Заговор францисканцев - Сэк Джон - Страница 74

– А теперь уходи со стены, – велел ей Гвидо. – Тебе ни к чему это видеть.

– Я высматриваю Орфео, – возразила она. – Он побежал за детьми, а один из людей Калисто поскакал за ним. Его конь сейчас и выбежал.

В сумрачном взгляде графа мелькнул огонек понимания.

– Надо мне ближе познакомиться с этим Орфео, – пробормотал он, – если он останется жив. Если мы оба останемся живы, – поправился он и, перекрестившись, стал спускаться по лестнице.

Солнце спускалось все ниже, но Амата видела, что лицо Калисто блестит от пота. Ее взгляд метался от леса к оружейной, где скрылся Гвидо. Люди на стене и люди в ряду всадников расслабились и начали тихонько переговариваться между собой, но из леса не доносилось ни звука. Не выдержав, Амата шепнула ближайшему арбалетчику:

– Если он убьет графа Гвидо, проткни его стрелой. Рыцарские законы не для таких подонков. Я тебя щедро награжу.

Арбалетчик ухмыльнулся и натянул стремя своего арбалета. Амата прошла по стене на угол, смотревший прямо на лесную полосу, останавливаясь рядом с каждым арбалетчиком и повторяя свой приказ.

Наконец граф, под приветственные крики своих людей, выступил из оружейной. «Он похож на стальную гору», – подумала Амата. Поверх кольчуги дополнительная кольчужная накидка, да еще «железный плащ» – полосы железа, подшитые к основе из жесткой кожи. Под мышкой он нес шлем, сделанный на манер англов: гладкий и островерхий. Клинок с такого соскальзывает. «Калисто в штаны навалит от одного его вида». Блестящий щит был вдвое шире щита ассизца, а багряные ножны, висевшие на боку, скрывали клинок, на локоть длиннее всех, какие приходилось видеть девушке. Маленькая Амата знала, что женщины в замке прозвали дядю Spadalunga – Длинный Меч. Вспомнив об этом, взрослая женщина хихикнула, сообразив, что дядя Гвидо мог проявлять и другие героические качества, недоступные детскому разумению. Если так, он должен был оценить ее высказывание о «воробьиных яичках» Гвидо.

Когда она вернулась на прежнее место на стене, Гвидо, еще раз перекрестившись, уже велел слуге открыть калитку. Лица Калисто Амата видеть не могла, потому что тот поспешно опустил забрало. Длинные шаги Гвидо мгновенно покрыли разделяющее противников пространство, и Амата не успела оглянуться, как длинный меч графа зазвенел о щит врага. У ассизца подогнулись колени, но он устоял и ответил мощным ударом. Счет сравнялся, и Калисто снова размахнулся, вынудив Гвидо отступить на шаг.

– Он не послушался моего совета, – огорченно шепнула Амата стоявшему рядом арбалетчику.

Под крики всадников Калисто продолжал теснить более медленного в движениях старого противника. Граф, видимо, не мог опомниться. Он было занес меч высоко над шлемом Калисто, но тот, в своем легком снаряжении, без труда уклонился от длинного клинка и снова ответил противнику градом ударов, загнав его в тень крепостной стены. Гвидо едва успевал принимать клинок на щит.

– Вспомни своих родичей! Вспомни мою мать! – крикнула ему Амата, но за воплями множества мужских голосов граф вряд ли уловил ее крик.

Девушка снова и снова крестилась. Когда ее дядя упал на колено, подняв над головой щит, она молитвенно сложила руки.

К ее удивлению, Калисто не бросился на упавшего, заподозрив, вероятно, ловушку, да и в самом деле, Гвидо сделал выпад, целя ему по лодыжкам, и тут же вскочил на ноги, колотя по щиту противника и принимая новые его удары. Но теперь он сражался с меньшей свирепостью и вдруг сделал полшага влево от Гвидо.

– Вот оно! – возликовала Амата. – Вот оно! Хитро, очень хитро, – шептала она про себя, начиная понимать замысел графа.

Он заставил молодого рыцаря вкладывать в удары всю силу, а сам берег до времени свои старые руки. Теперь он отодвинулся от правой, слабейшей руки противника, вынуждая его широко размахиваться на каждом выпаде. Следующий удар Калисто бессильно скользнул по щиту, потому что меч вывернулся у него из руки. Граф ответил могучим ударом, сокрушившим верхний левый квадрант щита Калисто, и снова переступил на шаг влево, пока ассизец отступал назад, изготавливаясь к следующему удару. Следующий его выпад был сделан с большей осторожностью – скорее колющий, чем рубящий удар, но тут показал себя более длинный клинок графа – выпад не достиг цели. Рыцари, следившие за поединком с седел, смолкли, уловив перелом в ходе схватки. Гвидо снова шагнул влево, воспользовавшись отступлением противника, пытавшегося на ходу перестроить свою тактику. Этот маневр вывел их из тени, и Амата с тревогой заметила, что еще один шаг влево поставит ее дядю лицом к низкому солнцу.

Люди на стене тоже замолчали. Сражавшиеся делали ложные выпады, но ни один не продвигался вперед. Каждый мускул в теле Аматы напрягался в такт движениям бойцов. Она больше не могла терпеть и пронзительно выкрикнула:

– Воробьиные яйца!

По обе стороны поля загремел хохот. Калисто неразборчиво заорал что-то и с поднятым мечом бросился на Гвидо.

Старый воин чуть развернул щит, и косой луч солнца, отразившись от металла, ударил прямо в прорезь забрала ассизца. При этом Гвидо снова отступил в сторону, и Калисто промахнулся. Меч вылетел у него из руки, он покачнулся, и граф вонзил острие своего меча между креплениям пластин, защищавших ребра молодого человека, и дальше, между самими ребрами. Синьор Рокка упал на колени, завопив от боли. Гвидо налег сильней – и выдернул меч. Калисто откинул голову, подняв лицо к стоявшим на стене.

– Вышлите капеллана, – он, – мной кончено!

Красное пятно у него на боку расползлось на бедро и стало собираться лужей под коленом. Раненый срывал с себя шлем. Граф шагнул к нему за спину, поднял шлем у него с головы, и Амата поняла, что Калисто смотрит прямо на нее.

– Я покажу тебе духовника, что исповедовал твоего отца, – сказала она и, натянув капюшон поверх головного платка, сложив ладони, забубнила тем же глухим низким голосом, каким говорила у смертного одра Симоне: – «Да получит твоя душа справедливую награду...»

Калисто закатил глаза, медленно осознавая смысл этого представления, и упал ничком, заскреб ногтями траву.

– Сука. Подлая, злобная сука. Он со стоном ткнулся лицом в мокрую землю. Конюший подвел его коня и с помощью Гвидо взвалил мертвое тело своего синьора ему на спину. Затем граф Гвидо, победитель, описал широкий круг концом меча. Всадники один за другим направляли своих коней к дороге на Ассизи.

Пока люди Гвидо славили своего господина, Амата сползла по лестнице вниз, пробежала к калитке и обняла входящего дядю. Тот снял с головы шлем.

– Ты права. Правая рука у него была слабовата.

Но девушка уже пробежала мимо него сквозь воротца и к лесу. Она как раз поравнялась с брошенной корзинкой, когда Орфео показался на опушке, окруженный стайкой детей. Амата упала на колени, стиснула руки. Орфео шел медленно, волоча по траве окровавленный меч и опираясь левой рукой на плечо Терезины. Девушка поняла вдруг, что дети не просто теснятся вокруг него, но поддерживают, как могут.

Она вскочила на ноги и метнулась навстречу. Орфео тяжело упал в ее объятия, почти ткнувшись головой в плечо. Амата пошатнулась, стараясь удержать его, и тут он приподнял голову и на ухо шепнул девушке:

– Говоришь, воробьиные яички?

– Для купца это не жизнь, – рассуждал Орфео. – Я не создан для забав с мечами.

Он отдыхал в просторной постели графа Гвидо, устроившись рядом с Джакопоне на горе подушек.

Маленькая Терезина примостилась между мужчинами поверх одеяла и возилась с котенком, захватившим в свое владение верхнюю подушечку. Амата сидела на краю перины рядом с Орфео и почесывала за ухом рыжую гончую.

Она пожала Орфео руку.

– Я освобождаю тебя от обязанностей своего телохранителя. Дядя Гвидо даст мне эскорт до дома. А тебе ведь еще надо доставить прошение.

– И с каждым часом, пока я здесь лежу, папа уезжает все дальше, и мне все дольше придется его догонять.

Он нащупал висевшую на шее цепь.

– Этот рыцарь Калисто меня узнал. Думаю, он был среди тех, кто убил Нено. Он первым делом крикнул, подъехав: «Кольцо или жизнь, Бернардоне!» Но оказалось, ему нужно было и то и другое. – Орфео через голову стянул цепочку. – Почему человек готов убить ради дешевого исцарапанного камешка?