Беру свои слова обратно - Суворов Виктор - Страница 105

Так не простой же офицер, а адъютант самого Власова.

Кто бы взял на себя ответственность дать ему револьвер, пусть даже и музейный?

О, эта жуковская точность! Ах, эта удивительная способность подмечать детали, которые никогда сам не видел: адъютант догнал Власова и стукнул револьвером по затылку... Не по темечку, не в висок, не по шее, не по загривку. А вот именно – по затылку.

Итак, откуда Жуков почерпнул детали?

Ларчик просто открывается. Была в свое время выпущена мерзкая книжонка Аркадия Васильева «В час дня, ваше превосходительство». Это роман. Состряпан на лубянской кухне. Там умеют. На Лубянке «романом» называли не то, что все мы имеем в виду. «Роман» на лубянском наречии – это вымышленные и совершенно невероятные показания арестованных. «Романистами» называли самых даровитых лубянских садистов, которые были способны изобретать немыслимые сюжеты, а потом сноровисто и быстро вышибать признания из арестантов. «Прозаик» Аркадий Васильев – платный агент ГБ. Он выполнял заказы. Самые грязные. Он, например, выступал так называемым «общественным обвинителем» на процессе Даниэля и Синявского. Обвинял он их в том, что осмелились мыслить самостоятельно. Весь процесс был показательной поркой в назидание народам Советского Союза и всех «братских» стран: не смейте думать! Есть кому думать за всех вас! За вас думает Центральный Комитет!

Работа «общественного обвинителя» давала Аркадию Васильеву неплохой доход. Детали – в книге Л. Владимирова «Россия без прикрас и умолчаний» (Мюнхен. Посев, 1968).

Для Аркадия Васильева сочинение «романов» про доброго Дзержинского, про чекистов с горячими сердцами и чистыми руками, про злых, коварных врагов – это ревностное выполнение все тех же обязанностей «общественного обвинителя». Книга «В час дня, ваше превосходительство» – сияющий венец прокурорской карьеры Васильева. Вранье уже в названии. Не было в Русской Освободительной Армии благородий и превосходительств. Были господа: господин лейтенант, господин майор. И лишь оттого в РОА были господа, что в русском языке ничего больше нет – ни панов, ни герров, ни мистеров, ни сэров. Господа или товарищи. Третьего не дано. Товарищами они никак быть не хотели. Был еще вариант: гражданин начальник... Но он по ряду причин не был принят. Что же, кроме господ, оставалось?

«Роман» Васильева – это даже не о Власове. Это прежде всего о доблестных и храбрых чекистах с умными, чуть усталыми глазами. Советские разведчики, оказывается, окружали Власова плотными боевыми порядками. Они все знали, все видели, все предвидели. Это они палки в колеса вставляли. Это они, смелые и отважные, страну спасли.

В этом «романе» извращено все, в нем вымышлено множество подробностей. Документов о барахольных наклонностях Власова нет. Поэтому Васильеву пришлось описывать детали, опираясь исключительно на свое воображение.

Были и помимо Васильева «прозаики» подобного толка. Тоже про доблестных чекистов, пробравшихся в окружение Власова, баллады пели. А великий стратег Жуков всю эту чепуху повторял. Озвучивал, как теперь принято выражаться в лучших домах.

Жуков выполнял роль усилителя сплетен. На первом этапе – «романы» Васильевых, Кожевниковых и прочих гэбилов. На втором этапе – «воспоминания» Жукова. Сначала они выдумывали, потом Жуков все выдуманное вдруг «вспоминал». Никто не скрывал, что «романы» Васильева и ему подобных – вымысел, хотя и малохудожественный. Но после подтверждений Жукова гэбэшные выдумки превращались в «исторические факты».

Не менее удивительны рассказы Жукова о том, что он знал Власова с 20-х годов. Ни в 20-х, ни в 30-х годах Жуков Власова не знал и не встречал. Их пути не совпадали и не пересекались. Биографию Власова, поведанную Жуковым, вообще ни в какой стандарт не впихнуть. Даже вольные лубянские «прозаики» и те должны были бы устыдиться, читая баллады стратега.

Жуков учился на курсах в 1924 году, а Власов – в 1920-м, на других курсах – в 1928-1929, в академии – в 1934-1935 годах.

До 1940 года боевые пути Жукова и Власова не совпадали не только во времени, но и по месту и по профилю. Жуков – кавалерист, а Власов к кавалерии никакого отношения не имел. Послужной список Власова: рядовой боец в 27-м Приволжском стрелковом полку, затем – 14-й Смоленский стрелковый полк 2-й Донской стрелковой дивизии. В этой дивизии, позже переименованной в 9-ю Донскую стрелковую, Власов прошел все ступени служебной лестницы, не пропустив ни одной, – от взводного до исполняющего обязанности командира стрелкового полка. Два года Власов был преподавателем тактики. Затем командовал 215-м и 133-м стрелковыми полками. В разные годы в карьере Власова – несколько должностей в разведке: от помощника начальника 1-го (информационного) сектора разведывательного отдела штаба Ленинградского военного округа до начальника разведывательного отдела штаба Киевского особого военного округа. В сентябре 1938 года Власов был назначен командиром 72-й стрелковой дивизии. С октября 1938-го по ноябрь 1939 года – командировка в Китай, где он работал военным советником и получил золотой китайский орден. После возвращения, в январе1940 года, Власов был назначен командиром 99-й стрелковой дивизии, затем, в феврале 1941 года, – командиром 4-го мехкорпуса.

Власову было решительно нечего делать на кавалерийских курсах, где его якобы встречал Жуков. У Власова был совсем другой профиль подготовки: 24-е Нижегородские курсы командного состава РККА, высшие тактико-стрелковые курсы усовершенствования комсостава РККА («Выстрел») и первый курс Военной академии им. Фрунзе.

В «Украинском особом военном округе» Власов не служил ни в 1940-м, ни в каком другом году. И не мог в таком округе служить. И Жуков таким округом не командовал. И не мог командовать. Такого округа никогда не существовало. Был Украинский военный округ. Но он не был особым. И существовал он только до 16 мая 1935 года включительно. В то время ни Жукова, ни Власова там не было. 17 мая 1935 года Украинский военный округ был разделен на Киевский и Харьковский. 26 июля 1938 года Киевский военный округ стал особым.

Великий стратег рассказывает биографию Власова, но не помнит собственную. Он не представляет, где и когда сам служил. Не помнит, кем командовал. А уж о других он и подавно ничего не знает.

Не мог Власов командовать 40-й стрелковой дивизией в битве под Москвой. 40-я ордена Ленина имени Орджоникидзе стрелковая дивизия под Москвой не воевала. И вообще на советско-германском фронте ее не было. 40-я находилась в Посьете. На самом краешке советской земли. Это знаменитая Хасанская дивизия. Там их две было: 32-я и 40-я. 32-ю полковника Полосухина В.И. осенью 1941 года перебросили с Дальнего Востока, а 40-я комбрига Мамонова С.К. там так и осталась. Всю войну она находилась в составе 39-го стрелкового корпуса 25-й армии Дальневосточного фронта.

Рассказ Жукова о том, что Власов «показал себя слабым командиром», – ложь. Перед войной Власов командовал 99-й стрелковой дивизией, которая под его командованием стала лучшей дивизией Красной Армии. Лучшей среди всех 303 дивизий, как стрелковых, так и всех остальных. Подготовленная Власовым 99-я стрелковая дивизия самой первой во всей Красной Армии в первый месяц войны получила боевой орден. Об этом говорит и сам Жуков: «99-я дивизия, нанеся большие потери противнику, не сдала ни одного метра своих позиций. За героические действия она была награждена орденом Красного Знамени» (Воспоминания и размышления. М., 2003. Т. 1. С. 273).

На войне Власов не командовал ни 40-й стрелковой дивизией, ни какой-либо другой. Перед войной он пошел на повышение – стал командиром 4-го мехкорпуса 6-й армии. В этой должности встретил 22 июня. В катастрофической ситуации лета 1941 года показал себя с лучшей стороны. На втором месяце войны был назначен комендантом Киевского укрепленного района. Одновременно получил приказ сформировать (из подручного материала) и возглавить 37-ю армию. Власов армию сформировал и, опираясь на Киевский укрепленный район, длительное время сдерживал германское наступление. Это вынуждены признавать даже советские полководцы высокого ранга и безупречной репутации. Дважды Герой Советского Союза генерал-полковник А.И. Родимцев: «Героическими усилиями 37-й армии непосредственная угроза Киеву с юга была устранена» (ВИЖ. 1961. No 8. С. 69). Правда, Александр Ильич не уточнил, кто именно на пустом месте из необученных резервов сформировал 37-ю армию и ею так умело командовал.