день ходил к родным и друзьям, хвастаясь своею блестящей карьерой.

Через несколько дней он навел справки. Оказалось, что на бывшую вакансию уже было назначено лицо. Бригадир страшно рассердился и пошел с яростью объясняться в кабинет военного министра.

– Я, – кричал он, – удостоен величайшего рескрипта… Какое вы имели право отдать эту должность другому лицу?

Военный министр был очень удивлен: ему это показалось донельзя странным. Бригадир стал рассказывать, что с ним случилось, – и половина того, что он говорил, напоминала сон.

Министр рассердился, велел его арестовать и передать тюремному начальству. Тут он наконец назвал имя и фамилию человека, приведшего его на аудиенцию. Оказалось, что при дворе такого лица вовсе и не существует.

Пришлось еще потратить с десяток тысяч – и только этим добиться того, что его отрешили от должности и дали убраться.

Вот так странная история! Правда, что эти военные – придурковаты[428], но неужели же можно подделать для них даже государя и дворец?

Нет, – мне думается, что тут был какой-то химерический фокус. Говорят ведь, что у большого вора в руках пот ни копья, ни лука. Такой был и тут!

ЗЕРКАЛОМ СЛУШАЕТ[429]

Старший и младший Чжэны из Иду были признанными литераторами. Старший брат получил известность в очень раннем возрасте, и родители любили его выше всякой меры. С него же они перенесли свою любовь и на его жену.

Второй Чжэн жил безалаберно и был не особенно-то жалуем отцом с матерью, которые из-за него возненавидели свою вторую невестку. Доходило даже до того, что они с нею вовсе не считались как с человеком, выражая ей, как говорится, «и холод и зной» своего расположения, а в душе храня упорную досаду.

– Ты – такой же мужчина, – говорила вторая жена мужу, – почему же и ты не можешь постараться для своей жены?

И стала его отталкивать от себя, не ложась с ним спать. Тогда второй Чжэн оживился, воспрянул, принялся ревностно за ученье, стал, что называется, «изощрять свою мысль» и в конце концов тоже добился известности. Отец и мать постепенно стали смотреть на него ласковее, хотя все же не так, как на старшего. А вторая их невестка смотрела на мужа с самой живой и сильной надеждой.

В этом году были большие состязания. Она, тайком от всех, в исходящую ночь[430] пошла гадать, «слушая зеркалом». Какие два человека только что встали и в шутку друга друга подталкивали со словами: «И ты тоже ступай проветрись».

Женщина вернулась домой и не могла разобрать: к удаче то или к неудаче. Так пока и оставила.

После экзаменов оба брата вернулись домой. Как раз в это время стояли еще очень сильные жары. Обе жены были в кухне, стряпая на работавших в поле, и от жары прямо изнывали.

Вдруг в ворота входит вестник с объявлением и кричит, что старший Чжэн победил. Мать вошла в кухню и зовет старшую жену:

– Наш старший прошел на испытаниях! Ты можешь идти проветриться.

Вторая жена погрузилась в горестное раздумье. Стряпала и плакала.

Вдруг появился еще один вестник, объявивший, что победил второй Чжэн. Тогда жена с силой отшвырнула блинную скалку, вскочила и крикнула:

вернуться

424

… «овладеть печатью» – то есть получить должность, дающую право на печать как символ власти.

вернуться

425

… «когти и зубы» – то есть приближенные и телохранители императора.

вернуться

426

… титул хоу. – Европейские синологи передают этот титул как «маркиз», что, конечно, лишь приблизительно в смысле передачи китайского титула удельного князя второй степени.

вернуться

427

… «высоко вздымая изголовье» – гордо, важно и беспечно.

вернуться

428

… военные – придурковаты… – Пренебрежительное отношение к военным, как к людям без особых интеллектуальных качеств, в Китае всегда было довольно сильно.

вернуться

429

«Зеркалом слушает». – Название рассказа обозначает китайское гаданье, состоящее в следующем: берут древней выделки медное зеркало, кладут его в парчовый мешок, уединяются в кухню и там, обращаясь к духу очага и держа обеими руками зеркало, семь раз творят следующее заклятие:

Тот же свет и та же красота…И со мной случись удача та!

Затем выходят и подслушивают человеческие речи, чтобы определить, будет ли удача или горе. В дальнейшем продолжают еще и так: закрывают глаза и делают семь шагов, куда идется. Открывают глаза, наводят зеркало. И то, что в нем отразится, сводят с только что подслушанными словами… «Не бывает случая, чтобы гаданье не было действительным», – говорит китайское сочинение, откуда взято это описание.

вернуться

430

… в исходящую ночь – то есть в последнюю ночь года, в ночь на новый год.