История политических и правовых учений. Учебник - Коллектив авторов - Страница 121

Твердый курс самодержавия на защиту и укрепление крепостного права, соответствующий интересам основной массы дворянства, предрешил и отказ от правовой реформы. Деятельность Уложенной комиссии была прекращена не только из-за нежелательных прений по крестьянскому вопросу, но и из-за выявившейся ненадобности для самодержавия общей реформы права, приведения в порядок запутанной и противоречивой правовой системы.

Поначалу в "Наказе" ставилась задача создать Уложение, все законы содержащее, определяющее, чего желать должно, а чего не должно желать. Однако в России сложился тип полицейского государства иной, чем государство феодально-прусского образца с его тотальной и детальной регламентацией всех сторон жизни и дотошным чиновничьим контролем за соблюдением правил и норм полицейской опеки. Обширность территории Российской империи, невысокий уровень культуры господствовавших дворян-помещиков, традиционное почтение к меняющимся велениям носителей высшей власти в ущерб авторитету права, сложность, архаичность, запутанность законодательства создавали условия для иного типа самодержавно-полицейского государства. Его политический режим состоял не столько в детальном правовом регулировании отношений личной и общественной жизни, сколько в почти неограниченном, произвольном вторжении в жизнь и отношения низших сословий со стороны облеченных властными полномочиями помещиков, чиновников, полиции самодержавного государства, объединенных общим классовым интересом, покорностью велениям верховной власти, угодничеством перед высшими чинами. Именно поэтому, прекратив деятельность Уложенной комиссии, Екатерина II через официозный журнал (1769 г.) пояснила: "Пока новые законы поспеют — будем жить, как отцы наши жили".

В целом для эпохи и идеологии "просвещенного абсолютизма" характерно противоречие между словом и делом, попыткой воспринять передовые для того времени идеи и стремлением укрепить и усилить реакционные феодально-крепостнические учреждения. Во второй половине XVIII в. уже раздавались голоса о невыгодности земледелия, основанного на подневольном труде; еще со времен Петра I общим было порицание продажи крепостных в розницу, без семьи и без земли; нередки были сетования на расточительных и жестоких помещиков. Однако защитить крепостного от помещичьего произвола можно было, только ограничив право собственности и господскую власть помещиков, на что самодержавие не пошло именно из-за его органической связи с крепостничеством. В период завершения строительства военно-бюрократического аппарата феодально-абсолютистскому государству нужны были не столько помещики — "рачительные хозяева", сколько полновластные надсмотрщики над многомиллионными массами подневольного крестьянства.

В процессе и в результате "примерки" к общественному сознанию господствующего класса освободительных идей выработался особенный тип вольтерьянца-крепостника, знающего новинки просветительской литературы Запада, восхищающегося свободой античных республик, конституционными порядками Англии и Голландии; сочувственно следящего за борьбой народа Соединенных Штатов за независимость, осуждающего торговлю неграми в Америке, но непримиримо враждебного к самой мысли о признании человеческого достоинства принадлежащих ему крепостных, предоставлении им хоть каких-нибудь прав, ослаблении его господской власти и собственности на людей. Если официальной доктриной "просвещенного абсолютизма" были либеральные идеи Просвещения, то подлинной его идеологией стал макиавеллизм. "Во всем должно иметь и лисий хвост и волчий рот", — поучала Екатерина II своих высших сановников.

§ 3. Политико-правовая идеология феодальной аристократии. М. М. Щербатов

Политика абсолютизма, хотя и отвечавшая интересам дворянства в целом, порой не вполне соответствовала настроениям и пожеланиям части верхушки класса феодалов. Родовитая знать была довольна самодурством самодержцев, заносчивостью и произволом фаворитов-временщиков. Гвардия, бывшая своеобразным представителем господствующего сословия, надежно охраняла общие интересы дворянства; однако отстраненность вельможной знати от замены одного самодержца другим, неупорядоченность этого процесса, его стихийность и случайность, вознесение некоторых фаворитов порой с самых низов феодальной иерархии на ее вершины, наглость выскочек и пренебрежительное отношение к родовитым феодалам порождали нечто вроде аристократической реакции на чрезмерную самостоятельность абсолютистского государства.

Родовитая знать чувствовала себя обойденной в государственных делах, почестях и назначениях; из ее среды раздавались жалобы на дерзость и нахальство временщиков, раздраженные сетования на то, что "знатность затмевается фавором", что действует "более сила персон, чем власть мест государственных", что даже и "престол зависит от отворения кабаков для зверской толпы буян, охраняющих безопасность царской особы".

Особенностью феодально-аристократической идеологии были попытки использовать передовую идеологию Просвещения для критики становящегося реакционным абсолютизма с еще более реакционных позиций. Ссылки на естественность свободы и равенства причудливо соединялись с обоснованием крепостничества и привилегий родовой знати, осуждение с позиций "общего блага" деспотизма служило обоснованием требования "основать политическую свободу для одного дворянства".

Во второй половине XVIII в. продолжалось составление проектов, суть которых сводилась к тому, чтобы "ограничить самовластие твердыми аристократическими институциями", создать ограниченную по образцу Швеции монархию, реформировать Сенат и (или) учредить при монархе императорский совет, установить в России "законы непреложные, законы фундаментальные, непременные государственные законы" (проекты Н. И. Панина, Д. И. Фонвизина и др.).

Наиболее видным идеологом родовитой аристократии был князь Михаил Михаилович Щербатов (1733—1790) — депутат Уложeнной комиссии, автор многих произведений. В них Щербатов часто ссылался на идеи Просвещения, но стремился доказать "химеричность равенства состояний", о котором пишут "новые философы". Люди, рассуждал Щербатов, имеют разные способности; это естественное неравенство связано и с сословным неравенством, которое возникло исторически, в процессе возникновения государства и разделения труда. В естественном состоянии все были свободны. "Люди свою вольность уступили для общей пользы". Эта общая польза обеспечивается сохранением и укреплением сословного деления.

Особенное внимание Щербатов уделял положению дворянства. Поскольку отмена обязательной государственной службы дворянства потребовала нового обоснования дворянских привилегий, Щербатов делает упор на наследственность дворянского звания, его связь с наследственностью самого монаршего престола, на унаследованность дворянских земель и привилегий от знатных предков, оказавших особые услуги отечеству и монарху, а также на особенные просвещение, образование и воспитание дворян. К службе государю и отечеству потомственное дворянство с юности готовится тем, что управляет людьми в своих поместьях; поэтому к дворянским привилегиям относится право владеть деревнями и крепостными. Щербатов выступал против наделения купечества правом владеть крепостными ("нельзя, чтобы равный равного мог у себя в неволе иметь"), а также против присвоения дворянского звания выходцам из других сословий.

Щербатов оспаривал возможность предоставления крепостным права на какое бы то ни было имущество: "Собственности у рабов быть не может". Сама постановка этого вопроса в "Наказе" видится ему радикальной: "Все это клонится к вольности крестьянской". Выступая против мнения депутата Коробьина в Комиссии, Щербатов утверждал, что наделение крестьян землей за счет дворян нарушило бы "основательные права естественного правосудия, те самые права, на которых основаны все общества".