Закон Единорога - Свержин Владимир Игоревич - Страница 58

– Пошли. У нас мало времени, – прервал я его и быстро полез наверх по тропе.

– Нечего было засиживаться, – недовольно пробурчал он. – Что ты там так долго?

– Там живет мать человека, который когда-то спас мне жизнь, – не оборачиваясь, пояснил я.

Гоблин мягко обогнал меня и, чуть презрительно посматривая, пробормотал:

– Ох уж эти мне ваши дурацкие человеческие чувства… Одна беда от них.

Близился полдень. Гоблин, подбадривая меня, тыкал лапой куда-то вперед:

– Да вон же уже твоя пещера! Мы почти пришли! При словах «мы пришли» я в изнеможении повалился на короткую еще весеннюю травку очередного альпийского луга, через который тянулась ведомая одному гоблину тропа. «Все! Пять минут отдыхаю и иду… Одна надежда на то, что это создание не умеет врать!»

Тагур между тем, почуяв родные места, проявлял все признаки нетерпения. Повертевшись возле моего распластанного на земле тела, решительно прорычал:

– Вставай, пошли! – Внезапно он насторожился: – Здесь кто-то есть… Большой хищник… А ну, вставай быстро!

Я моментально вскочил. «Для полноты впечатлений не хватало только какого-нибудь снежного барса встретить… Боже, как я устал!»

Гоблин поволок меня через луг. Добежав до каменной гряды, он резко остановился.

– Он идет за нами!

Тагур развернулся в сторону ближайшей скалы и угрожающе зарычал. Оттуда послышалось ворчание более громкое, но удивительно похожее. Мой проводник настороженно приподнял уши. И тут из-за камней появилась странная фигура: длинная белая шерсть, массивные руки, переваливающаяся обезьянья походка…

– Йетти!.. – вырвалось у меня.

Тагур непонимающе моргнул, отступил на два шага назад… а потом я услышал душераздирающий рык, наверняка вызвавший спуск не одной лавины:

– Папа-а-а!!!

Гоблин в мгновение ока подлетел к гориллоподобному существу и повис на нем, испуская радостные вопли.

– Вальдар, смотри, да это ж мой старик! – заорал он, когда я осмелился приблизиться к родственникам, воодушевленно хлопавшим друг друга по спинам тяжеленными лапами. Существо оказалось при ближайшем рассмотрении седым, необычайно крупным гоблином, который степенно склонил голову, снисходительно отмечая мое присутствие, и одарил оценивающим взглядом.

– Я очень рад нашей встрече, – поклонился я седому папаше.

– Угу, – громыхнул тот. Видимо, отец Тагура, старик Хол, не отличался многословием.

– Послушай, дружище, – резво подскочил ко мне гоблин. – Тут до твоей пещеры – рукой подать. Даже ты до полудня успеешь. Вот тропинка, держись вон тех камней, и уж мимо точно не пройдешь. А я пойду домой! – Он радостно ухмыльнулся и добавил: – Лет двадцать, почитай, отца не видел…

– Ладно, прощай, Тагур, сын Хола, – тепло произнес я. – Спасибо. Может, еще когда свидимся.

Гоблин махнул мне лохматой рукой.

– Прощай! Удачи тебе.

Я зашагал по узкой тропке, едва различимой в камнях. «Дурацкие человеческие чувства…» – промелькнуло у меня в голове, когда я бросил последний взгляд на удаляющуюся парочку, оживленно перерыкивающуюся и размахивающую лапами.

Гоблин оказался прав: минут через десять я увидел огромный темный провал в горе, из которого, словно голова собаки, отдыхающей в будке, торчала шипастая башка моего «кума».

– Пришел наконец! – обрадовался мне дракон. – А я уже высматриваю тебя, где это ты запропастился?

– Извини, мы были не так уж и близко к Мон-Кролю, как мне показалось, – утирая пот со лба и усаживаясь рядом в тени пещеры, признался я. – Как дети?

Дракон широченно улыбнулся.

– Ничего, спасибо. Ирмыых их вчера летать учила. Ох, мы и повеселились! Такие неуклюжие! Как представишь, что и мы такими же были…

Я тоже улыбнулся, представляя своих «крестников», пытающихся взлететь.

– А недавно, – продолжал внимательный папаша, – научились огнем дышать… Так едва соседний лес не спалили!

– Да… Детей нужно учить осторожно обращаться с огнем, – глубокомысленно заметил я.

– Это верно, – вздохнул дракон. – А у тебя-то что стряслось? Ты так толком ничего не рассказал.

– Понимаешь, – обессиленно привалившись к стене пещеры, начал я, – иду на встречу со своим злейшим врагом, который похитил мою невесту…

– Ну надо же! – восхищенно воскликнул дракон, выдохнув от возбуждения длинный язык пламени. – Как в сказках! Надо будет детям рассказать, они сказки любят… про рыцарей там, принцесс прекрасных… Она у тебя принцесса?

– Принцесса, – слегка опешив, заверил я романтичного ящера.

– Ну вообще! Прекрасная? – восторженно забил хвостом дракон.

– Не то слово. Красавица!

– Так что мы сидим? – завозился он в пещере. – Давай, вылетаем! Мне его спалить или как?

Я предупреждающе замахал руками.

– Ни в коем случае! Мне с этим гадом поговорить надо, иначе я не узнаю, где он ее прячет. Дело в том, что встречались мы с ним дважды: в первый раз он упек меня в подземелье, а во второй – забил в колодки. Надеюсь, твое присутствие заставит его быть поучтивее, – пояснил я разочарованному змею.

– Он что, злой колдун? – деловито поинтересовался мой куманек.

– Хуже, – скептически улыбнулся я. – Он император.

– А-а, этот!.. Не понимаю я тебя, – удрученно покосился на меня дракон. – Ладно, посижу, попугаю… Только вот что… Пока не забыл!

Красный дракон несколько замялся и смущенно заскреб лапой по полу пещеры, оставляя на камне глубокие борозды.

– Тут дело такое… Нам бы со всем этим поскорее управиться, а то, понимаешь, ко мне матушка из Исландии прилететь должна, с внуками знакомиться.

Она вообще хорошая… Но характер у нее тяжелый. Ирмыых ее боится. Так что я обещал, что слетаю быстро – туда и назад, – завершил он.

– Чего уж… – Я задумчиво поскреб в затылке. – Понимаю.

Возникшая было идея использовать дракона для дальнейшего извлечения Лауры из лап императора развеялась как дым.

– Ладно, друг, – похлопав своего чешуйчатого союзника по огромной лапе, заверил я. – Летим! Знаешь, где в этих горах замок Ховерштейн?

– Знаю, – вздохнул дракон, подставляя мне заднюю лапу, чтобы я смог взобраться ему на спину. – Это тот, около которого перевал оползнем завалило?

– Да, он самый, – отозвался я, поудобнее устраиваясь между гребнями на спине.

– Тогда держись покрепче. Полетели! – Он начал аккуратно выбираться из пещеры, низко наклонив голову. – Ты как знаешь, а я б спалил! Может, после твоих разговоров его все-таки поджарить? – разворачивая роскошные кожистые крылья, мечтательно проговорил дракон.

Полет не занял много времени – изрядно продрогнув на резком альпийском ветру и судорожно вцепившись в спинной зубец, я молил Бога, чтоб тот вразумил императора растопить камин к моему прилету.

– Вон он, твой Ховерштейн! – рыкнул мой летательный аппарат. – Снижаемся?

– Ага-а-а! – закричал я, стараясь перекрыть свист ветра. Дракон сорвался в крутое пике, кровь ударила мне в уши, а глаза едва не вылезли на лоб от такой перегрузки.

Замок стремительно приближался, и вот уже можно было рассмотреть мощную башню донжона, возвышавшуюся над скалой, поросшей плющом и диким виноградом; широкий двор, огражденный зубчатой каменной стеной, и две боковые башни поменьше.

«Да, видимо, до того, как злосчастный оползень завалил дорогу, замок Ховерштейн безраздельно господствовал над единственной в этих местах дорогой», – подумалось мне, когда я с высоты драконьего полета внимательно озирал окрестности.

– О, – заметил я, указывая рукой на лес, окружавший тропу, ведущую в замок, – смотри-ка! Нас уже ждут! Это, наверное, первая линия обороны.

Внизу сквозь листву деревьев отчетливо поблескивали кольчуги и каски засевшего в чаще воинства. Дракон набрал в грудь побольше воздуху и разразился обидным громовым хохотом. Внизу начался процесс, наглядно иллюстрирующий броуновское движение. Несколько стрел с глухим металлическим стуком отлетело от брюха дракона. С тем же успехом можно было попытаться проковырять перочинным ножом лобовую броню тяжелого танка.