Тень победы - Суворов Виктор - Страница 81

Мне говорят: вот ты в «Аквариуме» про эксперименты на заключенных писал, а такое было только при Сталине. Нет, товарищи, — вот и при Жукове тоже. И после него.

7.

В сообщении ТАСС сказано: «Целью испытаний было изучение действия атомного взрыва. При испытании получены ценные результаты, которые помогут советским ученым и инженерам успешно решить задачи по защите от атомного нападения.»

Те, на ком Жуков ставил свой эксперимент, имеют на этот счет свое мнение: «Жизнь показала, что полученный дорого стоивший опыт потерял всякий смысл. Люди, оказавшиеся в зоне ядерного воздействия, даже если они остаются живы, теряют боеспособность и волю к вооруженной борьбе, какими бы высокими моральными и физическими качествами они ни обладали.

Наше участие в этом оригинальном атомном эксперименте долгие годы оставалось военной и государственной тайной, никто нас после учений не обследовал, а заболевших никто не лечил… 20 ноября 1954 года во время профилактического осмотра у меня в левом легком был обнаружен «инфильтрат величиной с грецкий орех» (Геннадий Амбразевич. «Независимость» 23 апреля 1997)

Далее — туберкулез, девять месяцев в госпитале, потом писавшего эти строки вышвырнули из Вооруженных сил с пенсией. Потом — лишили пенсии. Но это — опять же рассказа офицера, который был в танке.

Жителям окрестных сел и деревень товарищ Жуков благодарность не объявлял, но свою дозу они тоже схватили. И была разница: участники учений отвоевали свое — и их увезли. А жители тут и остались, в районе рукотворного Чернобыля. На период учений их выселяли, после учений они вернулись… Не буду утомлять читателей статистикой онкологических заболеваний в районе Тоцкого полигона. Эта статистика не веселит и не радует.

Все это к вопросу о том, как Жуков любил свой народ, своих солдат и офицеров.

Прикинем теперь ценность полученного опыта. Участники учений тысячами выброшены из армии и больше в нее никогда не вернутся. Зачем им нужен опыт прорыва через эпицентр, если в армии они никогда больше служить не будут? Ни с кем они знанием своим поделиться не могут, не могут рассказать то, что видели. Какой же толк от такого опыта? Если бы Жуков заразил десятки тысяч людей лучевой болезнью, белокровием и прочими мерзостями, а потом приказал бы их лечить, то это был бы опыт врачам. Но никто этим не занимался. Если бы людей после взрыва пропустили через медицинский, радиационный и химический контроль, то это был бы опыт военным медикам и специалистам радиационной и химической защиты. Но и этого не было. Если бы проводили после взрыва дезактивацию техники и вооружения, то это был бы опыт всяким прочим специалистам. Но не было дезактивации. Так кто же и какой опыт получил на тех учениях? Удивительная логики: научили десятки тысяч людей действовать в условиях реального применения ядерного оружия, а они все вымерли. Так какой же толк их учить?

Немедленно после учения на Тоцком полигоне нашим восточногерманским друзьям был заказан фильм. Назывался он «Белая кровь». Сюжет: проклятые западногерманские реваншисты тянут руки к ядерному оружию. Они посылают в США своих офицеров на учения. Но и американцы не лыком шииты. Десяток западногерманских офицеров американцы используют в качестве подопытных кроликов на учениях с реальным применением ядерного оружия. И вот ядерный взрыв в пустыне. Отделение немецких офицеров, облаченных в серебристые почти космические скафандры бросается в атаку. У одно порвана маска. Он вдохнул радиоактивной гадости… И вот он возвращается домой, его лечат лучшие светила, а он тает на глазах. В заключительном кадре умирающий поворачивает лицо в зал и призывает к чему-то хорошему, произносит фразы типа «Люди, я любил вас! Будьте бдительны!» В ответ зрительные залы рыдали. Наши кулаки сжимались. Наши сердца переполнялись благородной яростью.

Теперь сравним фильм ядерных ужасов и нашу суровую действительность. В фильме «Белая кровь» — действуют 7-8 человек. У нас — 45000. Или больше. Там — офицеры-добровольцы. А у наших никто не спрашивал ни разрешения, ни согласия. В кино — в серебристых скафандрах. У нас — в бумажных накидках. У них лечат. У нас — нет. Злые американцы испытывают действие ядерного оружия на своих младших партнерах. Наши — на своих.

8.

Существует два типа описаний преступления на Тоцком полигоне.

Первый тип: ядерный взрыв — выдающееся достижение нашей военной мысли. Только мы и только под руководством величайшего стратегического гения товарища Жукова этот подвиг могли совершить.

Вот образцы такого подхода.

«Столь масштабное, столь приближенное к не освоенной еще восками боевой действительности учение обошлось без потерь. Ни одного погибшего, ни одного раненого или травмированного, ни одной разбитой машины. Таким был уровень организации, насквозь пронизанной личным участием и влиянием Г. К. Жукова.» («Красная Звезда» 25 декабря 1998)

45000 импотентов, понятно, не в счет.

Вот еще образчик:

«Среди наиболее значимых мероприятий того периода следует отметить войсковое учение в сентябре 1954 года в Южно-Уральском военном округе на Тоцком полигоне. В ходе его впервые в практике оперативной подготовки отрабатывались действия войск в наступлении и обороне в условиях применения ядерного оружия. Замысел, план и подготовка этого не имевшего аналогов в отечественной войсковой практике учения разрабатывались и осуществлялись при непосредственном участии Маршала Советского Союза Г. К. Жукова, назначенного его руководителем. Учение носило опытно-экспериментальный, исследовательский характер. В ходе его изучалось воздействие атомной бомбы среднего калибра на вооружение, военную технику и личный состав.» (Генерал-полковник В. Барынькин. «Красная Звезда» 31 мая 1996)

И есть другой подход: это преступление!

Вот как описывает те же события «Литературная Газета» (15 сентября 1999). Заголовок: ЯДЕРНЫЙ УДАР ПО РОССИИ. И подзаголовок, как продолжение заголовка: НАНЕСЛА СОВЕТСКАЯ АРМИЯ 45 ЛЕТ НАЗАД.

В статье сказано: «Выбор места испытания был не ошибочным — он был преступным. Трудно было на пространстве в одну шестую земной суши найти более населенный регион, чем область между Волгой и Уралом. Как и трудно выбрать для заражения более плодородную почву или такую красивую реку, как Самара, длинна которой 600 километров и которая в самом городе Самаре с населением свыше миллиона жителей вливается в лучшую магистральную реку Европы — Волгу, реку, в которой с удовольствием купались „вожди“ страны, приехавшие на учения. После взрыва никому из них не пришло в голову в ней освежиться.

Назовем поименно государственных деятелей, сыгравших решающую роль в определении места взрыва: Л. П. Берия, Н. А. Булганин, Л. М. Каганович, В. М. Молотов, Г. М. Маленков (по воспоминаниям генерал-лейтенанта А. А. Осина)».

Мы видим два подхода.

Первый: ядерный взрыв на Тоцком полигоне — великое достижение. Тогда — Жуков величайший военный гений. Это он выбирал самые живописные места России, самые плодородные почвы. Это в его голову пришла великая мысль испытывать на людях! И не было у него ни помощников, ни заместителей, ни начальников. Все сам сделал! Слава ему! И на Тоцком полигоне мемориальная доска привинчена: «Под личным руководством Жукова».

Второй подход: ядерный взрыв на Тоцком полигоне — мерзкое преступление. Но в этом случае имя Жукова почему-то не называют. В этом случае называют банду мерзавцев: Берия, Булганин, Маленков, Каганович, Молотов. Это они сотворили преступление. И сразу же находят какого-нибудь честнейшего генерал-лейтенанта А. А. Осина, который помнит Лаврентия Берия, а Жукова не припоминает. Хотя Жуков официально был руководителем испытаний. Хотя Берия Лаврентий Павлович имел железное алиби. Он был арестован 26 июня 1953 года, больше, чем за год до взрыва, и расстрелян 23 декабря 1953 года в 19 часов 50 минут — почти за девять месяцев до взрыва. Но это наших генералов не волнует: все свершения — от Жукова, все преступления — от Берия!