Высота (СИ) - Коваленко Мария Сергеевна - Страница 53

Машина уже въехала в город, и предательские воспоминания всколыхнулись в памяти. Месяц назад точно такой же дорогой Булавин вез ее домой. Тогда тоже все казалось сказочным и прекрасным. Горячая ночь, наполненная страстью, нежный поцелуй на прощание и измена. Месяц… На душе заскребли кошки.

— Глеб, ты позвонишь мне? — вопрос сам слетел с губ. Потом припомнила, как в прошлый раз просила звонить и испугалась еще сильнее.

— Да, конечно, — не отрывая взгляда от телефона, машинально ответил он.

Машина резко затормозила и остановилась у обочины.

— Булавин, — в зеленых глазах читались испуг и ярость. — Ты хоть понимаешь, что будет, если ты, как в прошлый раз… Я никогда не прощу!

Глеб удивленно моргал. Постепенно смысл сказанного дошел до сознания, и губы растянулись в печальной улыбке.

— Милая, а мне казалось, что тебе нравится мой способ просить прощения, — попробовал отшутиться.

Карина молчала.

— Девочка, неужели ты всерьез думаешь, что я…

— Думаю. Всерьез.

— Ух, как все плохо! — процитировал ее же слова. — Ну, хочешь, я после работы заберу тебя к себе? Или сама приезжай, ключи ж есть.

— Нет… — девушка тряхнула головой, словно разгоняла плохие мысли, затем завела машину. — Не надо. Работай спокойно, мне все равно нужно дома побыть. Месяц уже родителей не видела.

— На этом и порешили, — и Булавин снова уткнулся в смартфон.

Автомобиль Карина остановила в квартале до своего дома. На месте ли отец, она не знала, но уж очень не хотелось попадать под серьезный родительский допрос. Вряд ли старомодному отцу понравятся их с Глебом отношения. Секс, работа, сожительство… — сама не знала, как лучше обозвать эту странную связь. Их не связывали никакие обязательства или клятвы, даже о чувствах до сих пор не было сказано ни слово, а ее робкое «люблю» на пике страсти Булавин, казалось, не слышит. Привык, наверное, слышать из уст опытных любовниц.

— Ты дальше вести сам сможешь? — отстегивая ремень безопасности, спросила девушка. Голос не дрогнул. — Если нужно я могу отвезти тебя и вернуться на общественном транспорте.

— Все нормально. Не такая уж я развалина, — Глеб тут же вышел из машины, помог забрать вещи из багажника.

Карина забросила на плечо небольшую дорожную сумку и уныло посмотрела по сторонам. Все было таким знакомым. Недалеко ее дом, маленький парк с неработающим фонтаном, крошечный магазинчик, возле которого целыми днями грустно глядит на прохожих бездомный пес — сколько лет уже они привычная часть ее жизни! Все неизменно, постоянно и так хочется вырваться, навсегда остаться в другой, новой жизни, где есть он, их просторная комната в аэроклубе, яркие звезды над деревянным крыльцом и надежда…

— Ты точно позвонишь?

Глеб уже пристегивал ремни и продумывал, какой дорогой быстрее добраться до центра.

— Что? — он поначалу не расслышал. — А, перезвонить? Да, конечно!

— Увидимся, — махнула она на прощание.

— Пока, милая!

Ни поцелуя, ни объятий, ни теплых слов. Подсматривай сейчас за ними папенька, даже оправдываться бы не пришлось. Холодок пробежал на душе. «Изменится ли это когда-нибудь?» — невесело задумалась Карина.

Булавин весь день крутился, как белка в колесе. Банк, исполком, офис, снова исполком, снова офис. К вечеру устал даже завхоз, которого он временно привлек в качестве личного водителя. И ведь не первый раз вести бизнес в таком режиме: то удаленно, то лично, но сейчас все казалось в десятки раз труднее. Секретарь за день приготовила не менее пяти кружек кофе, он пил и продолжал дальше. Отчеты, ведомости, приказы, совещания. Замучил всех работников, и даже принтер сломался, не выдержав нагрузки.

Когда к окончанию вечера с визитом заявился один из постоянных поставщиков, Глеб готов был бросить в стену собственный калькулятор.

— Что, Викторович, — гость развалился в удобном кресле напротив. — Укатали Сивку крутые горки?

— Не то слово, — развязал галстук и кинул в верхнюю полочку стола. — Хоть ты, Константинович не домогайся! И без того весь в мыле.

— Заметно! Ты, говорят, в спорт вернулся?

— Вернулся, но фирму я тебе не продам! — эти разговоры у них велись давно и не в серьез. Обоим было выгоднее сотрудничество, чем банальное поглощение. Вместе не один пуд соли съели, а уж сколько не самых законных сделок прошло гладко благодаря друг другу.

— Это, конечно, жаль, — хохотнул тот. — Фирма у тебя хорошая, выгодная…

— Ты сейчас точь-в-точь, как кот из Простоквашино про свою корову.

— До чего же бывают люди до чужого добра жадные, — цитатой ответил посетитель. — Слушай, Глеб. Я вообще график поставок на следующий год обсудить хотел, но ты, похоже, уже нетрудоспособен…

В ответ Булавин решительно кивнул. Его трудоспособность закончилась где-то между вторым посещением исполкома и банком. Операционистка долго пыталась понять, что же хочет от нее незнакомый красивый мужчина в дорогом костюме, пока он рассеянно вспоминал, какой из кредитных договоров приехал расторгать.

— Такое ощущение, что тебе пятьдесят пять, а не тридцать пять, — вздохнул поставщик. — Кстати, а юбилей ты нам зажал! Мы с замом твою секретаршу в обе щеки торжественно расцеловали, веник подарили, а тело именинника так и не увидели. Не хорошо!

— Константинович, у меня такая запарка была… Не поверишь, — о том, что запарка была в виде трех женщин, он предпочел умолчать.

— От тебя проставона вечно не дождешься. А знаешь… — мужчина хлопнул себя ладонью по лбу. — Сегодня у тебя есть шанс исправиться. Мы с замом и парочкой чиновников в баньку идем. Давай с нами! Ты ж в своем лесу бани наверняка давно не видел, а так попаришь кости, гляди и снова на тридцать пять годков сойдешь.

— Неожиданно… — Глеб откинулся в кресле и задумался. Работать он все равно сегодня больше не сможет, а спать пока не охота. Пять кружек кофе, которые по идее должны были помочь собраться и не уснуть днем, сказались именно сейчас. Голова варила слабо, сна не было ни в одном глазу.

— Он еще думает! — возмутился Константинович. — Все, сворачивай работу. Прямо от тебя сейчас и поедем. Простынки там выдадут, не баись за свой Армани!

— Ай! — махнул рукой Глеб. На сегодня он с работой управился. — Да гори все синим пламенем! Поехали.

— Узнаю своего самого жадного покупателя, — хохотнул гость.

Через полчаса оба, обернутые до пояса в простыни, уже сидели на деревянных лавках и активно потели. Элитная частная сауна была на всю ночь предоставлена в распоряжение их небольшой мужской компании. И пока в соседнем зале играла в бильярд парочка приглашенных чиновников, Булавин довольно расслаблялся в парилке. Жар от печки приятно обжигал кожу, помогал снять напряжение в затекших мышцах. Даже без алкоголя, который из-за режима был под запретом, мысли в голове шевелились медленно, как облака на голубом небе.

— Хорошо… — довольно протянул он и утер лицо уголком белой простыни. — Давно я так не расслаблялся.

— Ну да, это не из самолета, выпучив глаза, падать! — усмехнулся Константинович. — А сейчас еще мой зам с уловом явится, вообще хорошо дело пойдет.

— Это ты про баб? — недовольно скривился Булавин.

— Про них родимых. Витька у меня всегда с хорошим уловом приезжает, так что, Викторович, не криви морду, тебе тоже понравится.

— Не уверен…

— Глебка, я ж через два месяца женюсь! Не порть человеку жизнь, очень тебя прошу.

— Так у тебя предсвадебный загул? — Булавин устало потер глаза. — Наверно я отстал от жизни, но не понимаю. Зачем тебе бабы, если дома ждет будущая жена?

— Да ты небось головой вниз пару раз падал! — похлопал его по плечу собеседник. — Она у меня девушка молодая, из приличной семьи. Председательская дочка!

— А что, председательские дочки нынче в кровати ни на что не годны?

— Не, точно ударенный! — не нравилась ему такая беседа. — Викторович, а не ты ли сам красоток, как перчатки, меняешь? Должен знать, чем отличаются невинные девушки с влюбленными глазами от опытных любовниц. Да мне не то, что ноги ей раздвинуть, целовать и то порой стремно. Смотрит на меня, будто я любовь всей ее жизни, а мне тошно.