Молитва - Янси Филип - Страница 72

нас меняется настроение. В отношениях существует разная степень автономии партнеров,

разная зависимость друг от друга. В любых взаимоотношениях бывают и периоды особой

близости, и периоды, которые можно назвать «сезоном засухи». Потому прочность,

например, брачного союза стоит оценивать не по воспоминаниям супругов о вершинах

романтической любви, а по тому, как эта пара справляется с конфликтными ситуациями.

Отношения человека с Богом, которые он поддерживает посредством молитвы, тоже

имеют свой ритм. Моя сегодняшняя молитва — лишь одна из многих в течение всей жизни.

Поэтому в печальных псалмах, где так красноречиво выражено ощущение отсутствия Бога,

нередко встречается слово «вспомни». Псалмопевцы напоминают себе и Богу, что не всегда

в них присутствовали те же чувства, что сейчас. И их сегодняшние чувства не сохранятся

надолго. Слова, встречающиеся в псалмах, — «скрываешь», «оставил», «не удаляйся» и им

подобные — говорят о том, что Бог свободен и степень Его присутствия колеблется в самом

широком диапазоне. Поэтому плач богооставленности («Доколе, Господи?») сменяется

голосом надежды на то, что Бог снова явит Себя:

«Твердо уповал я на Господа,

И Он приклонился ко мне и услышал вопль мой; Извлек меня из страшного рва,

Из тинистого болота, И поставил на камне ноги мои

И утвердил стопы мои; И вложил в уста мои новую песнь — Хвалу Богу нашему» (Пс

39:2–4).

Доверие Богу

Итак, иногда мне кажется, что Бог отсутствует. Но если бы Он действительно

отсутствовал — ничто во Вселенной не смогло бы существовать. Я научился распознавать

«сезоны засухи» и больше не пытаюсь судить о действительности на основании ощущений,

которые я в данный момент испытываю.

Читая Библию, я вижу, каким образом складывались отношения Бога с некоторыми из

Его избранников. Авраам прошел через суровые испытания веры. Иов страдал без вины.

Иаков боролся всю ночь. Даже Сам Иисус однажды почувствовал, что Отец Его оставил.

Конечно, в отношениях с Богом я свободен. Иногда я пользуюсь этой свободой — не

слушаюсь Его, потакаю своим прихотям, пренебрегаю молитвой. Разве не логично, что и

Господь может пользоваться Своей свободой — хотя, конечно, иначе, чем я? Вот как писал

об этом Мартин Лютер:

«Когда мы пытаемся диктовать Богу, где, когда и как Ему действовать, мы Его

искушаем. Ведь таким образом мы пытаемся понять, действительно ли Он здесь. А еще это

значит, что мы ограничиваем Бога и пытаемся заставить Его поступать так, как угодно нам.

Это все равно, что пытаться лишить Бога Его божественность. Нам следует понять: Бог

свободен и не подчиняется никаким ограничениям. Не мы, а Он диктует нам, где, когда и

каким образом действовать».

Одно время я искренне искал способ укрепить свою веру. Я жаждал веры, о которой с

одобрением отзывался Иисус, — той, что всегда готова верить в чудеса. К сожалению, такой

веры я не обрел. Вера, которая у меня есть, основана на реальном опыте и является

результатом регулярного общения с Богом.

Я стал доверять Богу. Я поверил, что следовать Его воле — для меня наилучший выбор

(хотя почти всегда — выбор непростой). Новообращенный британец Джонатан Эйткен

говорит о подобной позиции так: «Я доверяю Богу. Но это не значит, будто Он гарантирует

мне, что со мной не случится того, чего я боюсь. Такая вера была бы иллюзорной. Напротив,

то, что меня пугает, вполне может произойти. Но с Божьей помощью даже зло в конце

концов обращается в добро».

Подобно тому как ученый строит вой теории на доказанных фактах, я в своей вере

опираюсь на то, что мне известно о Боге — в первую очередь, из жизни Иисуса Христа. Но

развитие и рост всегда предполагают прорыв за пределы известного — будь то поиски

лекарства от рака, первый шаг человека по лунной поверхности, молитва о прекращении

тридцатилетней вражды в семье или об искоренении бедности в городе. Иногда я даже не

представляю, каким может оказаться ответ на молитву, но я все равно молюсь, потому что

научился доверять Богу. Я верю, что Господь хочет исцелять больных и творить

справедливость, но я не знаю, будет ли Его желание исполнено так, как хотелось бы мне.

Молитва побуждает нас довериться Богу, сознавая, что Он управляет всем и за решение

мировых проблем отвечает Он, а не мы. Если я провожу с Богом достаточно много времени,

то неизбежно меняется мой взгляд на мир. Моя точка зрения приближается к точке зрения

Бога. Ведь, в конце концов, что такое вера, как не способность быть заранее уверенным в

том, что поймешь лишь по прошествии времени? 51

Когда я последний раз посетил Карла — прикованного к инвалидной коляске капеллана

— он объяснил мне, что по-прежнему молится и вполне уверен в том, что молитва действует.

51 *Англиканский богослов Остин Фаррер описывает доверие следующим образом: «Христианин, который

знает собственное сердце, мог бы молиться примерно так: Боже, я хочу дать Тебе тот дар, которого Ты

столь сильно желаешь. Я хочу отдать Тебе самого себя, раз и навсегда, и не отрекаться от этого дара.

Боже, я сам не могу отдать себя в Твои руки. Я не сумею это сделать. Но я могу отдать себя в Твои руки,

потому что, хоть я и не в состоянии удержать себя в Твоих руках, они удержат меня — Твои руки, Твои

сильные и нежные пальцы, которые всегда поддаются, но никогда не отпускают. Твои мудрые и умелые

пальцы, которые так нежно укрощают мои маленькие восстания, что мне надоедает пытаться уйти от них,

и я, наконец, успокаиваюсь на Твоих пронзенных руках. — Прим. авт.

«Меня поддерживают молитвы других людей, — сказал он. — Я читаю письма и

открытки с выражением поддержки, в том числе от незнакомых людей. Когда мои силы

иссякают, я черпаю в них силу. После операции на позвоночнике ко мне подошел

анестезиолог и сказал: «Я позвонил прихожанам моей церкви в Луизиане — они молятся за

вас». В другой раз женщина-хирург, афроамериканка, молилась за меня перед началом

пластической операции рта, поврежденного при падении с велосипеда. Это была

замечательная, живая и подкрепляющая молитва.

Я не сомневаюсь в силе молитвы. Я только не могу понять, почему мне почти всегда не

хватает ощущения Божьего присутствия. Это ощущение мне хорошо знакомо. Перед тем как

мои летчики должны были лететь в Косово или в Персидский залив, я перед взлетом обходил

все самолеты и молился вместе с каждым экипажем под крылом их самолета. Некоторые

оставляли мне письма к любимым на случай, если они не вернутся. Именно в такие

решающие моменты Бог ощутимо присутствовал с нами. Почему же Он не приходит ко

мне?»

Карл знаком попросил меня следовать за ним и покатился вниз по коридору в спальню.

Там он рассказал мне, что однажды у него появился пролежень от неподвижного сидения в

инвалидном кресле, и ему пришлось провести в постели несколько недель. До этого он уже

перенес тромбоз и тяжелую инфекцию, и вот — снова был вынужден лечь в постель. Карл

прервал свой рассказ и показал на стену, на которой висели две русские иконы.

«В нашей традиции иконы не приняты, — сказал он. — Но когда я лежал в постели, эти

два образа стали для меня окном в другой мир. Я особенно остро чувствовал себя

оставленным Богом и задавался вопросами: «Есть ли Ему до меня дело? Есть ли хоть какой-

то смысл в молитве? Может ли молитва что-то изменить?»