Человек с железного острова - Свиридов Алексей Викторович - Страница 37

Снова мои разъяснения, и начинается наш совет – что дальше делать будем. Вариантов много, но реально пока осуществим только один – сидеть и ждать утра, которое, возможно, будет мудреней этого вечера. Впрочем, Чисимет просто так сидеть не желает:

– Если уж меня считают за темную силу, то я устрою нашим хозяевам веселую ночку, благо время позднее и по дворцу огни попригасали.

Итак, Чисимет ведет основную линию, Ар помогает, я маскировку кладу, а Анлен так, на подхвате, аккумулятор, и вот уже первая змейка темноты сгустилась и лежит, свернувшись в кольцо, а в воздухе начинаются движения и колебания. Двух змеек и трех марев вполне достаточно, за большим просто не уследить, и вот уже наши новоявленные призраки выскальзывают – кто в вентиляцию, кто в щель под дверью, а одно марево решает пойти огнями и исчезает в пламени почти догоревшего факела. Начинается работа, как в учебном центре в старое доброе время. Одну змейку сразу же ликвидировал эльф-стражник, я ее, видимо, плохо укрыл, а сопротивляться наши творения такого уровня не могут. Зато другие действуют весело и умело. Интересно видеть мир глазами призрака, хотя какие там глаза! Все серо, плоско, зато никакой темноты, и изредка появляется муаровый темно-синий фон – нижняя очаровка.

Я до полусмерти пугаю (не я, а подшефная змея, конечно) идущий сменяться караул, а чисиметово марево натыкается на спящего в поварне краболова. Он, краболов, сначала ошарашен всплывшими в воздух котлом и поварешкой, но быстро ориентируется, быстро запирает и так уже закрытую дверь и загоняет марево в угол, там ему приходится туго, и Чисимет ликвидирует подопечного. Остальная троица подбирается к комнатам, где, судя по всему, сидит сейчас Куранах. Чем ближе наши порождения к тем местам подбираются, тем труднее становится держать их в узде. Вот Чисимет пытается заставить змейку отойти от той двери, но она вся извивается, но с места ни на вершок, да и марева все сильней и сильней дрожат.

На меня эмоции не идут, только обзор, но даже просто глядя на Ара с Чисиметом, ясно, что что-то идет не так, как надо. Они попеременно то краснеют, то бледнеют, а мне все труднее и труднее гасить волны, взбиваемые там, у комнаты. Еще немного, и пойдут автоколебания, и тогда… Что будет тогда, Чисимет решает не выяснять. Он разом рассасывает плоды своих трудов и сбрасывает остатки в бесцветную тень. Что хоть случилось, объяснил бы неграмотному?

– Да я и сам не знаю, что, – говорит. – Как ближе туда, так мои призраки просто взбунтовались. Такое впечатление, что они другого хозяина почуяли, посильней меня намного. Хорошо, что вся теневая нечисть, которую я творю, по моему приказу исчезает раз и навсегда.

– Ага, – говорит ехидненько Ар, – исчезает.

И на пару новых, недавно зажженных факелов показывает, там из одного пламени в другое скачет уцелевшее марево. Попляшет в одном языке и в другой перейдет.

– Ну, это ничего, – Чисимет успокаивает. – Огневичок статья особая. Я его убить не могу, но и он нам вреда причинить ну, никак не сможет, так ведь, а?

Огневичок превращается в мини-Чисимета, согласно кивает головой и снова исчезает в пламени. Анлен очень уставшим голосом спрашивает:

– А этот, другой хозяин, он что, в этой комнате сидит?

Чисимет смеется:

– Что ты! Он, наверное, далеко очень, а в комнате только маленький его образ, на который направлен кончик его мысли. Но какая же у него сила, если даже сотворенные мною дурни рвались к нему, как бабочки на свет. Может быть, это и есть тот самый Друг, с которым Куранах советоваться хотел? Ладно, пока что лягу-ка я спать, устал я сильно, да и все, наверное.

И то верно, но перед отбоем нужно выполнить ритуал вежливости. Я подхожу к стене, поднимаю ковер, вынимаю вбитый полчаса назад в слуховое отверстие кляп и ору туда, что есть сил: «Спокойной ночи!!!» В ответ раздается невнятное ругательство. Итак, что день грядущий нам готовит? – с этой мыслью я и засыпаю.

Подъем здесь устраивают ударами в железный щит. Анлен еще перебирает волосы, когда к нам заходит четверо гномов и без лишних слов ведут в зал. Куранах молчит. Вместо него корявый гном объявляет, что «во исполнение воли короля великого Куранаха чужеземцы неизвестного прошлого с целью неясной к Пресному морю стремящиеся, а посему опасные для Союза Свободных Народов, а также как один из них бесцветного клейма носитель, направляются в Южный Край для блага и чистоты государства нашего и всего Светлого дела. Под надзором им пребывать одиннадцать лет, и потом отпущенными за пределы королевства быть. Или же быть им в Южном Краю вечно. Или же быть по срока истечению отправленными для очищения в места, для сего предназначенные. Или же быть им убитыми за непослушание и строптивость».

Вот так оно и бывает: берут нас под стражу и ведут на какой-то двор у стены. На нем десятка полтора телег, а на них клетки установлены. Гном с железным обручем и прозрачным камнем на нем брюзжит:

– Ну, куда теперь их девать? И так все забито!

Голос у гнома знакомый – ну да, тот самый, что в магнитофоне был. Итак, знакомец подходит ко мне и строго осматривает мешок, вытаскивает из него рацию, пару батарей и магнитофон, долго пытается понять, зачем мне это железо, и не обнаружив никаких скрытых свойств, отдает обратно – однако мягкие у них тут порядки! Затем команда – телеги со скрипом и скрежетом трогаются. В клетке со мной три человека, мрачный орк и еще кто-то неясный, хотя почему неясный – явный хаттлинг.

– Ну, – говорю, – привет честной компании. Кто за что?

Один из мужиков молча помогает мне снять мешок, а затем, коротко размахнувшись, организовывает мне зуботычину, а потом ногой в живот; я лежу в углу клетки, вытираю кровь с губ и размышляю, что же во мне такого гадкого, что не понравился так? Хаттлинг хихикает, а орк цедит: «Сам сначала расскажи».

– А что, и расскажу, и драться незачем. Путник я, иду к Пресному морю, а Куранах на мне бесцветку нашел и на юга отправил, и сотоварищей моих, чтоб не обидно было.

Тот, который бил, извиняется:

– Ты не обижайся, я уж думал, ты из этих, из дворцовых, уж больно нагло начал. А у нас тут народ простой и на них обиженный. Мы вот трое – с серыми клеймами, хаттлинг с запада пленный, а он…

Орк сам представляется:

– Вез таких же вот на очищение, да разбежались, а собрать лесные не дали. Вот теперь самого везут.

– А что там, на юге? – я интересуюсь.

– Болота. И в них всяческая живность и нежить. Их осушать надо, чтобы после Общего Дела было где жить.

– А что за «Общее Дело»?

– Ну, ты как с луны прямо слез, ей-ей. Общее Дело – это когда все станет хорошо, как в старые времена, о каких эльфы рассказывают. Но только уже не только для них, но и для всех народов, в Союз входящих.

Отходчивый мужик дополняет рассказ орка:

– А вообще, никто толком не знает, что это такое, и как все это будет. Куранах-то обещает со слов Друга, ну, и каждый понимает по-своему. Но говорят, что клейменных тогда отпустят, кто жив будет. Всему этому сейчас цена во.

Мужик сводит пальцы на микронное расстояние. Я бы дал еще меньше, но это мое личное дело. Я отхожу в угол, сдвигаю хаттлинга и начинаю думать. Конечно, мы сглупили, сунувшись к королю с открытой душой без разведки, но кто мог знать! Теперь не о прошлом, о будущем надо думать. С югов, конечно, надо сбежать, но куда? И как выручать Ларбо и летчиков? А может, с этих болот – да на бербазу, и оттуда уже устраивать спасательные операции – но на чем? Танка нет, самолета тоже. Или вот дурная мысль: выйти на этого самого Друга и его за жабры взять. Как же, взял один такой, но все же, видимо, только в нем ключ к тому, что в этих краях творится – ко всем этим южным болотам, гномо-эльфийским союзам, кстати, надо узнать такую вещь:

– Народ, а что, эльфы на юге тоже болота сушат да елки окучивают?

В ответ звучит дружелюбный хохот, а орк поясняет:

– Да они, если б так, от обиды перемерли б. Из эльфов да лупоглазых второе южное войско состоит.