Дневник для Стеллы - Свифт Джонатан - Страница 119

119

21. Пустобрехи придумали новый способ изводить меня: письма, предназначающиеся мне, они иногда адресуют теперь лорду-казн[ачею], а иногда просто присовокупляют их к письмам, посылаемым ему; чаще всего это какие-нибудь прожекты или пасквили. Обычно проходит дня 3 или 4, прежде чем я удосуживаюсь их распечатать. — Как всегда по воскресеньям, я был нынче при дворе, куда хожу вместо кофейни, чтобы повидать знакомых. В прошлое воскресенье, после того как я побеседовал с сэром Уильямом Уиндхемом, к нему подошел испанский посол[959] и осведомился, правда ли, что это доктор С[вифт], после чего попросил сказать мне, что его повелитель, король Франции и наша кор[олева] обязаны мне больше, чем кому бы то ни было в Европе, после чего мы обменялись с ним поклонами и рукопожатием. Его слова, признаюсь, доставили мне большое удовольствие. Обедал я нынче у лорда-казн[ачея] и завтра опять должен с ним обедать, хотя (как говорит ДД) предпочел бы скорее уклониться от этой чести. Но с тех пор, как королева возвратилась из Виндзора, он не задерживает меня допоздна. Никак не удается выбрать время, чтобы повидаться с Фанни Мэнли[960], которая сейчас в Лондоне, но в один из ближайших дней я все же постараюсь ее навестить. Ее дядюшка Джек Мэнли, как я слыхал, едва ли протянет хотя бы месяц; это будет большой утратой для ее отца в Ирландии, потому что старик, я полагаю, служил ему главной опорой. Вопрос о заключении мира вот-вот, наконец, разрешится; лорд Болинброк сказал мне нынче утром, что 4 голландские провинции объявили о своем согласии с королевой, и мы ожидаем, что и остальные не замедлят последовать их примеру. Ноци, МД.

22. Лорд-хранитель печати обещал мне вчера при первой же возможности предоставить приход бедняге мистеру Гири, который женился и нуждается хоть в какой-нибудь прибавке к тому, что у него есть; он в высшей степени достойный человек. Несколько недель тому назад я получил письмо от Элвика, который был женат на Бетти Гири. Кажется, бедняжка прошлым летом умерла, а Элвик разбогател и скупает земельные участки. Обедал нынче у лорда-казн[ачея], который пригласил меня и на завтра. Я вручил лорду Болинброку поэму Парнела[961], в которую тот по моему настоянию вставил несколько комплиментов милорду. Последний был чрезвычайно этим доволен и прочитал нынче некоторые места из нее лорду-казначею, которому она тоже весьма понравилась. Парнел, без сомнения, на голову выше всех здешних поэтов. Лорд Болинброк велел мне привести его к нему на рождественский обед и, кроме того, лорд-казн[ачей] обещал мне повидаться с ним. Думаю, что в один прекрасный день это может сослужить Парнелу немалую службу. Вы ведь знаете Парнела, да и о его поэме я, кажется, уже говорил вам. Ноци длагоц[енные] МД.

23. Нынче утром я представил лорду Болинброку поэта по имени Дайпер, а заодно познакомил и с его новой поэмой[962], весьма недурной, а теперь я должен передать ему от милорда некую сумму. Я задумал сделать из него священника, он уже и так наполовину священник, поскольку был в свое время рукоположен в дьяконы и исполняет обязанности викария в небольшом сельском приходе, хотя здесь в Лондоне и ходит при шпаге. Это низкорослый, тщедушный, жалкий человечек, но в сутане у него будет вполне пристойный вид, и мы заставим лорда-казначея дать ему приход. Лорд Болинброк написал лорду-казн[ачею] записку с просьбой извинить меня на сегодня, так что я остался обедать у него в обществе испанского посла Монтелеона, наговорившего мне множество любезностей. Я просидел с ними до девяти, а сейчас уже начало одиннадцатого, и мой слуга меня запер, а между тем мне только теперь пришло в голову, что я рискую попасть в немилость у Тома Ли. Этот вертопрах навязался в знакомые к некоему Экершелу, служителю королевской кухни, который любезно обошелся с ним в Виндзоре из уважения ко мне, потому что я оказал этому Экершелу кое-какие услуги. Ли все приставал ко мне, чтобы я согласился провести вечер у него на квартире в обществе этого Экершела. Я несколько раз отнекивался, пока, в конце концов, не вынужден был пообещать, что приду нынче вечером, но у меня это совсем вылетело из головы, пока я не очутился под замком. А сейчас, сколько я ни звал, все было напрасно: слуга, видно, уже завалился спать, так что мне придется завтра послать Тому Ли свои извинения. Признаться, я его не переношу, и, если мне случается встретить его в парке, стараюсь вести себя с ним как можно более сдержанно. Если бы только этот мошенник знал, как он выводит меня из себя. Однажды он осведомился, отчего это я не засвидетельствую своего почтения епископу Дроморскому[963], на что я ответил, что не имею чести быть с ним знакомым и потому не осмеливаюсь и прочее. Приняв мои слова за чистую монету, он стал уверять, что епископ нисколько не высокомерен и прочее. — Как-то он стал рассказывать мне, какие несправедливости чинит один судья в Ирландии; «Отчего же его в таком случае не сместят?» — спросил я, на что он ответил: «Полагаю, что епископам, вам, мне, и прочим лицам духовного звания следовало бы собраться и посоветоваться по этому поводу». Тогда я извинился и сказал, что не могу быть полезен в такого рода делах. «Отчего же, — возразил он, — каждый может хоть чем-нибудь быть полезен». Ну, не угодно ли, каким странным способом он ухитряется досадить мне: ведь этот пес прекрасно знает, что мне достаточно сказать полслова, чтобы добиться большего, нежели всем им вместе взятым. Он делает это из свойственного ему высокомерия и зависти, а вовсе не в шутку и не из желания подразнить меня. Он один из тех, которые предпочитают, чтобы услуга лучше вовсе не была оказана, нежели оказана приватным лицом, да еще и к тому же его соотечественником. Надеюсь, эти материи вам понятны? Ноци, дл[агоценные] плоказницы, потому что я лягу баиньки.

24. Нынче обедал с канцлером казначейства, поскольку хотел, чтобы он ознакомился с некоторыми из моих бумаг, но ничего из этого не вышло; и еще я посредничал между семейством Гамильтонов и лордом Эберкорном, стараясь привести их к соглашению, и полагаю, что они так и сделают. Лорд Селкерк[964], брат покойного герцога, должен приехать в Лондон с тем, чтобы отправиться во Францию и предъявить там свои права. Министры склонны думать, что притязания Гамильтонов будут в какой-то мере удовлетворены, вот почему они уполномочили меня посоветовать Гамильтонам договориться с Эберкорном, который запросил 4 часть; если же они не уступят, он поедет во Францию и испортит им все дело. Ноци, судалыни.

25. [Весерого вам Лождества, весерого вам Лождества! — Я поздравил вас первый! Зелаю вам этого тысяцю лаз от всего селдца.] Нынче я привел Парнела на обед к лорду Болинброку; он очень хорошо держался, и милорд остался чрезвычайно им доволен. В 8 утра я побывал в дворцовой часовне, а потом еще и в церкви, а к десяти причащение уже закончилось. Кор[олева] при богослужении сегодня не присутствовала из-за приступа подагры в руке; возвратясь из церкви, я так засиделся у себя в комнате, что пропустил время, когда следовало отправиться ко двору. Говорил ли я вам, что кор[олева] пожелала, чтобы при дворе теперь каждый день устраивали приемы. Ноци, длаплоказницы.

26. Я зашел к герц[огу] Орм[онду], чтобы пожелать ему счастливого Рождества, и дал полкроны его привратнику. Придется раздать этой бpaтии не менее дюжины полукрон. Обедал с лордом-казн[ачеем], который выговаривал мне за то, что я 3 дня кряду носу не казал, он необычайно любезен, ч[ума] его забери, но не столько из вежливости, сколько из корысти. Говорят, будто Макартни укрылся в Ирландии. Не находите ли вы забавным, что, когда на сего джентльмена напали разбойники, он не нашел ничего лучше, как уведомить их, что он — Макартни, а они в ответ на это препроводили его к мировому судье в надежде на вознаграждение[965], однако мошенников тотчас же усадили за решетку. Ну, разве это не свидетельствует о чрезвычайном присутствии духа? Впрочем, вы наверно, уже о сем наслышаны, ведь Граб-стрит не замедлила откликнуться, Лорд Бол[инброк] сказал мне нынче, что после обеда мне придется удалиться, поскольку лорд-казн[ачей], он и прочие намерены заняться делами, на что я ответствовал, что мне надлежит знать их дела не меньше, нежели кому бы то ни было, раз именно мне предстоит их оправдывать[966]. После чего все гости ушли, а я остался вместе с членами кабинета, и в итоге их дела оказались настолько важными, что я едва не заснул. Я ушел от них в 9, а сейчас уже 12. Ноци, МД.

вернуться

959

…подошел испанский посол… — Маркиз де Монтелеон, незадолго перед тем прибывший в Англию в качестве посла.

вернуться

960

Фанни Мэнли — дочь министра почт Ирландии Айзека Мэнли.

вернуться

961

Я вручил Болинброку поэму Парнела… — «Опыт о различных стилях в поэзии» («An Essay on the Different Stiles in Poetry»).

вернуться

962

…новой поэмой… — «Дриады, или Пророчество нимфы».

вернуться

963

Епископ Дроморский — Тобайас Пуллин (1648—1713); Свифт упоминает его в числе тех, кто питал особое уважение к Стелле.

вернуться

964

Лорд Селкерк — Чарлз Дуглас (1663—1739); его отец граф Уильям Селкерк, женившись на герцогине Анне Гамильтон, сам получил этот титул пожизненно; убитый на дуэли Джеймс Гамильтон был его братом, и теперь вместе с матерью и невесткой он притязал на то, чтобы титул герцогов Шательро перешел к ним. Был камер-юнкером при Вильгельме III и Георгах I и II.

вернуться

965

…в надежде на вознаграждение… — Правительство предлагало за поимку Макаргни 500 фунтов, а герцогиня Гамильтон объявила, что выплатит в придачу еще 300 фунтов.

вернуться

966

…мне предстоит их оправдывать. — По-видимому, Свифт имеет в виду «Историю последних четырех лет правления королевы».