Высота (СИ) - Коваленко Мария Сергеевна - Страница 49

49

Минут через двадцать, когда в столовой все разошлись, к Марине подошла мать. Молодая женщина курила и не обращала ни на кого внимания. Слишком паршиво было у нее на душе. Планы полетели псу под хвост, дорога во Францию закрыта, и надо как-то начинать жизнь заново. Без денег, без связей и без друзей.

— Маришка, — Анастасия Павловна облокотилась рядом с дочерью на деревянные перила, мечтательно осмотрела округу. — Я в обед уезжаю. Вы с Женей остаетесь или едите со мной?

Молодая женщина немного помолчала, сделала пару затяжек и внимательно посмотрела на мать. Было что-то в этом взгляде тоскливое и обреченное.

— С тобой поеду. Нечего мне здесь делать.

— Правильное решение. Не надо, злить Глеба. Ему не до тебя.

— Это, как раз, я поняла… — аккуратно затушила сигарету в пластиковый стаканчик. — Не ожидала… Она ведь моложе его лет на пятнадцать.

— На двенадцать, — поправила Анастасия Павловна. — Не такая уж большая разница. Да и Карина девушка не ветреная. Им вместе будет хорошо.

— Мам! — отмахнулась красотка. — О чем ты говоришь? Глеб признает только одну женщину, ей и покланяется. Ее величество Высота!

— Маришка, он взрослый мужчина. Парашюты парашютами, но своя семья важнее, а с Кариной это возможно. Девочка его сильно любит.

Дочь в ответ горько рассмеялась.

— Любит, семья… Мам, у Булавина даже слов таких в лексиконе нет! — ее глаза горели гневом. Слишком многое вдруг припомнилось из прошлого. — Меня он тоже когда-то по-своему любил, и я его. Да-да, не кривись! Любила я его, иначе, зачем бы беременела и дочку рожала?

— Марина, не знаю, кто из вас там кого и как любил, но ушла ты некрасиво!

— Наша песня хороша, начинай сначала! — хлопнула в ладоши дочь. Она, как наяву, вспомнила свой первый брак: постоянные соревнования, сборы и показательные выступления. Больницы, частые переломы, квартира, заваленная парашютным барахлом и медалями мужа. Он почему-то считал, что ей они также важны. Тьфу! Да она бы выменяла любую из них хотя бы на неделю нормальной семейной жизни! — Знаешь, что… Вот вы все за эту девочку радуетесь, а зря. Мне, лично, ее жаль.

— Ну, знаешь ли…

— Не перебивай! — строго оборвала она мать. — Пройдет несколько месяцев, может год, и эта ваша Карина сбежит от него подальше, чтобы не видеть и не знать ничего. Если любит — сбежит точно! Когда в соперницах голубое небо и свободный полет, женщинам надеяться не на что!

— Ты не права! — Анастасия Павловна крепко сжала деревянный поручень. Было что-то тревожное в словах дочери.

— Ха! А ты спроси у Ивана Кузьмича, почему он до сих пор бобылем бегает!

Удар попал в цель. Пожилая женщина и сама не раз задумывалась, отчего здоровый, неглупый мужчина одинок. Как развелся по-молодости, так и не женился ни на ком. Всегда один, всегда среди парашютов, самолетов и таких же влюбленных в спорт безумцев, как и сам. Даже их редкие свидания связью назвать нельзя. Так, совместное поедание котлет с переходом на «чай». А ведь свободные отношения в их возрасте откровенно попахивают одинокой старостью.

Любая ее отчаянная попытка начать разговор непреклонно оканчивалась анекдотом или веселой историей из жизни инструктора. А ей оно надо? Вечно ждать случайных встреч, телефонных звонков раз в месяц и букета, одного в пятилетку…

— Задумалась? — невесело улыбнулась Марина. — Есть от чего. Так что девочке этой я не завидую. С такими, как Булавин, комфортно жить только ради денег, секса или положения в обществе, но по любви…

— Все, не каркай! Много ты Глеба знаешь! Лучше скажи, как сама дальше планируешь жить?

Вместо ответа красотка порылась в сумочке. Через минуту в ее руках лежало три визитки с номерами личных телефонов.

— Вчерашний улов, — без особой радости пояснила дочь. Затем брезгливо кинула аккуратные прямоугольники бумаги в урну, рядом с крыльцом. — Не хочу! Меня в штаты одно модельное агентство приглашало, еще в Париже на них подрабатывала время от времени. Пришла пора брать судьбу в свои руки.

— А дочку?

— Женя со мной поедет! — сказала, как отрезала. — Я без нее никуда!

Спорить Анастасия Павловна не стала. У нее свой бизнес, времени свободного нет, а Глеб… Не до дочки сейчас Булавину, он, конечно, в жизни не признается, но куда ж денешься от правды.

Они еще немного постояли в молчании, а потом из здания администрации показалась знакомая парочка. Мужчина за талию прижимал к себе девушку, о чем-то тихо говорил, а она в ответ счастливо улыбалась.

— Позови, как отъезжать будешь, — на прощание сказала матери Марина и, не оглядываясь, направилась к себе.

К чужому счастью завистью она не пылала, сама проходила, знала. А еще знала его цену. Осилит ли молоденькая девушка путь, который предстоит? Не известно! Сейчас они оба улыбаются, думают о хорошем, и небо над головой без единого облачка. Кто же в такие моменты думает о плохом?

И Марина не думала. Для ее ночью период Глеба Викторовича Булавина закончился навсегда.

Им она переболела давно, потому и решилась приехать, попробовать начать заново, по-другому… Не вышло. Обидно, досадно, но жизнь должна продолжаться, чего бы это ни стоило. А любовь… Без этого научилась жить еще пять лет назад. Не так уж сложно: меньше боли, меньше волнений, качественный секс и дорогие украшения. Чем ни сказка?

Пальцы, подрагивая, потянулись за новой сигаретой.

Глава 18. Совместная жизнь

Научи меня быть счастливым

Вереницей долгих ночей,

Раствориться в твоей паутине и любить ещё сильней.

«Научи меня быть счастливым» гр. «БИ-2» Часть 1

Дольф угрюмо смотрел на любимого хозяина, но тот в последнее время на него не реагировал, то летал под облаками, то пялился за зад своей новой подружки и глупо улыбался. Хоть вой! Он ведь теперь и спит с ней в одной комнате, выставив питомца за дверь! А где ежедневные почесывания брюха, где серьезные разговоры перед сном, где деликатесы из ближайшего зоомагазина? Куда все пропало? И за что? Несправедливость…

Пес нервно вильнул обрубком хвоста и, с трудом передвигая кривыми лапами, направился в кухню. Хоть там его любят!

Булавин скинул с плеч парашютный ранец, пролистал записи Кузьмича с последними показателями команды, задумался. Все шло не так, как он планировал, медленнее. Если за ближайший месяц нужных результатов добиться не получится, делать ему на соревнованиях нечего, а ведь так хотелось. За три недели упорных ежедневных тренировок он с трудом достиг показателей Насти, причем, если с точностью особых проблем не было, то акробатика откровенно хромала. Не было прежней легкости, четкости и координации. Слон в посудной лавке — точнее и не скажешь. И это бывший чемпион, результаты которого до сих пор образец для всех обучающихся…

«Дело — дрянь! — горько подумал Глеб. — Похоже, придется послушаться Кузьмича».

Погруженный в свои мысли, Булавин даже не заметил, как сзади подошла девушка и нежно обняла его за спину. Сердце екнуло. Поначалу привыкнуть к тому, что она рядом и в любой момент может прикоснуться, обнять, да что уж обнять — поцеловать может, никак не выходило. Постоянно отвлекало, он в ответ молча злился, уворачивался, когда получалось, а потом привык.

Не сразу, помаленьку, от поцелуя к поцелую, впал в такую зависимость, что теперь после приземления сам искал ее взглядом и предвкушал очередное лакомство. Карина сильно не сопротивлялась, довольно подставляла губы и сама бросалась на шею. Три недели рая.

— Устал? — прошептала девушка на ушко.

— Как черт! — оторвавшись, наконец, от журнала, повернулся к ней лицом и вдохнул аромат. — Ты что плюшки ванильные ела?

— М-да, и правду говорят, что у голодных мужчин обоняние не хуже собачьего… — Карина едва ощутимо провела пальцами по лицу любимого. В уголках глаз складки стали выразительнее, чем раньше, губы немного обветрились. — Пойдем в комнату, горячий душ и свежие плюшки бабы Нюры кого угодно поставят на ноги!