Сеятель бурь - Свержин Владимир Игоревич - Страница 73

73

– Ага, вечерняя свежесть у нас повышенная. Шо, подруга дней нам больше не подруга? Выкинула в ночь на мороз и тонкой ножкой в морду бьет? Никакого почтения к графскому титулу и старинному происхождению, буквально демократический на все плюрализм. Ну шо, скорбный путник, может, тебе сани навстречу выслать?

– Это дело, я как раз до Литейного дойду.

– Заметано! Но давай я с тобой новостями поделюсь, потому шо аж корчит, буквально разрывает в клочья, как того пони, сглотнувшего каплю никотина.

– Выкладывай, что там еще стряслось, – обреченно вздохнул я.

– Ну, короче. Венская полиция на небывалой высоте, хотя сама еще о том не подозревает.

– В каком смысле? – удивился я.

– Рассказываю по порядку. Как я уже имел честь доложить, Протвиц развил такую бурную деятельность, шо как бы от такого завихрения полярная шапка Земли не сорвалась с оси.

– А если серьезно?

– Да уж куда серьезней! Пока мы тут политесами занимались, таксопотам где-то надыбал шайку гоп-стопников, и после того, как я навел его на доктора Роджерсона, Йоган решил слегка пощупать его за вымя. Нанятые им оглоеды стали на ударную вахту и так ударили, шо достигли впечатляющих успехов в этом непростом и ответственном деле. В общем, сперли они у доктора Роджерсона его инструментарий вместе с сундучком, с чем я нас и поздравляю.

– Господи, зачем нам понадобился врачебный инструментарий? – Я едва не всплеснул руками от возмущения.

– Не поверишь, но тот же самый вопрос я задал Йогану. Типа, на хрена козе баян? Но этот таксоид не зря грызет свою мозговую косточку, он знал, шо ответить! Сундучок местного Парацельса и Гиппократа в одном флаконе оказался с двойным дном, и вот тут-то, готовьте фанфары, обнаружилась занятная вещица: стопка писем на папиросной бумаге, содержащая кодовые имена Апис, Север и тому подобное.

– Наполеоновская переписка?!

– Абсолютно в дырочку! Похищенная у нас в Вене любимая игрушка маэстро Елипали.

– Не может быть! – У меня перехватило дыхание.

– Ха! Вполне даже есть! – заверил меня напарник.

– Ладно, сейчас приеду – будем разбираться.

– Э-эй, приятель! Куда бежишь? А ну стой! А шубейка-то у тебя знатная! А ну скидавай, если жить хочешь!

Глава 23

Какая бы неприятность ни случилась, всегда найдется тот, кто знал, что так и будет.

Закон Эванса-Бьёрна

Прозвучавшая в темноте фраза вывела меня из задумчивости, словно упавшая к ногам петарда. Выскользнув из-за колонн Гостиного двора, ко мне резвой трусцой направлялась ватага диковатого вида личностей с дубинками и ножами в руках.

– Только этого не хватало, – пробормотал я, поспешно расстегивая пуговицы. Нет, конечно же, расставаться с удобной теплой одеждой я вовсе не планировал, но принимать бой в долгополой меховой шубе – занятие малоперспективное. – Да-да, конечно! – Я быстро выскользнул из рукавов, искоса поглядывая, как охочая до легкой добычи публика начинает притормаживать, стараясь поточнее оценить вероятную стоимость загулявшего барина.

– И шапку скидавай!

– Вот, пожалуйста! – Шуба, раскинув рукава, планером выпорхнула прямо на голову ближайшего грабителя, в то время как заждавшаяся в ножнах шпага скользнула из тоскливой неволи, устремляясь в развеселую пляску.

– А-а-а! – Суковатая дубина попыталась было рухнуть мне на голову.

Я скользнул вбок, бросая вперед острое жало золлингенского клинка. Хищное острие нашло себе добычу, и плечо разбойника окрасилось багрянцем. Еще движение – следующий негодяй выронил нож, хватаясь руками за рассеченное лицо.

– Бей, бей! Вали его!

Сказать это было проще, чем сделать. Широкая улица предоставляла достаточно места для маневра, а непривычные к серьезному отпору бандиты в реальном бою слабо умели использовать численное преимущество.

Душегубы пытались атаковать гурьбой, невольно теснясь и мешая друг другу. Теперь же, вынужденные преследовать несговорчивую жертву, они растягивались цепочкой, так что по фронту передо мной находилось едва ли больше двух головорезов кряду. В течение ближайших минут несколько злодеев получили ранения, но остальные продолжали упорно нападать.

Пожалуй, мне не составило бы труда расправиться с любым из них, но все же силы были не равны. Дважды я ощутил, как длинные ножи разбойников вспарывают мундирное сукно и рассекают кожу. В пылу схватки такие раны нечувствительны, но потом зачастую долго еще дают о себе знать. Я продолжал неспешно отступать, стараясь выстраивать противников в колонну и, пользуясь всяким случаем, пускать ближайшему из них кровь.

Угол Невского проспекта и Садовой улицы был, вероятно, не лучшим местом для разбойничьих наскоков. В каких-то ста ярдах отсюда находилась резиденция императора – тот самый Михайловский замок, на плацу перед которым наполеоновская картечь некогда сорвала планы заговорщиков. Пожалуй, стоило увлечь преследователей именно сюда, под клинки и пули дворцовой стражи. С момента попытки военного переворота бдительность охраны здесь всегда была на высоте. Посещая любимые императором вахт-парады, я имел возможность убедиться в этом лично. Сделав финт и уходя резко влево, я рассек бедро очередного нападающего и в этот момент услышал быстро приближающийся скрип полозьев за спиной.

– Пли! – раздалось совсем близко, но еще до перевода «Мастерлингом» я осознал, что команда звучит на чистейшем французском языке.

Вслед за этим над головами бандитов грянул залп тромбонов,[27] затем пара вооруженных шпагами гайдуков бросилась мне на помощь, оглашая всю округу яростными воплями: «Круши! Руби их в песи!» Ошеломленная прибытием неожиданной помощи разбойничья ватага устремилась под навес Гостиного двора, а затем ринулась наутек, оставляя раненых на произвол судьбы.

– У вас кровь. – Ко мне подскочил один из спасителей. – Пойдемте, пойдемте скорее!

Он и его напарник буквально подхватили меня под руки, и спустя пару секунд я уже находился в возке. К моему удивлению, он был пуст.

– Господа, прошу вас, – обратился я к одному из гарцевавших рядом гайдуков, – доставьте меня в Брусьев Костыль.

– Вы ранены, – не обращая внимания на мои слова, быстро проговорил всадник. – Не волнуйтесь, сейчас вам окажут помощь. Н-но, пошел, пошел!

Возок рывком тронулся с места, и кучер в полушубке, расшитом золотым шнуром, погнал коней, ухарски свистя и щелкая в воздухе бичом. «А ведь это похищение! – внезапно подумал я, прокручивая в голове картину недавней схватки. – Причем те голодранцы, которые на проспекте дубинами махали, были лишь загонщиками, призванными заставить меня прыгнуть в западню».

Я глянул в окошко на скачущих рядом гайдуков. Спасители, как же! Тромбон – оружие легкой кавалерии, заряжается крупной дробью. При выстреле с такого расстояния едва ли кто из нападавших мог остаться цел и невредим, однако же, кроме шума, никакого другого эффекта залп из трех стволов не произвел. Такое могло случиться лишь при выстреле в воздух. Да и откуда бы взяться среди ночи на Невском проспекте бесхозному охраняемому возку? Я активизировал связь.

– Ну шо, – радостно поинтересовался Лис, – как говорят ветераны Голливуда, птичка в гнезде?

– В гнезде, – подтвердил я. – Только, похоже, не в своем.

– Не понял, шо за понты такие? Поясни! – напрягся мой напарник.

– Меня тут, кажется, немного похитили, – стараясь не слишком волновать друга, сообщил я.

– Это как – похитили? – В голосе секретаря чувствовалось изумление.

– Тебе интересен способ?

– Да в общем-то не очень, – скороговоркой выпалил Сергей. – Но ты жив-здоров?

– Легко ранен, но сущие пустяки.

вернуться

27

короткоствольное кавалерийское ружье с раструбом ствола, стреляющее крупной дробью.