Закон Единорога - Свержин Владимир Игоревич - Страница 85

– Не кори себя, люди не властны изменить судьбу. – Я взял ее за плечи и обнял, не смущаясь присутствием толпы, которой, впрочем, не было до нас никакого дела…

– Но ты не оставишь меня? – заглядывая мне в глаза, с отчаянием в голосе спросила Лаура.

Я только вздохнул.

– Значит, ты сейчас отправишься воевать с Монфором? – с ужасом произнесла она.

– Нет-нет, не сейчас, – обнадежил я свою возлюбленную. – Мы едем в Барселону. Но предварительно мне нужно завершить здесь кое-какие дела.

Я обернулся. Как и ожидалось, кузен моей принцессы уже был рядом. Сейчас он никак не походил на хлыщеватого певца доблестей нашей «бабушки», и вся куртуазность слетела с него, как шелуха, перед лицом настоящей опасности.

– Граф де Уэска, – обратился я к молодому человеку. – Я поручаю вашим заботам самое дорогое, что есть у меня на этом свете. Излишне говорить вам, чтобы вы берегли свою сестру. Прошу вас о другом – не ищите сейчас рыцарской славы. Она найдет вас сама… Нынче мы должны вернуться в Арагон, чтобы призвать армию короля, вашего дяди, на помощь Тулузе.

– Можете положиться на меня, мессир, – коротко ответил юноша.

– Собирайте своих рыцарей. Сейчас я должен уехать. Инельгердис расскажет вам, где нам надлежит встретиться.

Я поцеловал Лауру и, положив руку на плечо своей сестре, отошел с ней в сторону.

– Инельга, – глядя ей в глаза, спросил я, – сколько с тобой рыцарей?

– Шестеро, – не задумываясь, ответила девушка. – У каждого есть оруженосец.

– Прекрасно. – Я на секунду задумался. – Вот что. Мне нужна твоя помощь.

– Ну ты же знаешь… – укоризненно взглянула она на меня.

Я кивнул.

– Выбери самого надежного из своих рыцарей. Сейчас я напишу послание Меркадье; его войско должно стоять где-то около границы. Пусть твой посланник шарахается от собственной тени и прячется по кустам как заяц – главное, чтобы он доставил письмо как можно скорее.

– Хорошо, – кивнула Инельга. – Поедет Старлинг, он ловок и осторожен.

– Это тот, что был в бою под Нейвуром? – вспомнил я. – Хороший воин.

– Да. А остальные? – тревожно спросила моя сестра.

– Не волнуйся, – невесело усмехнулся я. – Им тоже скучать не придется. Впрочем, как и нам. Прикажи им собираться, их ждет дальняя дорога.

– Куда? – коротко спросила Инельгердис.

– В Рим. Они будут сопровождать папского легата, – пояснил я.

– А я? – в серых глазах юной воительницы читался упрямый вопрос.

Я тяжело вздохнул.

– Придется тебе вновь сменить платье на кольчугу. Я бы охотно отправил тебя домой, но сейчас это не представляется возможным. Поедешь с нами в Арагон…

– Вальдар! – неожиданно перебила меня сестра. – Я все хотела сказать тебе… Мерлин отправил меня сюда, чтобы я передала его слова. Нам с тобой следует отправиться в Монсегюр!

– Монсегюр? – Я отрицательно покачал головой. – Не сейчас. Сначала в Арагон.

– Но он сказал, что это дело, не терпящее отлагательств! – умоляюще воскликнула Инельга, хватая меня за руку.

– Плевать! – вскричал я, вырываясь. – У меня сейчас есть лишь одно дело, не терпящее отлагательств, – доставить Лауру к отцу!

– Но это наше предназначение!

– Меня уже тошнит от магии и предназначений! – подводя ладонь к горлу, откровенно высказался я ошарашенной Инельге. – Все! Хватит! Я пошел писать письмо де Меркадье!

Мы с Лисом стояли у полуразрушенной стены, поросшей плющом и колючим кустарником, и восхищенно наблюдали восход солнца над Гаронной.

– Красиво… – вздохнул Рейнар, с сожалением отрываясь от созерцания чудесного зрелища. – Жить бы и жить… Нет же, не терпится этим болванам нацепить на себя по пуду железа и с криками: «Христос воскрес!» – вспороть друг другу брюхо!

Я согласно кивнул головой.

– Что там Кастельно?

– А что с ним станется! Спит, – сообщил Лис. – Ну и задачку же ты задал мне с этим монахом, Капитан!

Рейнар невесело усмехнулся, вспоминая события прошедшей ночи.

– Пока он до реки шагал, все было тихо-мирно: он идет, ругается себе под нос, руками размахивает, а мы, как положено, за ним следом. А вот когда он в лодку сел, вот тут-то и началась потеха… – Лис хмыкнул. – Сам понимаешь, я не Иисус из Назарета, по воде ходить не умею; под благовидным предлогом незаметно проникнуть в этот челнок тоже не представлялось возможным. Так что пришлось вплавь – Рейнар поежился, вспоминая ночное купание. – Бр-р-р! Вода, я тебе доложу…

Меня невольно пробрала дрожь при мысли, что Гаронна течет с гор.

– Вдобавок, – продолжал Лис, – в самый неподходящий момент выяснилось, что твой оруженосец плавает, как топор.

– Ну-у-у… – начал я.

– Боевой, боевой топор, – успокоил меня д’Орбиньяк, косясь на Сэнди, который, не теряя времени, разминался неподалеку.

– Пришлось оставить его на берегу шмотки караулить, – рассказывал Лис. – Все польза. Плыву я, значит, за лодкой. Гляжу, гребцы что-то весла сложили и к монаху эдак тихонько подступают. Ну, тут я вынырнул у борта, что тот Ихтиандр, и любезно спрашиваю: «Как пройти в библиотеку?»

– Что?! – расхохотался я. – Почему в библиотеку?

– А! – весело отмахнулся гайренский менестрель. – Что первое в голову пришло. Ты дальше слушай! Легат сидит, крестится, а эти… Один с веслом на меня кидается, а другой пожиже оказался, нож от испуга выронил, сидит напротив Кастельно, как отражение в зеркале, – тоже крестится. Ну… агрессора я, понятное дело, за пояс – и в реку. В лодку забрался, тут второй в себя пришел, начал своей железкой размахивать.

– Ну и? – поторопил я рассказчика, вглядываясь в предрассветную дымку.

– Ну и порезался, – мрачно закончил мой друг, нервно потирая запястье. – А перед смертью решил исповедаться. Все, как есть, святому отцу и выложил. Тот ахал, охал сперва, поверить не мог, но сам понимаешь, исповедь… А потом мы еле выгребли – с одним-то веслом да против течения! – Рейнар продемонстрировал стертые ладони.

Я сочувственно покачал головой.

– Молодец, Сережа! – искренне похвалил я своего напарника. – Что б мы без тебя делали.

Лис пожал плечами.

– А это уже я не знаю. – Он приложил ладонь козырьком к глазам, закрываясь от лучей встающего прямо перед нами солнца. – О, кто-то едет!

Я и сам уже мог разглядеть дюжину всадников, во весь опор мчавшихся к нашему укрытию.

– Ты посмотри! – осуждающе махнул рукой д’Орбиньяк. – Она опять в доспех вырядилась!

– По последней моде… – мрачно пошутил я. – Иди, буди легата – его эскорт прибыл.

Будить Петра де Кастельно не пришлось – он уже стоял на коленях и что есть мочи славил имя Господне. Увидев нас, цистерианец чинно завершил молитву и, кряхтя, поднялся с колен.

– Благодарю вас за мое чудесное спасение, – смиренно произнес монах. – Господь сторицей воздаст вам за это. А теперь, надеюсь, благородные господа, вы позволите смиренному служителю Божьему удалиться в святую обитель, чтобы до конца дней своих замаливать прегрешения его паствы.

Мы с Лисом недоуменно переглянулись. В глазах легата стояли слезы, бедняга, казалось, был удручен как той анафемой, которой предал графа, так и внезапно открывшимся предательством. «Да он гораздо моложе, чем кажется на первый взгляд, – подумал я, вглядываясь в его лицо. – Этому папскому легату никак не больше тридцати…»

– Святой отче, – начал я. – Я не хочу никоим образом влиять на ваше решение, но не кажется ли вам более разумным немедленно отправиться в Рим, дабы обличить перед святым престолом гнусное предательство?

Петр печально взглянул на меня большими темными глазами и покачал головой.

– Я не выполнил священной миссии, возложенной на меня его святейшеством, и обвинять в этом кого-либо было бы неблагородно.

– Поймите, ваше преподобие, – как можно более убедительно проговорил я, покачав головой. – Каждый ваш шаг, каждое действие были заведомо известны Арнольдо. И он сделал все, чтобы помешать вам!

– В любом случае, я не смогу опираться на слова того несчастного лодочника, которого этот нечестивец послал, дабы убить меня, – возразил монах.