Лебеди Леонардо - Эссекс Карин - Страница 53

53

Беатриче обещала Цецилии поговорить с Лодовико и отослала графиню восвояси, прежде чем старшая подруга успела догадаться о причине ее слез. Как же такое случилось? Почему, одержав победу, они оказались с пустыми карманами, презираемые союзниками, которые уже замышляют предательство? Цецилия права — будущее Беатриче неотделимо от будущего Лодовико. Они были единым целым. Звезда женщины восходит вместе со звездой ее мужа и вместе с ней закатывается за горизонт.

В поисках Лодовико Беатриче медленно брела по дворцу, стараясь не глядеть на великолепные колонны с пышными мраморными постаментами и стены, расписанные Леонардо и Браманте и увешанные картинами ломбардских художников. Каждый дюйм великолепного пространства замка казался ей могилой, куда ушли семейные сокровища.

Она нашла мужа в новых покоях дворца, отстроенных в прошлом году. Лодовико стоял перед громадной фреской работы братьев Предис. Герцог устроил состязание между художниками Ломбардии — им предлагалось придумать сюжет, прославляющий его славные деяния. Выиграл Амброджо де Предис. Он предложил изобразить Италию в виде прекрасной и благочестивой матроны, облаченной в плащ, на котором вышиты названия крупнейших городов-государств. Il Moro учтиво стряхивал пыль с ее юбки или, другими словами, избавлял Италию от того, в чем она не нуждалась.

Беатриче вошла, когда Лодовико объяснял Лукреции Кривелли смысл аллегории. Красавица смотрела на картину с восхищением, словно перед ней совершалось рождение Богоматери. До Беатриче уже доходили слухи о том, что Лодовико неравнодушен к ее фрейлине, но она пропускала их мимо ушей. После болезни Лодовико постарел, подурнел и выглядел уже не таким крепким, как раньше. У него просто не хватило бы сил на новую любовницу, рассуждала жена. И все же герцог так непостоянен в своих привязанностях! После пребывания в Виджевано, когда их любовь снова возвратилась и принесла свои плоды, Беатриче старалась не вспоминать о прежней холодности Лодовико.

На лице мужа застыло то же недоуменное выражение, которое Беатриче уже видела на лице мессира Гвалтьери. Неужели сегодня ей суждено подозревать всех в чем-то постыдном? Лукреция согласно дворцовому протоколу низко склонилась перед герцогиней, опустив глаза и ожидая инструкций. Беатриче не преминула дать их:

— Оставьте нас. — Лукреция быстро поднялась и, по-прежнему не глядя на Беатриче, выскочила из комнаты, шелестя бархатной юбкой. — Кажется, Лукреция Кривелли — моя фрейлина, а не ваша. Вы проводите с ней столько времени, что злые языки при дворе уже болтают лишнее.

— Я сожалею, мадам, что эти пустые сплетни достигли ваших ушей. Смешно доверять придворным злопыхателям. Они везде таковы — что в Милане, что при любом итальянском дворе.

— Что еще я могу сделать для вас, Лодовико? Вынашивать ваших сыновей, улаживать дипломатические проблемы с иностранными правителями, управлять государством, когда вы нездоровы, быть вашим другом и любовницей? Если этого мало, я готова выслушать ваши пожелания.

Беатриче понимала, что у нее нет оснований вышвырнуть из дворца всегда послушную Лукрецию Кривелли. Только в моменты крайней угрозы Беатриче позволяла вырваться наружу своим чувствам. Вот и сейчас она бесстрашно высказывала мужу свое возмущение.

— Беатриче, дорогая, — Лодовико взял руки жены в свои, — все очень просто. Я — человек, который изгнал французов из Италии. Мои заслуги не могут не впечатлить столь юную и романтически настроенную даму, как Лукреция. Ее муж — какой-то купчишка — недостоин своей жены. Семья выдала Лукрецию замуж из-за денег. Куда теперь деваться бедняжке? В родном доме ей не с кем перемолвиться словом, вот Лукреция и ищет моего общества.

Каким самовлюбленным выглядел Лодовико! Беатриче захотелось напомнить ему о втором подбородке и выпирающем животе, о венах, что выступали на лодыжках, и о том, что всякий раз, когда он снимал одежду, Беатриче с болью отмечала, как он постарел. Ей захотелось крикнуть Лодовико, что воистину его можно назвать сыном Фортуны, ибо его молодая жена не только любит его, но и яростно отстаивает перед всем миром его интересы. Впрочем, вряд ли Лодовико прислушался бы к ее словам. Судя по напыщенному виду, герцог был совершенно не расположен выслушивать правду. Дав волю чувствам, Беатриче только подтолкнет его в объятия женщины, которая недавно выбежала из комнаты.

Беатриче решила действовать в обход. Она взглянула в глаза Лодовико, успев заметить, что мешки под ними стали тяжелее.

— Мой господин, я была в Башне сокровищ и видела, что она опустела. Неужели я, принцесса из дома д'Эсте, должна жить как нищенка? А моих сыновей вы, наверное, пошлете учиться коммерции?

— Дорогая моя, вам следовало сразу обратиться ко мне, вместо того чтобы выведывать все самой, делая при этом неверные выводы.

Мягкий шелковый голос мужа завораживал Беатриче. Лодовико был невозмутим и спокоен, словно змея перед броском.

— Я не выведывала, — слабо возразила Беатриче. — Я просто хотела послать бедняжке Изабелле подарок, ведь свои драгоценности она пожертвовала Франческо, чтобы он мог снарядить армию.

— Беатриче, с каких пор ты утратила веру в меня? — спросил Лодовико. Печаль затуманила его черты. — Я спрятал сокровища в подземельях замков. Когда французы находились в двадцати милях от Милана, это показалось мне вполне благоразумным шагом. Деньги и драгоценности оставлены на хранение у родственников и друзей по всей Италии.

— Но мессир Гвалтьери сказал, что деньги ушли на долги миланской знати и теперь вы вынуждены повышать налоги, а это непременно приведет к недовольству горожан!

— Миланцам придется смириться. Они ценят красоту и удобства. Они хотят прославлять Господа в позолоченном и богато украшенном соборе, но не хотят платить за все эти усовершенствования. Таковы люди! К тому же, дорогая моя, мессир Гвалтьери знает не более того, что я счел нужным ему рассказать.

«Как и я», — подумала Беатриче, но слова Лодовико успокоили ее.

— Иди ко мне. — Герцог открыл объятия жене. — Если ты будешь так волноваться, ребенок родится беспокойным.

Беатриче шагнула вперед и упала в объятия Лодовико. Она закрыла глаза и потерлась щекой о бархат его камзола. Беатриче уже не хотелось докапываться до истины. Лишь бы эти покой и безмятежность, которые она находила в его объятиях, длились вечно!

ГЛАВА 8

LA MORTE

(СМЕРТЬ)

Лодовико Сфорце, герцогу миланскому, от Леонардо Флорентийского

Ваша светлость, до меня дошли слухи, что настоятель Санта Мария делле Грацие жаловался Вам, что работа над фреской «Тайная вечеря» в трапезной монастыря стоит на месте. Уверяю Вас, фреска почти завершена, за исключением головы Иуды. Всем известно, что Иуда — отъявленный злодей, и я желал бы, чтобы дьявольская натура отражалась в его облике. Поэтому вот уже около года днем и ночью я неустанно обхожу улицы Борчетто, где обитают все городские отбросы. Однако до сих пор мне не удалось обнаружить лица, которое воплотило бы в себе всю мерзость предательства. Найдя подходящую модель, я тут же завершу фреску. Если поиски окажутся безрезультатными, мне придется использовать лицо самого настоятеля, который вполне отвечает моим требованиям. Меня останавливает только нежелание сделать его предметом насмешек в собственной трапезной.

Отвечая на обвинения, что я забросил фреску, хочу заверить Вас, что тружусь над ней по меньшей мере два часа в день. Лучшие умы достигают многого лишь тогда, когда трудятся над малым. Только так можно найти то, что давно ищешь.

2 ЯНВАРЯ 1497 ГОДА, МИЛАН

Беатриче стояла под высокой аркой, которую поддерживали четыре внушительные колонны. Этому склепу предстояло стать местом ее последнего упокоения. После того как Браманте завершил отделку, они с Лодовико часто приходили сюда, чтобы полюбоваться работой мастера, помолиться и присмотреть за строительством гробницы, в которой когда-нибудь обретут покой. Беатриче не удивляло, что Лодовико стремился так отдалиться от брата и остальных грешных Висконти, похороненных в Дуомо. Вряд ли герцогу в будущем хотелось лежать рядом с Джаном Галеаццо — слухи о причастности Il Moro о к безвременной кончине последнего носились в воздухе, словно грифы-стервятники. Лодовико всегда отрицал, что виноват в смерти юного герцога, но едва ли ему хотелось провести вечность рядом с мстительным призраком Джана. Церковь Сайта Мария делле Грацие располагалась на другом конце города, у ворот Порта Верчеллина. На таком расстоянии Лодовико мог не бояться злобных духов, обитавших в соборе Дуомо.