Выбор - Суворов Виктор - Страница 104

— Ладно. Можно и Ширманова. Только сначала наградить.

— 18 -

Ширманову совсем хорошо:

— Утри сопли, Макар! Готов? Готов, спрашиваю? Огонь!

— 19 -

Они долго молчали.

— Это хорошо, товарищ Холованов, что вы не согласились убивать

Жар-птицу. Знал, что между вами что-то было, я вам, товарищ Холованов, контроль устроил. Она — враг. Но если бы вы ее убили, то я бы вас сначала наградил…

Снова замолчал Сталин. И молчал долго.

— Жар-птицу жалко, товарищ Холованов. Мессер был прав. Ее нельзя было посылать на такую работу. Ее надо было тут оставлять. Под контролем. Она бы много пользы принесла. Не послушал я Мессера… Где, кстати, он? Соскучился без него.

— Тут я, товарищ Сталин. Извините, без приглашения, без стука. Только сейчас вошел… Тут Сталин с Холовановым его и увидели.

— Ай, какой мокрый, понимаешь. Обсушись.

Наливает Сталин «Хванчкары»: выпей, согрейся, дорогой. Так без тебя, понимаешь, мне плохо.

Холованов с полотенцем бежит, с халатом сталинским, с одеялом: к огню садись.

Еще Сталин льет:

— Мы тут про тебя говорим. Ты был прав. Ее нельзя было посылать на такое дело.

— Товарищ Сталин! Затем из Сибири прилетел, чтобы…

— Мы ее убили.

— Я не знал, но чувствовал беду. Зря убили.

— Она вышла из-под контроля.

— Вы срубили деревце, которое могло бы принести золотые яблоки.

— Какие еще яблоки?

— Понимаете ли, что она совершила?

— Она ничего не совершила!

— Она блестяще провела выход.

— Уход.

— Откуда вы это взяли? Она провела легализацию. Провела ее образцово. Можно будет потом приводить ее как пример: у испанской, французской, Мессер запнулся, понимая, что хватил слишком высоко.

— Ну не советник президента США, так замминистра, шифровальщик Пентагона, секретарь директора Федерального бюро, начальник полиции столицы, черт побери. Ей остается только выбирать, кого вербовать.

— Так, значит, она не убежала?

— Нет, конечно. Мы не так ее поняли. Она маскируется.

— Уж слишком необычно…

— Она — моя ученица. Это я приказал ей искать необычный путь. Самый необычный. Такой, по которому никто раньше не ходил. Такой, на котором никто в ней не заподозрит сталинскую разведчицу.

— Она написала абстрактную картину!

— А вы хотели, чтобы она не отклонялась от канонов социалистического реализма?

— Ее понесло в объятия белогвардейцев!

— А вы хотели, чтобы она вступила в испанскую коммунистическую партию?

— Она снюхалась с банкирами и вошла в их круг!

— А вы хотели, чтобы она начинала с организации колхозов?

— Мессер, мне больше нечего возразить.

— Знаешь, Сталин, ведь в чем-то она даже тебя превзошла.

— Меня?!

— Ты грабил банки, а она решила, что банки не надо грабить. Их надо охранять, брать под покровительство, прикрывая теплым крылом. Я был против нее. Это я проиграл. Созывай Политбюро, я под стол полезу, себя козлом назову.

— Не надо, Рудольф. Мы все проиграли. Мы недооценили нашу Жар-птицу. Выходит, она работала на нас так, как никто не работал. Она точно выполняла инструкции и ни одну не нарушила. Мы этого не поняли. Не будем об этом. Тут ничего не изменишь. Именно в этот момент ее убивают.

— 20 -

Брызнула голова восточной повелительницы, царицы шамаханской. Рванулся конь, взбесился.Безголовое тело повалилось из седла. Взвыли-взревели вокруг. Паника-истерика, на непонимание помноженная, подавила сразу всех на террасе «Сон Виды»…

Где-то далеко-далеко в чистом небе громыхнуло. Так в Испании бывает. Иногда. И закричали-завизжали вокруг: «Убита Птица огня! Птица огня убита!»

Не поняли люди: что случилось? И полиция не поняла. Это, ясно, не взрыв. Но это и не пуля. Пуля дырку пробивает, а не разбивает головы в отвратительные серые брызги. Да и неоткуда пуле прилететь. Снизу из долины миллиардеров не могла она сюда залететь — не та траектория. И с гор соседних тоже — далеко. Потому о пуле даже и версии не возникло. Более вероятно: голову раздробила небесная сила…

С таким выводом не поспоришь. Все тут понятно. Кому непонятно, пусть ищет другую версию.

— 21 -

Далеко внизу, в долине псы лаем захлебываются. Кто-то уходит от погони. А тут на карнизе меж камней тихо.

Ударил откат Макара в плечо. Звук выстрела исказил глушитель, в облака бросил. От звука этого змея в камнях встрепенулась и ящерки в тень побежали.

Спешить группе некуда. Можно работой своей любоваться. Любит человек, дело трудное завершив, созерцать трудов своих результаты. Нелегко выследить было Жар-птицу. Выследили. Нелегко одним выстрелом голову разломить. Разломили. И готовы выполнить любое задание партии и правительства!

Через прицел, через бинокли, через оптический дальномер группа результат работы обозревает. Паника там у «Сон Виды». Никто ничего не понимает…

Стукнул Ширманов Макара по плечу:

— Молодец! Знай, если бы отказался стрелять, я бы тебя тут же и пришил бы вот из этого «Люгера». А так тебе орден. Не знаю насчет «Ленина», а «Красное Знамя» — точно заслужил. И я — тоже.

Погладил Макар ружье со странным названием СА. Сильная штука. Изрыгнул затвор гильзу. От гильзы легонький дымок и горький запах, который хочется вдыхать. И из распахнутого казенника — горький запах сгоревшего пороха и масла ружейного…

Тут Макара и озарило. Открылся ему смысл таинственного сокращения СА: Сталинский Аргумент.