Источник вечной жизни - Градова Ирина - Страница 26

– И слышать не желаю об этом человеке! – жестко сказал Арсений. – Он разрушил мою семью, налаженный с таким трудом быт... Он должен сесть – и надолго!

Так вот, оказывается, в чем дело – не о любимой жене, скоропостижно скончавшейся, вы печетесь, господин Вакуленко, а о своем «налаженном» быте, об удобствах, которые вы утратили с ее смертью? Судя по истории болезни, бедная женщина долго болела, так как же ей удавалось исполнять все свои, судя по всему, многочисленные обязанности по дому?

– Но нам все равно придется о нем поговорить, – спокойно возразила Агния, понимая, что ей необходимо завоевать доверие этого человека. – Вы же сами обратились в Комиссию по этике!

– Я еще и в суд документы готовлю – как только комиссия вынесет решение, я подаю иск!

– Вы так уверены в собственной правоте?

– Да вы на чьей стороне-то? – нахмурился Арсений.

– Я всегда на стороне тех, кто пострадал.

– Я пострадал, разве не видно? Вы посмотрите, что в доме творится, все вверх дном – пришлось в срочном порядке искать домработницу!

Все больше и больше Агния убеждалась в том, что ее первоначальное негативное впечатление о муже покойной не являлось ошибочным. Его жена в могиле, а он все равно считает себя единственным пострадавшим!

– Так почему вы считаете Кана Кая Хо виновником случившегося с вашей супругой? – спросила она.

– Да потому, что этот ваш эскулап только вид делал, что занимается Ритой! Если бы он сказал сразу, что надежды нет, мы бы... мы бы поехали за границу, к примеру...

– Доктор Кан не говорил, что случай вашей жены безнадежен?

– Ну, он что-то такое сказал... Только потом добавил, что в настоящее время существуют методы экспериментального лечения. Всем они, конечно, не помогают, поэтому и не существует универсального лекарства от рака, однако кое-кому становится лучше. И мы поверили этому шарлатану!

– Почему вы называете его шарлатаном?

– Он бросил Риту на произвол судьбы – вот почему!

– То есть?

– Ну, ложилась она к нему раз, ложилась два – ничего же не помогало!

– Сколько времени ваша жена лечилась у доктора Кана?

– Да несколько лет уже... Наверное, два... или три?

– А вам не приходило в голову, что она уже давно умерла бы, если бы не его лечение? Насколько мне стало ясно из истории болезни, у нее была запущенная глиобластома, а с таким диагнозом обычно не живут дольше полутора лет даже по самым оптимистичным прогнозам!

– Вы говорите мне, что Кан – не убийца моей жены, а благодетель? Тогда почему же он бросил ее, сказав, что больше ничего сделать нельзя? Он ни разу не позвонил, чтобы пригласить ее на химию или радиотерапию, отказался делать операцию...

– Значит, она не была показана.

– Конечно, вы же тоже врач! Своих прикрываете, да?

– Это не так. В задачу ОМР как раз и входит проследить за тем, чтобы никакой медик не смог избежать наказания, но – только если он действительно виноват!

– Кан виноват! – упрямо поджал губы Вакуленко. – Но дело не только в том, что он отказался продолжать лечение Риты. Если б так, я бы смирился, ведь, как вы сами сказали, диагноз у нее был неизлечимый.

– Вы о чем?

– Этот гад вымогал у Риты взятку, и она дала ему столько, сколько он просил, но все равно умерла!

Фраза «Этого не может быть!» застряли у Агнии в горле: она не должна еще больше злить Арсения.

– Погодите, – сказала она, – с чего вы взяли?

Словно не в силах больше оставаться в сидячем положении, Вакуленко вскочил на ноги и принялся мерить шагами комнату.

– С чего я взял? Ладно, расскажу, раз уж начал. Рита сняла с нашего счета большую сумму.

– Насколько большую?

– Почти полмиллиона.

– О! – только и смогла произнести Агния.

– Я не сразу заметил пропажу, – продолжал Арсений. – Она снимала по двадцать-тридцать тысяч каждый раз, чтобы никто не заподозрил неладное. Но, так как я сам работаю в этом банке, мне все равно стало известно о том, что со счета утекают деньги. Я припер Риту к стенке, и она рассказала.

– Рассказала, что отдавала деньги Кану? – уточнила Агния.

– Не совсем, но больше-то некому – она же у него лечилась!

– Нет, Арсений Егорович, мы должны точно знать, что все было именно так, а не строить предположения! – возразила Агния.

– Ну, сами посудите: я потребовал рассказать, куда уходят деньги. Рита сказала, что они ей срочно понадобились на лечение.

– А вы не поинтересовались, почему она не обсудила эту проблему с вами, ведь вы, как и она, были заинтересованы в том, чтобы вашей жене стало легче?

– Разумеется, поинтересовался, но она отказалась отвечать – только плакала и твердила, что теперь лечение обязательно поможет. Рита умерла через две недели после этого разговора, а ваш Кан делает вид, что ничего не произошло!

– То есть Маргарита отдала деньги доктору Кану, а он так и не предложил ей продолжить лечение?

– Вот именно! Он не просто шарлатан, этот врач, он самый настоящий вор, и я заставлю его не только вернуть деньги, но и выплатить солидную компенсацию. У меня есть связи в определенных кругах, и это ему так не пройдет – плюс к тому, что я его посажу и лишу возможности заниматься врачебной практикой, – подытожил Вакуленко тоном, не допускающим возражений.

Сказать, что Агния была ошарашена, значило не сказать ничего. Ну хорошо, она могла допустить, что Кай где-то пренебрег своими обязанностями, недоглядел или ошибся, но то, что он требовал взятку и, получив ее, не сделал ничего для спасения жизни пациентки... Может, пора воспользоваться знакомством с Карпухиным и выяснить, насколько плохи дела? Но прежде нужно поговорить с другими людьми, хорошо знающими Маргариту Вакуленко: пусть Арсений и держал жену в ежовых рукавицах, но должна же она была общаться с кем-то еще, кроме членов собственной семьи?

Екатерина Матвеевна выразила удивление в отношении того, что внучке вдруг зачем-то понадобилась карточка матери, но Лиле удалось убедить ее в том, что это необходимо для работы. По идее, карточку требовалось в свое время сдать в поликлинику ввиду смерти пациента, но Екатерина Матвеевна этого не сделала. Честно говоря, Лиля сомневалась, стоит ли ей идти в «Святой источник», ведь она не верила в россказни «медового голоса» о том, как успешно они лечат от рака четвертой стадии. Возможно, Кай вообще не стоит того, чтобы предпринимать ради него усилия? Тем не менее Лиля уже заинтересовалась. Успела ли Ольга Жихарева обратиться в «Святой источник» вместо того, чтобы продолжать лечение, прописанное Каем, или просто получила листовку где-нибудь у метро или в торговом центре, где обычно раздают такие вещи? Что ж, существовал единственный способ это выяснить, и девушка решилась. Сразу после работы, отклонив сто пятьдесят шестое предложение Алексея сходить куда-нибудь вместе, она села в маршрутку и отправилась на Техноложку. Оттуда довольно долго шла пешком, пока не увидела номер дома, который продиктовала по телефону Людмила. Интересно, что адрес не был указан в листовке «Святого источника» – из предосторожности, чтобы к ним не затесался случайный народ? То, что Лиле предложили принести карточку матери с указанием диагноза, также было призвано обезопасить организацию от проникновения чужаков.

Дверь, в которую постучалась девушка, выглядела непритязательно – железная, обшарпанная, без опознавательных знаков. Открыл невысокий полный мужчина в очках и в форме с надписью на спине крупными желтыми буквами «Вневедомственная охрана».

– Вам назначено? – поинтересовался он. Имя «Людмила» явилось своего рода паролем, после чего охранник заулыбался и распахнул дверь, впуская Лилю внутрь. Помещение, в которое попала девушка, оказалось узким коридором. Скорее всего, охранник как-то предупредил Людмилу, потому что не успела Лиля как следует осмотреться, как одна из дверей в самом конце коридора, открылась, и на пороге появилась женщина лет сорока, невысокая, с тяжелой русой косой, обернутой вокруг головы, как на картинах Кустодиева, и минимумом макияжа на лице.