Закон Единорога - Свержин Владимир Игоревич - Страница 87

– Стой, Рене! – закричала что есть сил баронесса. Но это было бесполезно.

– Не смей, – оборвал я ее. – Парень сделал свой выбор. Он спасает наши жизни. Вспомни о нем, когда придет время рассчитываться с долгами. Веди нас!

Я услышал, как Инельга судорожно всхлипнула. Мы осторожно двинулись за ней. Обернувшись, я увидел, как юноша, соскочив с коня, перегородил им дорогу и, сняв с плеча английский лук, прилаживает стрелу на тетиву. Первые две стрелы уже достигли своей цели.

– Ты вырастила хорошего воина, – сказал я. Плечи Инельгердис вздрогнули…

Обогнув полукруглую куртину, мы наконец достигли ворот, которые, скрипя, уже медленно начали отворяться.

– Ну все, – как-то опустошенно заявила вдруг Инельга, поворачивая Листика на узкую тропинку, ведущую куда-то вниз, на поросшее лесом плато. – Прощай. Я жду тебя в Монсегюре.

– Что?! – одновременно с Лисом заорали мы.

– Я укроюсь в лесу, меня не найдут, – делая шаг назад, как-то неубедительно произнесла она.

– О чем ты говоришь? Люди де Вонжа подстрелят тебя до того, как ты успеешь спуститься!

– Я не пойду туда! – с ужасом глядя на открывающиеся ворота, яростно выкрикнула девушка.

– Не говори глупостей! Что значит не пойдешь? – рявкнул я. Сэнди и Лис уже въезжали в замок. Оглянувшись назад, я увидел Рене, медленно оседающего на тропу. В груди его торчало древко арбалетной стрелы. Недолго думая, я схватил в охапку упрямую девчонку.

– Да пойми ты, чурбан, мне туда нельзя! – бешено молотя кулаками по моим плечам, заорала она.

– В чем дело, черт возьми? – продолжая тащить упиравшуюся Инельгердис, прорычал я.

– Идиот! Я его люблю!

Глава двадцать девятая

И когда Галатея ожила, Пигмалион тут же пожалел, что не сделал ее из более мягкого материала.

За нашей спиной послышался скрип опускаемой решетки, и тяжелые створки ворот стали медленно сходиться.

– Зачем, зачем ты это сделал! – с тихим отчаянием прошептала Инельга, когда я опустил ее на землю.

– Что сделал?! – с трудом сдерживая бешенство, выкрикнул я. – Не дал тебе свернуть шею? Будь добра, объяснись, что за амурный бред?

Но сестра, кажется, меня не слышала. Ее глаза были устремлены на хозяина замка, который спешил через двор навстречу неожиданным гостям.

– Анри де Мерета… – едва слышно прошептала она, и тут же, взяв себя в руки, гордо выпрямилась.

– Ингвар! – радостно воскликнул предмет тайного обожания моей сестрички, бросаясь к нам. – Боже, какими судьбами! Как, откуда?! Хотя, впрочем, не время спрашивать. – Он остановился, с улыбкой разглядывая онемевшего «Ингвара». – А ты совсем не изменился! Столько лет прошло… Однако объясни, отчего ты так упирался перед воротами моего замка?

Я покосился на Инельгердис. Она, по-видимому, сейчас явно не была расположена к каким бы то ни было объяснениям: судорожно облизнув пересохшие губы, она сделала глубокий вдох и умоляюще взглянула на меня.

– Я-я-а… – начала было она.

– Мой… э-э-э… брат, – заглушил я тарабарщину Инельги, понимая, что ей понадобится некоторое время, чтобы стать Ингваром. Объяснения на этот счет я надеялся выслушать несколько позже. – Хочет сказать, что сердце его наполнено скорбью, ибо мгновение назад, защищая наши жизни, на тропе пал его доблестный оруженосец.

Темные глаза хозяина замка наполнились сочувствием и печалью.

– О, я скорблю вместе с вами, друг мой. – Он прижал руку к сердцу. – Однако…

– Прошу простить мою неучтивость, господа, – внезапно охрипшим голосом проговорила Инельгердис. – Это мой старый боевой товарищ, барон Анри де Мерета. Мы вместе сражались в Святой Земле. Анри, это мой старший брат – Вальдар, сьер де Камварон, – она указала рукой на Лиса и Сэнди, таких же запыленных, как и мы сами, – Шевалье Рейнар Л’Арсо д’Орбиньяк, известный также под сеньялем Гайренский соловей.

Лис, раздувшись от гордости, чопорно поклонился.

– И оруженосец моего брата, Александер Шаконтон, – завершила обряд знакомства моя сестра.

Пока вышеозначенный Анри де Мерета куртуазно отвечал на наши приветствия, я исподволь рассматривал его. Что ж, выбор сестры вполне можно было понять – передо мной был великолепный образчик южнофранцузской доблести. Он был высок, строен, хорош собой и чем-то неуловимо ассоциировался у меня с причудливо-замысловатым рисунком на грозной дамасской стали.

За стенами вновь послышался низкий требовательный звук рога.

– Что это за люди? – поинтересовался у своего приятеля по Святой Земле де Мерета с такой интонацией, словно ему каждый день приходилось принимать у себя в замке беглецов, преследуемых несколькими десятками рыцарей.

– Отряд королевы Элеоноры, – виновато взглянув на меня, произнесла Инельгердис.

– А что они тут делают? – вежливо продолжал допытываться хозяин замка. – Эй, Готфруа, неси доспех! – небрежно бросил он юноше, по всей видимости, исполнявшему обязанности оруженосца.

– До недавнего времени они с завидным упорством гнались за нами, – беря инициативу в свои руки, пояснил я. – А чем собираются заняться сейчас, я думаю, мы сможем узнать, поднявшись на стены.

– Тогда чего мы ждем? – приятно улыбнулся Анри.

Габриэль де Вонж молодцевато гарцевал на своем коне перед башней, воздев глаза вверх, туда, где меж зубцов виднелись наши лица.

– Именем королевы я требую немедленной выдачи мессира Вальдара Камдила, объявленного преступником по велению ее величества! – прокричал он.

– Я не знаю никаких иных королев, кроме своей прекрасной дамы! – выкрикнул в ответ блистательный Анри де Мерета. – И у вас есть ровно столько времени, сколько понадобится мне для того, чтобы прочесть «Верую», дабы убраться из моих владений! – недвусмысленно завершил барон.

– Репетировал он, что ли?.. – прошептал за моей спиной Лис, недовольно оглядывая фигуру нашего спасителя.

– Тогда мы имеем честь атаковать вас! – произнес историческую фразу начальник королевской гвардии.

– Сколько вам будет угодно! – гордо отвечал с донжона Анри. – Только поспешите вначале уладить свои дела с Всевышним!

– Капитан, – перейдя на мыслесвязь, заявил Лис. – Я пойду вздремну. До вечера эти бездельники будут переругиваться, а ночью нас никто штурмовать не будет.

– Не выпендривайся, Лис, – оборвал я своего напарника. – Сейчас они окончат обмен любезностями и начнется веселье.

– Сколько в замке людей? – задал я вопрос барону Мерета, вежливо выслушивающему длинное оскорбление Габриэля де Вонжа.

– Два десятка слуг, обученных обращаться с луком и арбалетом, семеро латников плюс мой оруженосец. Но можете мне поверить, этого более чем достаточно, чтобы удержать эти стены.

В этом я как раз не сомневался. Узкая дорога, на которой едва могли разминуться два всадника, была весьма неудачным плацдармом для рыцарского боя. Скучившиеся на ней рыцари, оруженосцы и аршеры представляли собой великолепную мишень для любого человека, способного хотя бы вполсилы натянуть тетиву. Барон повернулся и что-то шепнул стоявшему рядом с ним латнику. Тот скрылся, и спустя пять минут в начале узкой тропы, огибавшей башню, опустилась железная решетка, наглухо перекрывая путь к воротам.

– Браво! – восхитился я.

– Благодарю вас, это я сам придумал, – поклонился польщенный хозяин. – Но это еще не все! Вы что предпочитаете, лук или арбалет? – неожиданно спросил он.

– Пожалуй, арбалет, – произнес я.

– Похоже, это у вас родовое, – усмехнулся Анри де Мерета, взглянув на мою сестричку. – Ингвар тоже, помнится, предпочитал арбалет…

– А мне, если возможно, добрый английский лук, – радостно потирая руки, попросил Рейнар, перебивая ностальгические воспоминания рыцаря.

– Конечно-конечно, – заверил гайренского менестреля Анри, считавший, видимо, долг гостеприимства одной из первейших доблестей рыцарства. – Пойдемте, господа, я покажу вам еще одно мое изобретение, – добавил он.