Человек с железного острова - Свиридов Алексей Викторович - Страница 42

– Не худо бы познакомиться, раз судьба свела. Меня звать Алек, родом я с берегов Южного Моря, из-за хребта Красного, попал в здешние места колдовством злым, теперь вот домой пробираюсь. Поймали меня этим летом и, как «по неизвестности опасного», в подвале держали.

Идея поддерживается, и разной степени бодрости и хрипатости голосами представляется вся братия. Люди все с серыми клеймами, ждали отправки на очищение. Эльфы причин не назвали – мол, не для многих ушей; и на том спасибо, что хоть честно. Метисы – оба Властелиновы шпионы; а орк, у которого брови в комплекте, был нечист на руку и попался на обкрадывании какой-то лесной заначки. И наконец безбровый. Он не более не менее как взялся всех окрестных орков сколачивать в один организованный народ, и это у него начало получаться, но кто-то из своих же его выдал. Правда, цели и задачи свои безбровый пахан не объяснил, но надо думать тоже – взять верх после общего дела. Он говорил последним, сразу же поставил вопрос – кто, мол, куда. Мужики немного побубнили и решили – на запад, там еще не так строго, Куранаху не дает разгуляться Властелин, Властелину не дает разгуляться Куранах, и народ живет не особо пригнуто. Шпионы тоже на запад, им в здешних местах делать абсолютно нечего, даже по специальности. Эльфы как не слыхали, сидят и лежащего по волосам поглаживают. Безбровый объявляет с вызовом:

– А я вот на Север пойду, к Другу. Он мне даст совет и помощь. – И тут – вот так так! – один из эльфов говорит буквально следующее:

– Мы с тобой пойдем.

Я гляжу обалдело, и остальные тоже. Чтобы эльф с орком по своей воле дело имел – такого даже в Куранаховской интернациональной идиллии не видано. Впрочем – видимо, решают мужики – у каждого свои причуды. Весь западный отряд горит желанием идти немедленно, и безбровый рисует им на плоском камне нечто наподобие карты, и потом долго разговаривает на темы типа «как обойти», «где переплыть» да «как узнать», и наконец, чавкая по озерной грязи, толпа отбывает в направлении заката. К этому времени я принимаю свое решение и говорю пахану:

– Я с тобой пойду тоже. До реки, а там видно будет.

Орк-воришка тоже с паханом собрался, ему деваться здесь вообще некуда, а вот откуда у эльфов такие идеи? Безбровый тоже глядит подозрительно:

– А чего это вам со мной захотелось? Эльфу с орком по пути еще никогда не бывало!

Один из светлых в ответ:

– А вот теперь есть. Нам действительно по пути, а ты вроде бы дорогу знаешь…

Воришка – этакий молодой паханенок – усмехается:

– А если мы вас продадим ненароком?

– Ты знаешь кому? – другой эльф отвечает спокойно и тоже с насмешкой. – И разве ты знаешь, какую цену за нас дадут? Пугать нас нечего, мы сами знаем кого бояться, а кого нет, кому доверять, а кого и обмануть.

Я вступаю:

– То-то о себе ни слова не сказали.

– А зачем?

– Так ведь вместе раз уж быть, так надо знать докуда на вас полагаться можно.

Паханенок с удовольствием поддакивает:

– Да, может, это мы вас бояться должны.

Пахан молчит, но смотрит на светлых злобно, хотя и помягче, чем тогда, в тюряге, на инспекцию глазел. Я орков никогда не любил, но ей-богу, мне сейчас гораздо больше по душе безбровый, чем вся светлая троица. Но как бы мои симпатии ни распределялись, а обстановку надо разрядить, впятером идти сподручнее, чем втроем, а там глядишь и полудохлый в себя придет – сравнить с тем, как его из барака тащили, так он значительно живее выглядит. Говорю:

– Ну вот, не успели познакомиться – уже поругались. Никому это не нужно, врагам нашим только, и лучше вот что мы сделаем: не хотите душу нараспашку держать – не надо. У меня, к примеру, тоже есть кой-чего, что при себе держу. Но чтобы друг на друга не оглядываться, вы, светлые, поклянитесь на чем вам положено, что никакой подлости не сделается, а если драка – то без финтов на нашей стороне быть посильно. Пойдет?

Эльфы выглядят несколько опешивши, такой наглости они и представить себе не могли. Им клясться, само собой, не впервые, но перед кем! Перед двумя орками, которым строго говоря вообще на земле не место, да я неясный, хитрый и изворотливый. Пока троица совещается, я обращаюсь к безбровому:

– А у вас есть на чем клясться, у орков-то?

Он тихонько ржет:

– Ну ты сказал, молодец. Ты почаще такие вещи говори, жить веселее станет!

Ржать-то он ржет, но в глазах что-то весьма интересное мелькнуло, и надо бы разобраться, но не успеваю. Эльфы клясться согласны, торжественно начинают. Клянутся звездным небом и западным морем – вроде сойдет. Все по-честному, и в конце стандартная оговорка – если, мол, кто-нибудь из компании условия те же самые не выполнит, то всему договору конец, и беды всякие на его голову призываются. Я доволен – эти светлые народы имеют много слабых мест, и одно из них – вот эти самые завязки на клятвах и проклятиях. Ах да! Спрашиваю:

– А все же звать-то вас как-нибудь надо? Не все же орать «Эй, ты!»

Ответ довольно неожиданный:

– А как хочешь, так и зови.

Ладно, сейчас окрестим.

– Ты, – показываю на эльфа, что справа, – будешь Барон. Ты, – в того, что прямо спереди, тычу я и запинаюсь. А, пусть тоже аристократ будет, – Граф ты будешь, во. Ну, больной так и будет Хворый.

Тот, который Граф, бурчит:

– Не больной он, а ослабевший. Через день силы свои восстановит совсем, а идти сам сможет уже завтра.

Безбровый подает свой хриплый голос:

– Меня тогда тоже назови. И его вон. Чтобы уж по справедливости было.

Что ж, и тебе имя уже готовое есть, я безбрового про себя уже давно паханом называю, а воришка за паханенка сойдет. Растолковываю значения – пахан доволен, паханенок, видимо, не очень, но бунт поднять не решается. Эльфы на мою зажигалку нет-нет да и глянут, и приходится им на пальцах объяснять, откуда там огонь берется и почему его ни вода, ни ветер не тушат – головами кивают, но глаза все одно непонимающие. За разговорами да спорами дело подходит к вечеру. Солнце над озером висит низко, но совсем не красное, а только чуть-чуть с желтизной, тусклое и неяркое. Эльфы здоровые за дровами ушли, паханенок рвет траву для подстилки. Травы мало и дело идет медленно, хотя я ему и помогаю. Пахан роет яму для костра, ворчит:

– Надо бы, конечно, дальше уходить, ну да ладно, и так сойдет. Озеро за один день посуху не обойти, а ночью – хе, посмотрел бы я на того, кто ночью там бродить будет.

Я про себя думаю: «Ты бы лучше посмотрел – хе – на нас. Жрать нечего, огонь маленький, оружия – мой кинжал да твой ятаган трофейный. Вздумает кто к нам придраться – руками возьмет». Дров по-настоящему мало. Тепла от костерка будет на грош, дымом греться будем. Ветки, обломки невесть какой старости, корни кустарниковые – вот и все топливо, а еще ведь и Хворому под спину веток напихали, и травки помягче – забота!

Солнце наконец заходит, и становится темно, очень резко темнота наступает, отчетливо. Я своей зажигалкой развожу костер, его со стороны не видать, а тепла он дает даже больше, чем я ожидал. Сторожить – у костра и вообще – решили по-честному, кто сколько сможет или сочтет нужным. Не знаю кто как, а я несмотря на пустой живот и комаров, завывающих вокруг, засыпаю почти мгновенно, а растолкали – как и времени не прошло, но небо уже серое. Растолкал Паханенок, сам без лишних слов залез в мою ложбинку и засвистал себе носом колыбельную. От озера потихоньку расходится туман – я вижу, как его стена медленно поднимается из воды и движется вдоль берега. Если смотреть на него долго и не шевелясь, то в его клубах и слоях начинают казаться то лица, то фигуры, один раз я даже какую-то батальную сцену разглядел, но отвлекся и потерял картину, снова только бесформенные глыбы, тихо плывущие над водой. Зрелище жутковатое, и гораздо приятнее любоваться дымом костерка. Он-то без всяких вывертов льется в небо жиденькой струйкой. Тишина стоит вокруг – мягкая такая, ватная, и даже посвистывание каких-то мелких птичек не нарушает, а только оттеняет ее. Интересно, чем можно бы этих птичек ловить? Силков, что ли, наделать или какое-нибудь подобие лука соорудить и эльфов вооружить. И для охоты, и для вообще. Они ведь все прирожденные стрелки – и рука твердая, и глаз верный, и своего рода чистоплюйство – не своей рукой у врага требуху вытаскиваешь и полосуешь, а на расстоянии, быстро и чисто. Хотя из людей, кого я хорошо знал, большинство здесь тоже не любители такой грязи. То ли дело призрака рассеять – одно удовольствие. Ага. То-то я о призраках задумался – идут, колыхаются, и не от озера, как можно было бы ожидать, а наоборот, спускаются со склона, шесть сгустков темноты, размерами с хороший дуб каждый. Костерчик им сверху, конечно, виден, но такой жидкий вряд ли их отпугнет, и я стараюсь побыстрее сообразить, что бы в такой ситуации сделать умное. Но черным до нас дела нет, они движутся к озеру, а оттуда им навстречу поднимаются белые туманные фигуры, в них все яснее различаются человеческие пропорции – руки, ноги, голова в шлеме, щит на груди. Видимо, намечается схватка. Да, так и есть. Такого я еще не видел – медленный и бесшумный бой черных и белесых громадин, которые кромсают друг друга со всей скоростью, на которую способен туман под дуновениями легкого ветерка – настолько легкого, что даже дымок орт костра почти не отклоняется от вертикали. По ходу битвы небо становится все бледнее и бледнее, чувствуется, что за склоном утро уже наступило вовсю, а черные и белые постепенно теряют свои формы и всякую координацию движений между отдельными частями, и наконец все расползается обычным холодным и промозглым туманом. Пахан проснулся и тоже смотрел представление, хотя и не сначала.