Спин (ЛП) - Рэйсс К. Д. - Страница 24

В воздухе становилось все больше пыли и грязи, и мой организм отозвался на это аллергической реакцией. Я почувствовала, как мои носовые пазухи набухают, и становится трудно дышать. Стекающие капли щекотали заднюю перегородку моего носа. Я проверила сумку. Адвил, тампоны, влажные салфетки и пустой пакетик от бумажных платочков. Великолепно! Першение и чувство сдавливания подбирались к моему горлу. Я положила руку на рот, проверяя, не выступило ли что-нибудь вокруг него, и резко выдохнула весь воздух из носа и сжавшегося горла, после чего быстрым шагом направилась вниз в сторону дома. Я нашла нужное здание, и у меня началась аллергия почти на все, что росло вокруг.

У меня не было с собой ничего, оставалось только бежать вниз к ярко-желтому дому, перед которым простирался двор в пятьдесят футов. Старый «Фиат» был припаркован у остриженного розового куста. Груда выцветших детских игрушек была свалена у забора. Решетки на окнах. На крыльце сложены мешки с листьями. Дорога была вычищена, это означало, что некто приезжал сюда достаточно часто. Несколько шагов правее, и я увидела размытые следы шин от чего-то большого, не автомобиля.

Ворота, выходящие к дороге, были закрыты на цепь с замком. Однако в заборе, выходившем на стоящие рядом полуразрушенные дома, проделали дырку, которую уже перекрыли проводами. Я прошла несколько футов и нашла лазейку посвежее.

Я как-то смогла пролезть через дыру. Ветка тернистого куста зацепила мой чулок. У меня была запасная пара в машине, но все же меня беспокоило, что на моей лодыжке расползается яйцевидная дыра. Проталкиваясь мимо бамбука, кустарников с острыми шипами и высокой травой с желтыми цветами, которые, как я знала, на вкус напоминали брокколи, я вышла как раз к задней стене двора в конце подъездной дороги.

Дом был построен на холме, поэтому двор был под наклоном, вся его площадь простиралась по вертикальному склону и изгибалась далеко от дома. Меня не удивило такое расположение, как и сам дом с потрескавшейся желтой краской и гнутым карнизом. Но забор меня поразил. Хотя ограждение со стороны улицы казалось старым, очевидно, что чьи-то руки отремонтировали звенья цепи, а заборы между участками были новые.

От горы раздался громкий треск, за которым пронеслось эхо. Он мог означать все, что угодно. Воспламенение автомобиля. Замыкание провода. Даже выстрел дробовика.

Холодок страха, возникший в нижней части спины, подтолкнул меня броситься сквозь заросли бамбука и горчичной травы, и проскользнуть в отверстие в заборе, оставив позади длинные нити нейлона на шипах кустов. Я побежала вниз к дому и рванула с такой силой к своей машине, что почти подвернула лодыжку. Автомобиль взревел, я влетела внутрь него и повернула ключ до упора. Я почувствовала, что у меня потекло из носа.

Автомобиль не заводился.

Голос Даниэля пронесся в моей голове, жалующийся, что этот автомобиль ненадежный, а обслуживание — проблематичное. Он оказался прав, я застряла на Горе Вашингтон, снова и снова поворачивая ключ, но ничего не происходило.

Моя коробка с бумажными платочками завалилась под пассажирское сиденье. Поскольку я была в тупике, испытывая дискомфорт и разочарование, я отпустила ключ и потянулась под сидение, шаря на ощупь, пытаясь отыскать плоскую картонную коробку. Я коснулась ее и подтянула к себе, но тяжелый железный шест оказался на пути. Это был противоугонный аппарат под названием «Клуб», который очень ценился в восьмидесятые годы и достался мне от последнего владельца вместе с автомобилем. Хотя я никогда не пользовалась им, все же оставляла его на своем месте всякий раз, когда он попадался на моем проклятом пути. Я взяла железный лом и отстегнула ремень безопасности. Наклонившись, я засунула руку под сиденье. Сопли продолжали стекать, скапливаясь над моей верхней губой, с каждой минутой норовя двинуться дальше. Я наклонилась, чтобы взглянуть, за что зацепилась коробка и попытаться выдернуть ее. Клац-клац-клац.

Звук кольца, постукивающего по стеклу, послышался через окно. Я слишком поздно заметила, что моя юбка задралась, открывая всему миру мой черный пояс с подвязками. Я резко развернулась, чтобы посмотреть на парня, стоящего у моей машины. Он носил рубашку в прямую полоску, выглядывающую из-под легкой ветровки.

— С вами все в порядке? — его голос звучал немного приглушенно сквозь стекло.

Я одернула свою юбку вниз и села.

— Я в порядке, — я выхватила последний бумажный платочек из коробки и быстро вытерла нос, опуская вниз окно.

— Хороший автомобиль.

— Да, но он не поедет, — я изучающе посмотрела на него и вдруг узнала Изогнутые губы. Прищурившись, я подняла указательный палец, направленный в его сторону.

— Я думаю, я вас знаю, — сказал он. — Как ваша сестра?

— Не лучше. Вы не могли бы подтолкнуть меня?

— Конечно. Вниз по улице есть техобслуживание. Они помогут.

Ремонт был хорошей идеей, в нем-то я и нуждалась сейчас.

— Отлично. Я до сих пор не знаю вашего имени, — сказала я.

— Паули. Паули Паталано.

— Рада вас видеть, Паули.

Еще один мужчина показался из-за автомобиля. У него был низкий лоб и усы.

— Это Лоренцо. Он безобидный, — сказал Паули.

— Эй, Паули.

— Ло, это Тереза. Мы подтолкнем ее до Ист-Сайда. Да?

Ло согласился. Они толкали и шутили все время о лошадиных силах, распределении тяги между ними и задавались вопросом, кто из них должен указывать направление трафика, пока мы пересекали Мармион-Вай на Фигероа. Я крутила руль и удивлялась, какова же была вероятность, что я снова пересекусь с Изогнутыми губами где-то в этих окрестностях. Математическая вероятность этой встречи стремилась практически к нулю, тем не менее, это произошло, и происходит постоянно.

И тогда я задалась вопросом, что, вероятно, Антонио был здесь где-то рядом со своим другом? Стоял ли он за всем этим?

Вывеска «Ист-Сайд Моторс» через какое-то время появилась перед нами. Типичная ремонтная мастерская, заваленная всевозможным барахлом для автомобилей, с грязно-желтой и черной рекламой, кричащей, что нет такого автомобильного бренда во Вселенной, на котором бы они не специализировались. В принципе, реклама выглядела такой же, как и в любом другом магазине вокруг. Когда мы вплотную приблизились, стало ясно, что бизнес процветал. Территория была переполнена, мужчины в серых комбинезонах протискивались мимо бамперов и решеток, движущихся машин, крича и смеясь.

Я повернулась и поприветствовала лысеющего парня с усами в рубашке из шамбре. Он открыл дверь, как только я остановилась.

— Мэм, — сказал он, — мы не ремонтируем немецкие автомобили.

Я посмотрела на знак рекламы. Оказалось, что «любой бренд во Вселенной» был на самом деле ограничен Италией. Быстро оглядевшись, можно было увидеть множество Мазератти, Феррари, Альфа-Ромео, но ни одной немецкой, японской или американской машины.

— Не кантовать, — сказала я. — Не могли бы вы подержать ее здесь до тех пор, пока я не найду буксирующий трос? Я заплачу за хранение.

— Хорошо, — он повернулся к Паули. — Сэр? Мы прицепляем?

— Нет, блядь. Ее машина будет стоять здесь столько, сколько потребуется, — он протянул мне руку. — Пойдем.

В его манере поведения было столько доброжелательности и уверенности, что я, не задумываясь, последовала за ним. Я подумывала, что неплохо было бы сесть, выпить кофе, и, возможно, съесть черствый пончик. Проходя мимо снующих людей в тусклой мастерской, где все было пропитано маслом, смазкой и еще чем-то, я обратила внимание на мужчину в чистом, темно-желтом свитере и серой куртке, заглядывающего, под капот старого Дукати. Он с величайшей осторожностью дотрагивался до деталей. Антонио. Еще одна случайная встреча, и я начала подумывать, что естественные законы вероятности перестали работать.

— Спин, — позвал Паули из-за моей спины.

Антонио оторвался от Дукати, увидел меня и явно был удивлен моим присутствием. Я продолжала просчитывать вероятности, перетасовывая цифры между его знанием и не знанием.