Источник вечной жизни - Градова Ирина - Страница 41

– А Жихарева, что, дала вам понять, что такой расклад возможен?

– Да не то чтобы... Кто я такая? Не родственница, даже не подруга, а так... Но жили мы душа в душу – до того, как Полинка вмешалась, это правда.

– Вы ведь не просто так проживали с Ольгой? Какую работу вам приходилось выполнять?

– Да что вы, разве ж это работа – одно удовольствие! Оля была совсем не требовательной. В магазин за продуктами сходить, в поликлинику, когда Оля совсем себя плохо чувствовала, в аптеку.

– Вы покупали ей лекарства по рецептам?

– Конечно, ведь врач ей регулярно выписывал. Правда, в последнее время Оля перестала меня просить рецепты отоваривать. Я как-то спросила, чего так, а она сказала, что все в порядке и у нее, дескать, сильных болей нету. А я потом в шкафчике нашла несколько упаковок обезболивающих – ума не приложу, как она их достала!

– А с врачом Ольги вы были знакомы?

– Да нет, мы не встречались. Я только знала, что он вроде бы нерусской какой-то национальности, но очень дельный доктор, хорошие советы всегда давал, только...

– Только что? – насторожилась Агния.

– Оля все сокрушалась, что, как ее врач ни старается, ничего не получается. Она смеялась, что он держит ее «за штаны» на этом свете – и уйти не дает спокойно, и вылечить не может!

– Она обвиняла его в том, что он недостаточно хорошо...

– Ой, да что вы! – оборвала ее Анна, всплеснув руками. – Ни в чем Оля доктора не обвиняла, наоборот, хвалила, говорила, что никто и никогда так о ней не заботился, не переживал. Вот, к примеру, предыдущий врач – тот вообще при ее появлении каждый раз спрашивал что-то типа: «А вы еще живы, что ли?» А потом вообще перекинул ее к другому. Лучше, правда, не становилось, но бывали довольно долгие периоды ремиссии, когда она чувствовала себя почти нормально. Этот врач, как казалось, был лично заинтересован в ее выздоровлении, и это Оле очень нравилось, хоть она и удивлялась – такое отношение в наше время редко встретишь.

– Да уж, это верно... Погодите, Аня, вы хотите сказать, что Ольга раньше наблюдалась у другого врача?

– Ну да, точно.

– А вы имени его, случайно, не знаете?

– Да нет, не помню... Знаю только, что тот, первый, русский был. Фамилия у него такая простая...

– Не Дмитриев, случайно? – рискнула Агния.

Анна задумчиво потеребила рукав кофты.

– Может, и Дмитриев... Какая-то простая русская фамилия.

– Значит, – после недолгой паузы, снова заговорила Агния, – вам пришлось уйти от Ольги, потому что ее сестра заливала ей уши клеветой?

– Да если б только это – я бы до сих пор жила с Олей. Ну, во всяком случае, до ее смерти точно бы жила.

– А что произошло?

– Оля в последнее время стала все деньги в драгоценности переводить.

– Зачем это?

– Вот и я все удивлялась: человек, извиняюсь, одной ногой в могиле, и вдруг внезапно воспылал страстью к золотым побрякушкам! Я сама по ломбардам ходила, скупала всякие там цепочки, колечки для нее – так, ничего особенного, но денег они стоили уйму! Однажды прихожу я домой, а Полинка у Оли дома – просто удивительно! И лицо у Оли такое, словно она ящерицу проглотила: говорит, что никогда не думала, что воровку пригрела. Я-то – ни в одном глазу, понимаете, бормочу, что, мол, случилось-то, а Полинка при мне мою прикроватную тумбочку открывает и вытаскивает оттуда сверток...

– А в свертке – ювелирные украшения?

– Откуда вы знаете?

– Так, догадалась... То есть Полина с Ольгой обвинили вас в том, что вы, пользуясь плохим самочувствием хозяйки, присвоили ее драгоценности?

– Ну да, – вздохнула Анна, еще больше сгорбившись и практически уткнувшись острым подбородком в край стола. – Объяснять что-либо, оправдываться, не имело смысла: Полинка так орала, словно это ее ограбили и прямо-таки убили! А я вот точно уверена – это она мне гадость эту подложила! Неужели я стала бы кусать руку, которая кормила меня, а? Да дура б я была!

– Действительно! Вот если бы, к примеру, обнаружилось завещание, в котором Ольга отписывала вам часть своей собственности...

– Да не было никакого завещания!

– Почему вы так уверены?

– Да потому, что мы с Олей говорили об этом. Она не хотела, чтобы после ее смерти все досталось сестрице и ее никчемным родичам, поэтому собиралась написать завещание. Но в то же время Оле казалось, что, как только документ будет составлен и подписан, у нее не останется причин продолжать жить – она относилась к этому, как к некому знамению, если хотите, подведению черты под всей жизнью.

– А умирать Ольга, я так понимаю, не собиралась, несмотря на серьезность своего диагноза?

– Вот именно! Теперь понимаете, как я удивилась, узнав, что она покончила с собой?!

– Понимаю. Но мы с вами ушли далеко от темы о драгоценностях, из-за которых вы, собственно, и пострадали.

– Я понятия не имею, зачем она вдруг начала их скупать, но точно уверена, что Оля намеревалась все свои деньги перевести в золото. Сначала я думала, что дело в этом несчастном кризисе, о котором все твердят: я тут по телику передачу видела, что золото вроде бы только дорожает в цене, когда все валюты падают.

– Но это оказалось не так?

– Оля все чаще заговаривала о том, что такая большая квартира ей одной ни к чему. И в самом деле, комнаты требуют уборки, да и квартплата высокая, но раньше это ее как-то не беспокоило.

– Удивительно то, что Ольга задумывалась над этими вещами, будучи тяжело больной! – заметила Агния. – Я, конечно, не эксперт в подобных делах, но мне думается, что, находясь в столь опасном положении, человек склонен думать только о своем здоровье.

– Вы правы, – кивнула Анна. – Но она даже вызывала человека из конторы по недвижимости, чтобы он оценил квартиру.

– Он при вас приходил?

– Да, но разговаривали они наедине, так что я не знаю, какова была сумма.

– Ну, могу предположить, что не маленькая: квартира в элитном доме, в хорошем районе стоит недешево.

– Это точно. А еще к ней одна женщина стала частенько приходить.

– Что за женщина? Тоже из агентства?

– Да нет, не из агентства. Они, если не ошибаюсь, познакомились на почве болезни – то ли в больнице, то ли... Когда она приходила, Ольга обычно старалась отослать меня куда-нибудь.

– Вам это не казалось странным?

– Да нет, не очень. Оля была достаточно скрытной – долгое одиночество научило ее не доверять людям. Ко мне она хорошо относилась, но кое-какие вещи предпочитала все же держать только при себе. Я однажды случайно услышала, когда Оля ту женщину провожала в прихожей, как она рекомендовала ей «не затягивать» с чем-то там.

– И больше вы ничего не знаете?

– Ничего. Хотя...

– Да?

– Видела я у Оли какие-то листовки. У нее их полно было – она все надеялась на чудодейственное исцеление, покупала все, что обещало помочь с ее проблемой. Оля чуть ли не оптом скупала пищевые добавки с чагой, ревенем и прочие, обещающие невероятный успех при лечении раковых заболеваний. Ну, жулья сейчас развелось – мама не горюй, так что, этого добра повсюду в избытке! Но те листовки привлекли мое внимание потому, что в них ни о каких лекарствах речи не шло.

– А что же в нем рекламировалось?

– Да в том-то и дело, что на рекламу это не было похоже – просто название, большими такими буквами, а внутри – стихи вроде бы.

– Стихи? И что же за название?

– «Святой источник» – легко запомнить. И стихи все про то же – про воду какую-то целебную, про то, что в каждом человеке есть силы, способные с Божьей помощью победить любую болезнь. Я тогда решила, что Оля от безысходности в религию ударилась. Правду сказать, религиозным рвением она никогда не отличалась, даже крестика нательного не носила. – Рука Анны бессознательно потянулась к простенькому серебряному распятию, свисавшему с почерневшей от времени цепочки из того же металла. – В церковь не ходила, книг святых в доме не держала...

– Значит, кроме той листовки о «святом» источнике, вы ничего подозрительного у Ольги в квартире не находили?