Человек с железного острова - Свиридов Алексей Викторович - Страница 62

А рядом со мной стоит Анлен, лицо у нее усталое и счастливое. Потом она нежно снимает с меня звезду и отдает ее эльфу – а где же его кандалы и цепи? Весь мир вокруг потихоньку бледнеет и исчезает, и я снова вижу только стены и железную дверь. Анлен берет меня за руку и по неожиданно короткой лестнице выводит на воздух – маленькая площадка среди самых обыкновенных скал.

– Ну вот, – говорит она, – и пригодился Восточный Подарок, звезда эльфов помогла высвободить наконец то, что было когда-то предназначено для борьбы с одним злом, а победило другое. Смотри, уже утро!

На востоке горит ослепительная полоска, и она освещает нормальные человеческие горы. О том, что здесь творилось, напоминает лишь овал темного стекла у подножья скалы. А еще – все тело болит, каждый мускул устал и истерзан, как будто я камни ворочал, честное слово. Я прислоняюсь к стене и, глядя на показавшийся над изломанным горизонтом краешек солнца, подвожу итог:

– Ну что ж, неплохо, в общем, получилось. Но все же… В гробе я видел такие развлечения!

Часть четвертая

В КРУГУ ДРУЗЕЙ…

В гробе я видал такие развлечения – опять подняли раньше срока. Кто поднял – поди разберись теперь, да и незачем это в общем-то, не скандал же поднимать. На часах – без двадцати прибытие, так что снова засыпать толку нету, а посему выправляю кресло и как следует протираю глаза – умыться бы надо. Вопреки ожиданиям никто к иллюминаторам не липнет, а все поголовно столпились впереди и смотрят на экран, по которому бегают и прыгают неизменные Том и Джерри.

Пока то да се, кино кончается, и когда возвращаюсь, бравые ребята уже чинно сидят каждый на своем месте. Моя дорога теперь уже в кабину, и приходится как сквозь строй пройти – взглядов да подмигиваний. Ладно, стерпим. Я б тоже на такого поглазел, если бы столько всего слыхал, да еще так перевранного да приукрашенного. Обрываю дверцей эти любопытствования и подбираюсь к боковому пульту. Оператор сообщает:

– Пять минут и мы на месте! – сам вижу, без подсказки. – Нас там уже встречают, погода хорошая, даром что осень.

Ему явно хочется поговорить со свежим человеком, с пилотом наверное уже все темы обсосаны по восемь раз.

– Да, – говорю, – осень здесь обычно не балует. Я так понимаю, что под штиль мы и на берег вылезем?

– А как же. Зачем же зря время тратить на перевалку, тем более там выход просто прекрасный, одно слово, старая работа.

– Ну давайте, я пошел.

Пилот, так слова и не сказавший, кивает головой, и аудиенция закончена. В салоне объявляю: «Сейчас наш полет будет закончен. Прошу проверить снаряжение и ручной груз.» Зашевелилось воинство. Затягиваются, застегиваются, тянут из боковых отсеков свои мешки и заплечные винтовки. Ну а я, как неподвластный, занимаю место у окошка и принимаюсь следить за внешним миром. Теперь ясно, почему никто в окна не смотрел. Мы все еще идем на экране, и за стеклом только и видно, что сливающиеся в сплошняковую серую муть волны и пена на них. Правда, на горизонте видна полоска земли, но вот и она уплывает из глаз – мы разворачиваемся носом к ней. Тон гула винтов меняется, становится выше и натужней, что ли. Скашиваю глаза назад – широкое, опущенное обратной чайкой крыло медленно сжимается, а затем изящным жестом выгибается вверх – и вот уже «чайка» настоящая.

Вода начинает уходить вниз, и вскоре уже можно различить отдельные валы – и первые, и девятые. Мелькает белая полоска прибоя, и самолет начинает маневрировать, выходя на прямую снижения. Скорость ощутимо падает, и теперь земля уже просто ползет под нами, даром что высота невелика. Темные пятна сосняков и ельников, грязно-коричневые полоски озимых, желто-серые травы. Пыльная ниточка дороги, небольшая деревушка с таким густым пучком дымных веревок, что кажется – горит, а потом светло-коричневые скалы – ага, это уже близко. Скалы обрываются в залив, и машина проваливается вниз до тех пор, пока не бухается в воду, подняв тучу брызг. Волнение и вправду несильное, но все же неприятное, и наверное пилот немало нервов потратил, чтобы без повторов выйти к нужному месту на берегу. Мой отряд уже у двери стоит, не терпится, видать, и когда колеса касаются земли, удар чуть не валит всех на пол. Винты снова взревывают, вытаскивая тушу самолета из воды, а потом облегченно стихают и дверь с тихим сипением отъезжает в сторону. Меня пропускают первым – ну спасибо! – первым начинаю мокнуть под дождем. Наш транспорт стоит на широкой, выложенной плитняком дороге, одним концом полого уходящей в море, а другим через сотню метров упирающейся в довольно странное строение – две высоких каменных стены и балки для крыши. А дальше вдоль берега еще несколько таких дорог и зданий, но размером поменьше, на те подъемчики мы бы не влезли. Около плит на песке стоит телега с прицепом, вроде той, что в свое время нас на бербазе была. Возле нее средних лет мужчина в самом что ни на есть прозаическом плаще с капюшоном, а в телеге за рулем сидит еще один – вообще лица не разобрать. Стоящий делает широкую улыбку:

– Ну как добрались?

– Да ничего, неплохо. Мы с собой тут кое-что притащили, вы лучше подгоните телегу к правому люку, у нас все там.

Водитель трогает с места в обход, за ним цепочкой и мой народ.

Контраст со встречающими плащами разительный: пятнистая серо-зеленоватая маскировка, кармашки, вздутия там, где проложена витая кольчуга, шлемы с пелеринами – орлы, хоть сейчас в огонь и драку, хотя лучше бы обойтись без нее. Встречающий представляется: «Леший, помощник старшего поста, историк.»

Жму руку:

– Алек, командир спецотряда, водитель.

Леший скептически усмехается – слыхал он про меня все, наверное, кроме того, что я и вправду танк водил.

– Не веришь, – говорю, – сам телегу поведу.

Леший никак не решит, как себя вести, надо бы его расшевелить, а то мало удовольствия жить этакой заезжей шишкой.

– Слушай, – обвожу рукой берег, – эти сараи каменные, полоса эта – дело рук эльфов? А я слыхал, что они и сами здесь еще живут?

Леший собирается с мыслями и поясняет:

– Это не та Гавань, та немного северней, километров тридцать. Там да, еще живут. А это Старая Пристань, они здесь сто с лишним лет назад строили корабли, как филиал это был. Мы сюда стараемся особо не ходить. Вот я ваш самолет вижу, и до того он дико выглядит…

Леший осекается и соображает, то ли он сказал.

А телега уже просела под тяжестью контейнеров, да и прицеп наполняется, и когда мы подходим, самолетные манипуляторы выкладывают из темноты люка последнюю колбу с коллоидом, а следом в прицеп грузится и моя великолепная пятерка. Я сажусь спереди, Леший вручает мне водительское место и второй в плаще молча лезет назад. Рычаги знакомые, туда-сюда шуранул и пожалуйста – веду транспорт, а Леший дорогу показывает. Сзади слышно, как самолет сползает в воду, разворачивается и уходит в небо, растворяя жужжащий грохот винтов в промозглом небе.

Дорога сворачивает в лес и идет между редких, но матерых елей. Дождик потихоньку набирает силу и его дробь по моему шлему заглушает шорох песка под колесами. Дорога малозаезженная – как когда-то проложили просеку да прошлись по грунту стоп-насадкой, так до сих пор все и есть, даже колея не заметна. Путь ведет вверх, и Леший по собственному почину объясняет:

– Сейчас пара поворотов, ручей и мы дома.

Я киваю и наддаю газу насколько это можно, а когда после помянутых поворотов начинается поле, снова торможу – и со скоростью почтенной кобылы въезжаю в деревню. Непривычного конечно вида деревушка, но все же побольше сходства с нашими, не то что приморянские колеса или вахлаковские каменные шалаши. А тут – нормальные домишки с огородами и сараями, тропинки натоптаны.

Дорога идет вдоль поселения – оно слева а поле справа, и сейчас нам путь пересекает лошадь, запряженная в широкую арбу, на которой сидит толстый краснощекий пейзанин. Завидев нас он останавливается, ждет пока мы поравняемся, а затем громко окликает: