Кто ты? - Сэйерс Дороти Ли - Страница 29

– Так я и понял.

– Да. Когда я был молод, я... Короче говоря, мистер Паркер, я хотел жениться на леди Леви. (Мистер Паркер изобразил положенное удивление.) Как вам известно, я не женился, – продолжал сэр Джулиан. – Мы остались добрыми друзьями. И я всегда помогал ей в случае необходимости.

– Поверьте мне, сэр Джулиан, – сказал Паркер, – я всем сердцем расположен к вам и к леди Леви, и я все сделал, чтобы разубедить инспектора Сагга. К несчастью, сэра Рувима в тот самый вечер видели на Баттерси-Парк-роуд...

– Ах, так! – воскликнул сэр Джулиан. – Боже мой, да ведь мы уже дома! Может быть, заглянете ко мне на минутку, мистер Паркер? Попьем чайку... или пропустим по рюмочке виски...

Паркер с видимым удовольствием принял приглашение знаменитого врача, нюхом чуя, что они еще не все сказали друг другу.

Двое мужчин вошли в квадратный, отлично меблированный холл с камином. Дверь в столовую направо была открыта, и, когда сэр Джулиан позвонил, с другой стороны холла появился слуга.

– Что вы будете пить? – спросил сэр Джулиан.

– Я так продрог, что мог бы выпить пару галлонов горячего чая, если, конечно, вас, как специалиста по нервным заболеваниям, это не смущает.

– При условии, что у меня найдется подходящая чашка, – пошутил в ответ сэр Джулиан. – У меня нет никаких возражений. Чай в библиотеку. Немедленно, – сказал он слуге и пошел вверх по лестнице. – Я почти не пользуюсь нижними комнатами, разве что столовой.

Они поднялись в небольшую, но довольно уютную библиотеку на втором этаже.

– Эта комната соединена с моей спальней и это очень удобно, но я провожу тут немного времени, если учесть, что в основном занимаюсь в больнице наукой... Да, да, мистер Паркер, для теоретика ужасно, когда практикой нельзя заниматься всерьез. Вскрытие – вот где рождаются теории и правильные диагнозы. Врач должен постоянно тренировать глаза и руки. Для меня гораздо важнее быть здесь, чем на Харли-стрит. Когда-нибудь я покончу с консультациями и обоснуюсь тут. Буду тихо-мирно резать трупы и писать книги. Ах, мистер Паркер, столько времени уходит зря.

Мистер Паркер былс этим согласен.

– Очень часто, – продолжал сэр Джулиан, – я могу заниматься наукой только по ночам, после целого дня утомительной работы, а ведь наука требует напряженного внимания и точности, да еще работать приходится при искусственном освещении, которым я безусловно восхищаюсь, но от которого очень портится зрение. Ваша работа, вне всяких сомнений, в этом смысле еще менее полезна для здоровья.

– Да уж, – откликнулся Паркер. – Но, видите ли, условия – это часть работы.

– Да-да, вы правы. Взломщик вряд ли будет демонстрировать свое искусство при дневном свете или оставлять отпечаток ботинка на чистом сыроватом песке, чтобы он сразу попался вам на глаза.

– Всякое бывает. Но, уверен, ваши трупы бывают не менее хитрыми, чем мои взломщики.

– Бывают, бывают, – рассмеялся сэр Джулиан. – И я не меньше вашего горжусь, когда могу разгадать их загадки на благо общества. Невротики, знаете ли, самые изворотливые преступники... Они совершают столько всякого...

– Не меньше Леона Кестрела, – предположил Паркер, который принципиально читал детективы.

– Несомненно, – вежливо подтвердил сэр Джулиан, который детективов не читал. – И они замечательно умеют заметать следы. Но когда получаешь возможность покопаться внутри, мистер Паркер, скажем, трупа, а еще лучше – живого существа, то обнаруживаешь множество отпечатков – крошечные следы разложения, оставленные болезнью, сумасшествием, пьянством или чем-нибудь еще. Трудность в том, чтобы узнать, где начало, ведь наблюдаешь, как правило, внешние проявления – истерию, страх, робость, угрызения совести. Вы точно так же расследуете кражу или убийство и ищете следы преступника, как я исследую истерику или приступ благочестия и ищу тот раздражитель, который лежит в их основе.

– Вы рассматриваете его как физическое явление?

– Вне всяких сомнений. Мистер Паркер, мне известны труды другой школы, однако ее представляет слишком много шарлатанов или людей, занимающихся самообманом. Они говорят чепуху, а потом начинают сами в нее верить. «Sie habeп sich so weit dariп eiпgeheimпisst...» Мне бы хотелось исследовать мозги кого-нибудь из них, мистер Паркер, и тогда я мог бы показать вам мельчайшие изменения клеток, перебои и замыкания в нервной системе, которые являются причиной их заявлений и их сочинений. Во всяком случае, – проговорил он, не отрывая взгляд от своего гостя, – во всяком случае, если я не могу сделать это сегодня, то смогу завтра... или через год... Смерть не успеет меня забрать.

Несколько минут он просидел, молча глядя на огонь в камине своими неотразимыми сверкающими глазами, и красные искры вспыхивали в его волосах и бороде.

Паркер пил чай и наблюдал за сэром Джулианом. Естественно, его не очень интересовали причины нервных заболеваний, поэтому он думал о лорде Питере и о грозном Кримплшэме из Солсбери. Лорд Питер пожелал, чтобы он приехал, и это могло означать, что Кримплшэм оказал сопротивление или лорд Питер получил важный ключ для дальнейшего расследования. Однако Бантер сказал, что дело терпит до завтра. В конце концов, убийство на Баттерси проблема не Паркера. Он уже и так потерял много драгоценного времени, гоняясь за призраками. Пора ему вернуться к своей основной работе. Надо еще допросить секретаря Леви и хоть что-нибудь узнать о перуанской нефти. Паркер посмотрел на часы.

– Боюсь... Прошу прощения... Если позволите, – пробормотал он.

Сэр Джулиан вздрогнул, словно возвращаясь к реальности.

– Работа зовет? – с улыбкой спросил он. – О, я понимаю и не буду вас задерживать. Но мне бы хотелось сообщить вам кое-что в связи с вашим расследованием... вот только я не знаю... не думаю...

Паркер вновь откинулся на спинку кресла и сделал вид, что никуда не торопится.

– Я буду благодарен за любую помощь, которую вы сочтете возможным мне оказать, – проговорил он.

– Боюсь, это вам больше помешает, чем поможет, – коротко рассмеявшись, произнес сэр Джулиан. – Одним ключиком у вас станет меньше, а я нарушу одно из священных правил врача. Но поскольку... так уж получилось... кое-что выплыло наружу, то лучше сказать, чем не сказать.