День М - Суворов Виктор - Страница 66

Глава 19

ПРО ПАШУ АНГЕЛИНУ И ТРУДОВЫЕ РЕЗЕРВЫ

Мобилизационная готовность нужна не только для военных заводов, а и для всей промышленности: в военное время вся промышленность будет военной.

Пашу Ангелину знала вся страна. Паша Ангелина улыбалась с первых страниц газет и журналов. Нет, она — не актриса. Паша Ангелина — первая в стране женщина-тракторист и бригадир первой женской тракторной бригады. Не только трудолюбием, но мудростью славилась она. Журналисты табунами ходили за ее трактором, и не раз мысли ее становились броскими заголовками на первых полосах центральных газет: «Надо лучше работать!», «Надо работать лучше!», «Работать лучше надо!» и т.д.

Но настоящая слава пришла к Паше Ангелиной накануне войны, когда номенклатурная трактористка бросила в массы новый лозунг: «Сто тысяч подруг — на трактор!». Не знаю, сама Паша придумала или кто подсказал, но пресса советская его подхватила, многократно усилила, и загремел призыв над страной с высоких и низких трибун, с газетных полос, из миллионов репродукторов. Клич был услышан, и вот в короткое время в Советском Союзе было подготовлено не сто, а ДВЕСТИ тысяч женщин-трактористов. (Великая Отечественная война. Энциклопедия. С. 49).

Тут обязан особо подчеркнуть, что речь идет о мирных тракторах, которые пашут необъятные поля нашей бескрайней Родины: пусть наша великая Родина цветет вешним садом, пусть на ее плодородных полях мирно урчат тракторы, покорные ласковым женским рукам.

Теперь вспомним о мужчинах. Если «двести тысяч подруг» уверенно заняли места за рычагами сельскохозяйственных тракторов, вытеснив двести тысяч мужчин-трактористов, то что же бедным мужчинам делать?

О мужчинах не беспокойтесь. О мужчинах побеспокоился Генеральный штаб. Так уж получилось (чистая случайность, конечно), что призыв Паши Ангелиной к женщинам точно по времени совпал с началом тайной мобилизации Красной Армии, которой в тот момент были очень нужны сто тысяч, а потом еще сто тысяч опытных мужчин-трактористов на танки, артиллерийские тягачи, тяжелые инженерные машины. «Освободительные походы», которые вела Красная Армия в 1939 — 1940 годах, это не только создание удобных плацдармов для захвата Европы, это не только проверка теорий и планов «в обстановке максимально приближенной к боевой», «освободительные походы» и малые войны

— это прикрытие большой мобилизации. Сегодня, к примеру, «освобождаем» Польшу — в той советской деревне забрали в армию троих трактористов, да в этой — пятерых. Был даже фильм такой — «Трактористы», с демонстрацией наступательной мощи танков БТ-7.

«Поход» победоносно завершается, а трактористы в свои деревни уже не возвращаются, остаются в Красной Армии. Вместо них за рычаги сельскохозяйственных тракторов сядут подруги. А завтра «освобождаем» Финляндию — вновь там забрали десяток трактористов, да тут — десяток, а на их места — заботливых подруг. Вот так потихоньку, незаметно «двести тысяч подруг» впряглись в ярмо мирного труда, высвободив сильных, опытных мужчин-трактористов для дел более важных…

А у Паши Ангелиной нашлись подражатели. И вот удивленный мир узнает о первой женской паровозной бригаде. Оказалось, что советская женщина способна бросать уголек в паровозную топку не хуже мужика. И на торфоразработках советские женщины в грязь лицом не ударили. Выяснилось, что и на строительстве железных дорог (которые непонятно зачем тянули к западным границам) советская женщина способна таскать на себе не только шпалы, но и рельсы. Правда, их десятками в одну рельсу впрягали. Но ничего! Тянут!

Генерал-полковник инженерно-артиллерийской службы Б.Л. Ванников ( в то время Нарком оборонной промышленности СССР, член ЦК партии) свидетельствует: «К. началу 1940 года женщины составляли 41 процент всех рабочих и служащих в промышленности. Они быстро осваивали производство на самых ответственных и сложных участках, а на многих операциях действовали даже более ловко, чем мужчины». («Вопросы истории», 1969, N 1, с. 128).

То же самое повторил Маршал Советского Союза Д.Ф. Устинов в своей книге «Во имя победы» (с. 107), а Маршал Советского Союза С.К. Куркоткин в своей — «Тыл Советских Вооруженных Сил в Великой Отечественной войне» (с. 23). А меня удивило, почему это большие начальники говорят о начале 1940 года?

Было бы интереснее о начале 1941 года, а лучше всего — о середине 1941 года.

Но об этом молчат. Процесс шел по нарастающей. И если опубликовать цифры на момент германского нападения, то неизбежно возникнет вопрос: а чем же были заняты советские мужчины, куда это они подевались?

Но далеко ли уедешь на одних женщинах и их энтузиазме? Не пора ли товарищу Сталину впрягать и подростков? Пора.

В советских музеях вам покажут снимки военного времени: щуплый мальчишка управляет огромным станком. Орудийные снаряды точит. Норму перевыполняет. А чтоб руки до рычагов доставали, под ноги заботливо два снарядных ящика подставлены. Ах, какой энтузиазм! Ах какой патриотизм!

Но в музее вам не расскажут, что подростков гнали на военные заводы сотнями тысяч и миллионами принудительно ДО нападения Гитлера.

Давайте откроем газету «Правда» за 3 октября 1940 года и на первой странице прочитаем удивительное сообщение о введении платы за обучение в старших классах обычных школ и в 1940 год: полная мобилизация и милитаризация советской промышленности. Авиационные, танковые, орудийные, снарядные заводы перешли на режим военного времени, мужчин тайно забирают в армию, оружие производят старики, женщины и подростки.

Советская промышленность давала столько снарядов, что хранить их было негде, надо было в 1941 году начинать войну… высших учебных заведениях. Мотивировка: «учитывая возросший уровень благосостояния трудящихся». Цены зубастые. Вот тебе и рабоче-крестьянская власть!

Смысл введения платы за обучение в школе становится ясным, если на той же странице прочитать указ «О государственных трудовых резервах СССР».

Согласно указу, в СССР создастся Главное управление «трудовых резервов». Оно контролирует первоначально 1551 «учебное заведение» и подчинено непосредственно главе правительства, то есть Молотову, а с мая 1941 года — лично Сталину.