Сборник фантастики. Золотой фонд - Бирс Амброз - Страница 90

– Да, я «не-сколь-ко»… Убил ли я этого дурака-полицейского?

– Нет, – сказал Кемп, – говорят, он выздоровеет.

– Ну, значит, ему особенно повезло. Я совсем вышел из себя. Что это за дураки! Что они ко мне привязались? Ну, а болвана-лавочника?

– Никаких смертей не предвидится, – сказал Кемп.

– Что касается моего бродяги, – сказал Невидимка с неприятным смехом, – это еще неизвестно. Боже мой, Кемп, люди, подобные вам, не понимают, что значит бешенство. Работать целыми годами, составлять планы, замыслы и потом встретить на своем пути безмозглого, бестолкового идиота, который путает все ваши дела! Все сорта дураков, какие только можно себе вообразить и какие когда-либо существовали, были посланы, чтобы ставить мне палки в колеса! Еще немного – и я совсем ошалею и начну косить их направо и налево. Уж и теперь, благодаря им, положение мое стало в тысячу раз труднее.

– Ну, – сказал Кемп, косясь в окно, – что же мы теперь предпримем?

Он придвинулся ближе к гостю, чтобы не дать ему заметить троих людей, поднимавшихся вверх по холму, – поднимавшихся, как показалось Кемпу, с невыносимой медленностью.

– Что вы намеревались делать, отправляясь в Порт-Бордок? У вас был какой-нибудь план?

– Я намеревался удрать отсюда, но с тех пор, как встретил вас, план этот несколько изменился. Мне казалось разумным теперь, когда погода потеплела и невидимость стала возможной, пробраться на юг. Главным образом потому, что моя тайна открыта и здесь все будут высматривать маскированного и забинтованного человека. Отсюда ведь есть пароходное сообщение с Францией? Я думал сесть на пароход и рискнуть переправой. Из Франции я мог бы добраться по железной дороге до Испании или уехать в Алжир. Это было бы нетрудно. Там можно навсегда остаться невидимым и все-таки жить и делать разные вещи. Бродягу этого я употребил просто в качестве носильщика багажа в то время, пока не решил еще, как устроить, чтобы за мной выслали книги и вещи.

– Это ясно.

– И вдруг этой грязной скотине вздумалось обокрасть меня! Он припрятал мои книги, Кемп! Наверное, припрятал… Когда мне только удастся его поймать!..

– Лучше всего сначала добыть книги.

– Но где он? Разве вы знаете?

– Он в городском полицейском участке заперт, по своей собственной просьбе, в самую крепкую тюремную камеру, какая только там есть.

– Мерзавец! – сказал Невидимка.

– Но это немного задерживает исполнение ваших планов.

– Нам надо добыть книги, книги существенно необходимы.

– Конечно, – сказал Кемп немножко нервно: снаружи ему как будто послышались шаги, – конечно, нам нужно добыть книги. Но это будет не трудно, раз он не будет знать, что они для вас значат.

– Нет, – сказал Невидимка и задумался.

Кемп старался что-нибудь выдумать, чтобы поддержать разговор, но Невидимка заговорил сам.

– То, что я попал к вам, Кемп, – сказал он, – меняет все мои планы, потому что вы человек понимающий. Несмотря на все, что случилось, несмотря на эту огласку, потерю книг, все, что я вытерпел, все же остаются великие, громадные возможности… Вы никому не говорили, что я здесь? – спросил он внезапно.

Кемп колебался.

– Мы же с вами договорились, – пожал плечами он.

– Никому? – настаивал Гриффин.

– Ни одной душе.

– А, ну…

Невидимка встал и, уперев руки в бока, стал ходить по комнате.

– Предпринять такую вещь одному было с моей стороны ошибкой, Кемп, огромной ошибкой: трата сил, времени, шансов. Один. Удивительно, как мало может человек сделать один. Немножко украсть, кого-нибудь слегка пристукнуть – вот и все. Что мне надо, Кемп, так это пристанище, человек, который всегда мог бы укрыть меня и помочь мне, какое-нибудь место, где я мог бы есть, спать и отдыхать спокойно, не возбуждая подозрений. Мне нужен сообщник. При сообщнике, пище и отдыхе возможно все. До сих пор я действовал очень неопределенно. Нам нужно обсудить все, что подразумевает невидимость, и все, чего она не дает. Для подслушивания и так далее толку в ней немного: шумишь! В воровстве или чем-нибудь в этом роде толк от нее не велик, но все-таки есть. Раз меня поймают, засадить меня в тюрьму вовсе не трудно, но, с другой стороны, поймать-то меня уж очень трудно. В сущности, невидимость хороша только в двух случаях: она помогает бежать и помогает подкрасться. Следовательно, она особенно полезна при убийстве, я могу обойти человека вокруг, какое бы ни было при нем оружие, выбрать пункт, ударить, как хочу, улизнуть, как хочу, бежать, как хочу.

Кемп погладил усы. Уж не двинулся ли кто-то там, в нижнем этаже?

– И нам надо заняться убийством, Кемп.

– Нам надо заняться убийством, – повторил Кемп. – Я выслушиваю ваши планы, Гриффин, но, помните, я не соглашаюсь на них. Зачем убийством?

– Не подлым убийством, а разумным умерщвлением. Дело, видите ли, выглядит так: они знают, что существует человек-невидимка, так же знают это, как мы с вами, – и этот человек-невидимка, Кемп, должен установить теперь царство террора. Да, конечно, вы поражены, но я говорю серьезно: царство террора. Ему нужно завладеть каким-нибудь городом, вроде нашего Бордока, например, запугать его и поработить. Ему нужно издавать свои декреты, распоряжения. На это найдется тысяча способов, достаточно одних засунутых под дверь клочков бумаги. И всех, кто ослушается его приказаний, он должен убивать, убивать также и тех, кто будет защищать их.

– Гм, – промычал Кемп, слушая уже более не Гриффина, а звук отворившейся и затворившейся входной двери.

– Мне кажется, Гриффин, – сказал он, чтобы скрыть свою рассеянность, – что ваш сообщник был бы в затруднительном положении.

– Никто не знал бы, что он мой сообщник, – с жаром возразил Невидимка и вдруг осекся: – Тс-с, что это внизу?

– Ничего, – сказал Кемп и вдруг заговорил громко и быстро: – Я не согласен с вами, Гриффин. Поймите меня, я не согласен. Зачем мечтать о борьбе с человечеством? Разве можно надеяться достичь счастья таким путем? Не будьте одиноким волком. Обнародуйте ваше открытие, доверьте его миру или, по крайней мере, нашей стране. Подумайте, что вы могли бы сделать с миллионом помощников.

Невидимка прервал его, вытянув руку.

– Шаги… кто-то поднимается наверх, – сказал он.

– Вздор, – сказал Кемп.

– Дайте я посмотрю.

И Невидимка, все еще с вытянутой вперед рукою, двинулся к двери.

Тут все пошло очень быстро. Кемп колебался одно мгновение, потом бросился ему наперерез. Невидимка вздрогнул и остановился. «Предатель!» – крикнул голос, и вдруг халат распахнулся и сел. Невидимка начал раздеваться. Кемп сделал три быстрых шага к двери, причем Невидимка (ноги его уже исчезли) с криком вскочил. Кемп распахнул дверь настежь, и в нее ясно послышались внизу торопливые шаги и голоса.

Быстрым движением Кемп оттолкнул Невидимку и захлопнул дверь. Снаружи был заранее воткнут ключ. Еще минута – и Гриффин один был бы заперт в кабинете, если бы не одно маленькое обстоятельство: ключ в то утро всунули второпях, когда Кемп захлопнул дверь, он с шумом вывалился на ковер.

Лицо у Кемпа побелело. Он пытался обеими руками удержать ручку двери, с минуту он ее сдерживал, потом дверь подалась вершков на шесть, но он опять ее затворил. Во второй раз она раскрылась на целый фут, и в отверстие стал протискиваться красный халат. Невидимые пальцы схватили Кемпа за горло и он выпустил ручку, чтобы защищаться. Его оттеснили назад, повалили и со всех сил швырнули в угол площадки, а поверх него был брошен пустой халат.

На половине лестницы стоял полковник Эдай, адресат письма Кемпа и начальник полиции Бордока. Он в немом изумлении смотрел на внезапное появление Кемпа, за которым следовало удивительное зрелище пустой одежды, метавшейся в воздухе. Он видел, как повалили Кемпа, как он опять встал на ноги. Видел, как Кемп пошатнулся, бросился вперед и опять упал как подкошенный.

И вдруг его самого что-то ударило. Ударило «ничто». Казалось, будто на него прыгнула огромная тяжесть, чья-то рука сдавила ему горло, чье-то колено уперлось ему в живот и он стремглав слетел с лестницы. Невидимая нога ступила ему на спину, и послышалось мчавшееся с лестницы шлепанье босых ног, двое полицейских в передней что-то крикнули и бросились бежать. Наружная дверь захлопнулась с оглушительным шумом.