Вакцина смерти - Градова Ирина - Страница 42

– Вы были правы, товарищ майор! – не сдержался стажер, и Карпухин осуждающе на него посмотрел. – Значит, Антон Громов не виноват, да? Зачем ему было убивать профессора, если тот намеревался взять его обратно?

– Совершенно незачем! – подтвердила Яна. – А вы что, Антона подозревали? Ну и ну!

– Если бы я знал о вашем существовании, – сказал Карпухин, – то эта информация всплыла бы гораздо раньше, но вы ведь даже на похороны не пришли!

– Я уже говорила, как это получилось: я же не знала, что Якова Борисовича больше нет! Если бы адвокат не позвонил…

– Никто вас ни в чем не обвиняет, – успокаивающе сказал майор. – Расскажите, как проходила встреча профессора и Громова.

– Да я ведь при этом не присутствовала! – развела руками девушка. – Яков Борисович сказал, что придет Громов, но в доме он всего минут пять пробыл, а потом они куда-то пошли.

– И долго отсутствовали?

– Часа полтора. У меня создалось впечатление, что они специально вышли, чтобы я их разговора не слышала.

– Но потом они вернулись?

– Да. Мы поужинали, и Антон уехал.

– Не вместе с Карминым?

– Раньше. Но Яков Борисович уже через час засобирался… Если б я знала, что должно произойти, оставила бы его на ночь!

– Кстати, почему он не остался? – задал вопрос майор. – Это ведь гораздо логичнее, чем тащиться на поезд поздно вечером?

– Так-то оно так, – вздохнула Яна. – Только вот сестрица его со свету бы сжила – вы просто не представляете, что она за мегера, еще почище Шариповой будет!

– Такая суровая?

– Боялся он ее как огня! Не знаю, почему, но только, если б не она, давно бы меня уже в город перевез и ребенка скрывать бы не стал… Знаете, как он гордился тем, что у него дочь растет?

– Могу представить…

– Нет, не можете! – сердито тряхнула головой Яна. – У Якова Борисовича никогда не было детей, и он так радовался, когда я забеременела… Когда родилась девочка, Яков Борисович просто с ума сходил от беспокойства.

– От беспокойства? – переспросил майор.

– Ну да – все боялся, что заболеет, из кроватки выпадет, молоком подавится… Но больше всего, как мне казалось, он опасался того, что сестра узнает.

– Почему?

– Понятия не имею. Я сто раз говорила, что, может, попробовать все-таки ей рассказать, но Яков Борисович категорически отказывался, говорил, что они очень близки – так близки, что он не хочет лишний раз ее огорчать. Она пожертвовала ради него возможностью создать семью, сделать карьеру, а ведь у нее, как говорил Яков Борисович, могло быть большое будущее, потому что она вроде бы даже умнее его… Но я так не считаю, иначе Маргарита бы обязательно чего-то добилась в жизни, а она просидела столько лет у брата под боком, не давая ему вздохнуть! Лучше бы уж она собой занималась, а то вбила себе в голову, что владеет братом, как рабом…

– Скажите, Яна, вы знали, что Кармин приобрел акции одной фармацевтической компании на очень крупную сумму?

– Акции? Да вы что, смеетесь!

– Почему же?

– Крупная сумма, говорите? Не было у него таких возможностей – все в ремонт этой квартиры вбухивал! Яков Борисович никогда денег не копил, потому что для него наука была гораздо важнее, чем материальное благополучие, но с появлением дочки он понял, что пора что-то менять. Яков Борисович хотел, чтобы его ребенок имел все самое лучшее, мечтал перевезти нас сюда и жить вместе, ни от кого не скрываясь…

– И как он собирался это сделать? – поинтересовался майор. – Вы же сами говорите, что он боялся реакции сестры?

– Не знаю, – пожала плечами Яна. – Но он все время об этом говорил – даже в тот, последний, вечер…

От Ерошкиной они возвращались уже впотьмах. Всю дорогу стажер трещал не умолкая, но майор не возражал: слова Трофименко помогали разрозненным частичкам информации сложиться в цельную картину в его голове.

– Получается, Кармин акции «Медресурса» не покупал? – тараторил паренек, горящими глазами глядя на майора, напряженно следящего за мокрой от дождя дорогой. – Как тогда они у него оказались?

– Возможно, это был подарок? – предположил Карпухин, не отрывая глаз от ветрового стекла. – Своего рода взятка, только не деньгами, а ценными бумагами? Кроме того, акции формально дают возможность акционеру участвовать в жизни компании, принимать важные решения…

– А Антон? Антона Громова теперь выпустим, да?

– С этим пока придется погодить. У нас несколько задач. Перво-наперво нужно получить эту «заблудившуюся» бандероль в Сиверской. Сделать это нужно как можно быстрее, так как эти ребята могут замотать ее, и тогда – ищи-свищи…

– Я съезжу, если хотите, Артем Иванович? – предложил Трофименко. – А еще что?

– Еще… Еще я хочу поговорить с кем-нибудь из тех, кто близко знает семейство Карминых.

– Зачем?

– Мне все не дает покоя вопрос, зачем профессор держал Шарипову возле себя, хотя, судя по словам окружающих, терпеть ее не мог?

– Считаете, она могла грохнуть шефа?

– Черт ее знает…

– А меня вот больше другое интересует, товарищ майор: почему Кармин так упорно скрывал существование гражданской жены и ребенка?

– Ну, у его сестрицы характер, говорят, не приведи господи! – пожал плечами Карпухин.

– Только из-за этого? Знаете, по-моему, это сущая ерунда!

– Молод ты еще, стажер, жизни не знаешь…

– Ну, сами посудите-то! Профессор – взрослый, даже пожилой, мужчина, не женатый – что могло ему помешать привести Яну в дом и познакомить с сестрой? Разве Кармина не обрадовалась бы тому, что у нее теперь есть родная племянница?

– Да, она страшно обрадовалась появлению в своей жизни золовки – так, что даже в больницу загремела с сердечным приступом! Судя по всему, Кармин правильно делал, что скрывал от сестрицы свои семейные дела, а то она могла бы на тот свет сковырнуться раньше времени… Надо же, а ведь новым поворотом в деле мы обязаны адвокату Шендеровичу – неужели он, думая, что смерть профессора могла не быть несчастным случаем, подозревал Яну и хотел, чтобы мы о ней узнали? Ладно, значит, ты отправишься в Сиверскую за посылочкой, а я попробую покопаться в прошлом «святого семейства» – авось что-то да отыщется. Кстати, раз уж все равно там будешь, поброди по соседству от бывшего дома Яны Ерошкиной.

– Зачем это?

– Попытайся выяснить, не крутился ли кто вокруг в день гибели Кармина. Кто-то укокошил нашего профессора, и, чует мое сердце, «Медресурс» имеет к этому непосредственное касательство. Что, если они решили избавиться от него? Хотя до сих пор пока не понятно зачем.

Андрей поймал Александра Карелина, когда тот выходил из палаты реанимации, где лежала Агния. При виде его сын Рыжова едва заметно напрягся: очевидно, ему было не до визитеров, но у Андрея имелись веские основания для беседы.

– Как она? – спросил он.

– Сейчас мы пытаемся не допустить отека легких, но кризис вот-вот наступит. Если она его переживет, можно будет говорить о перспективах.

– У меня для тебя кое-что есть, – сказал Андрей, протягивая парню маленькую блестящую «флэшку».

– Что это?

– То, что в наши дни дороже всего, – информация.

– Информация – о чем?

– У меня есть приятель в американском Центре по контролю за заболеваниями, Джозеф Эпштейн. Он работает в секретной лаборатории, занимающейся разработкой биологического оружия.

– Полезный друг! – присвистнул Александр.

– Сам понимаешь, ввиду своей глубокой засекреченности он не может открыто делиться информацией, но кое-что все же сообщил, узнав, что у нас назревает пандемия.

– Intelligenti pauca![17] И что же интересного вы узнали?

– Пару лет назад у них из лаборатории и в самом деле пропал штамм «испанки». Точнее, пропал как оригинальный штамм, так и тот, который создавался на его основе, – новый вирус-мутант с более длительным инкубационным периодом.

– Американцы пытались вызвать искусственную мутацию «испанки»?

17

Для понимающего достаточно и немногого.