Молитва - Янси Филип - Страница 85

пластиковых роз. Пламя еще не успело распространиться, и она потушила его подушкой.

Другие рассказывали о чудесах, благодаря которым им или их близким удалось выжить во

время Второй мировой войны. Еще одна дама рассказала, как ее муж подавился булочкой.

Он задохнулся бы, но мимо проходили два врача «скорой помощи», которые спасли ему

жизнь с помощью приема Хеймлиха 62 .

Я услышал также о молитвах за мир на планете и о молитвах против несправедливости.

С этими молитвами ветераны прошли через жуткое время Второй мировой, а потом через

эпоху холодной войны, когда гибель грозила всему роду человеческому. Одна

афроамериканка вспоминала свои детские молитвы. Она росла на Юге, где в то время

чернокожие считались людьми второго сорта. Кто бы мог тогда подумать, как все

изменится?

Меня интересовали молитвы, оставшиеся без ответа, но большинство моих пожилых

собеседников предпочитали говорить об ответах на молитвы. Каждому из них было что

рассказать о семейных трагедиях и о проблемах со здоровьем, но эти события почему-то не

подорвали их веру в молитву.

Потом я бродил между кроватями и инвалидными креслами в том корпусе, где сидели и

лежали обитатели, нуждающиеся в особом уходе. Одного джентльмена так скрючило, что

его подбородок лежал на подлокотнике инвалидной коляски. Некоторые старики были в

ортопедической обуви, кто-то нервно мычал, у кого-то изо рта текла слюна, некоторые

храпели. Одна женщина с отсутствующим видом размахивала бананом, зажатым в руке.

Другая без конца повторяла одну и ту же фразу. Я пытался поговорить и с ними, но их разум

уже померк. Все известные им секреты молитвы были утеряны безвозвратно.

Я покидал этот приют в твердом убеждении, что единственное объяснение загадки

безответных молитв заключено в словах апостола Павла из Послания к коринфянам: «Теперь

мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, тогда же лицом к лицу; теперь знаю я

отчасти, а тогда познаю, подобно как я познан» (1 Кор 13:12). Ни один человек, каким бы

мудрым и духовным он ни был, не способен объяснить пути Господни. Никто не в состоянии

понять, почему совершилось такое, а не другое чудо, почему явное вмешательство Бога

произошло здесь, а не там. Подобно апостолу Павлу, мы можем только верить и ждать.

ГЛАВА 18. МОЛИТВЫ О ФИЗИЧЕСКОМ ИСЦЕЛЕНИИ

«Прощаются тебе грехи твои», — мне вслед промолвил Он.

«Что ж, хорошо, — подумал я, — но приходил я не за этим». И

обернулся, и спросил: «Но исцелен ли я?» Тогда Он ближе подошел.

Сказал, не поднимая глаз: «И это тоже…»

Рейнолдс Прайс

Большая часть молитв, которые я слышу в церкви, — это молитвы о больных. Такой

62 *Прием Хеймлиха — резкий толчок кулаком под диафрагму. Считается самым эффективным методом

удаления инородных тел из верхних дыхательных путей. — Прим. пер.

явный дисбаланс сразу бросается в глаза — как если бы священник каждое воскресенье

произносил проповеди только по Книге Иова. Оно также отчетливо показывает: когда

болезнь дотрагивается до нас своей тяжелой рукой, мы инстинктивно тянемся к Богу.

Меня попросили провести в церкви беседу на тему «Что я узнал о страдании». Я принес

с собой толстые папки с письмами, пришедшими в ответ на мои книги о страдании. Перед

беседой я выложил письма на столе перед собой. Получилась огромная кипа, около тысячи

писем. В каждом — история, обычно трагическая. И почти в каждом — мучительные,

жгучие вопросы об исцелении тела.

Вот письмо от супружеской пары. Они активно участвовали в жизни церкви. В 1991

году их сын — умница, спортсмен, лидер молодежного служения — уснул за рулем своего

зеленого пикапа «Датсун». В результате автокатастрофы он получил разрыв аорты и был

парализован ниже пояса. Тридцать тысяч человек, члены дружной общины, молились о том,

чтобы Бог исцелил его. Старейшины совершали помазание больного елеем. О нем молился

проповедник общенациональной телевизионной христианской программы. Прошло

пятнадцать лет, но молодой человек по-прежнему парализован. «Где ответ на молитвы —

тот, о котором я так жаждала рассказать друзьям? — пишет мать. — Где мой небесный Отец,

Который наблюдает полет ласточки и любит моего сына больше, чем люблю его я?» Ее муж

еще более резок. «Какова цена наших молитв?» — спрашивает он.

Женщина из Новой Зеландии пишет о своем полуторагодовалом сыне. Он родился с

синдромом Дауна. Небольшой процент людей с синдромом Дауна — в том числе и ее

ребенок — страдает мегакариобластной лейкемией. При этой неизлечимой болезни

нарушается кроветворная функция костного мозга, а также нормальный состав крови и

работа некоторых ее клеток. Патологически увеличенная селезенка мальчика заполняет

область таза, и он не может сидеть. Ребенок перенес уже девять полных переливаний крови.

Мать, конечно же, молится. Особенно отчаянно она умоляет Бога смилостивиться над ее

малышом, когда крепко прижимает к себе сына, чтобы он судорожными рыданиями не

мешал врачу попасть иглой в крохотную вену.

В двух разных письмах описана хорея Гентингтона — одно из самых тяжелых

прогрессирующих наследственных заболеваний головного мозга, при котором разрушаются

нервные клетки. Название этой смертельной и неизлечимой болезни происходит от

греческого слова «choreia» — «пляска»: действительно, больной совершает беспорядочные,

отрывистые, быстрые движения, которые он практически не в состоянии контролировать.

Кроме того, хорея приводит к интеллектуальной деградации, а на последних стадиях

наблюдается ярко выраженное слабоумие. Если человек является носителем гена хореи

Гентингтона, то болезнь с пятидесятипроцентной вероятностью проявляется у его потомков.

Женщина, автор одного из писем, впервые узнала, что является носителем этой болезни,

когда в возрасте тридцати одного года заболела ее дочь. Теперь симптомы болезни

появились у двадцатисемилетнего сына. «Он очень зол на Бога, — пишет мать. — Он точно

знает, что ему предстоит, потому что в течение трех лет наблюдал, как разрушалось здоровье

его сестры». Во втором письме мужчина пишет о том, что диагноз «хорея Гентингтона»

только что поставлен его брату — а это значит, что с вероятностью пятьдесят процентов

заболеет и он. Трое детей-подростков автора письма могут заболеть с той же

пятидесятипроцентной вероятностью. Он пока не решается сделать анализы, чтобы точно

узнать свою судьбу. «Имеет ли смысл молиться, чтобы избежать приговора, записанного в

генах с момента зачатия?» — спрашивает этот человек.

Во многих письмах я читаю об осуждении и о бестолковых советах, которые

страждущим приходится слышать от членов церкви. Похоже, что некоторые христиане

считают, будто страдания человека свидетельствуют о его недостатках: то ли он несет

наказание за грех, то ли для исцеления ему не хватает веры. Эти суждения, подобные речам

друзей Иова, способны ранить намного сильнее, чем физическая боль.

Я ни в коем случае не хотел бы умалить чью-то веру. Дерзновенную веру высоко ценит

Сам Христос. Но гора писем убеждает меня: тот, кто насаждает ложную надежду на

физическое исцеление, приносит ни с чем не сравнимый вред. Поверьте, больше всего на

свете я хотел бы сказать родителям ребенка с синдромом Дауна или семье, с ужасом

ожидающей проявления симптомов хореи Генгтинтона: «Верьте — и Господь исцелит

болезнь». Но я не могу так сказать: я не знаю ни одного случая чудесного исцеления от этих

заболеваний, а вселять ложные надежды — крайне жестоко.