Крысиный Вор - Орлов Антон - Страница 100

– Думаю, да.

В камеру втолкнули затравленного ктармийца, который расколдовал цепи, потратив на это с четверть часа. Потом оковы попросту распилили – заклятый напильник резал железо, словно буханку хлеба.

У Хантре перехватило дыхание, когда он разом почувствовал все, что творилось сейчас в замке Поводыря – во всех закоулках и строениях, на всех этажах, во всех коридорах и комнатах…

– Нет, я не собираюсь их останавливать! – раньше, чем он успел что-либо сказать, прошипел Тейзург, до боли вцепившись ему в плечи. – Можешь хоть просить, хоть угрожать. Вот только попробуй закатить истерику в защиту несчастных магов Ктармы, которых мучают злые демоны! У тебя есть выбор: здешний сброд – или заложники в Сулете, кого кинешься спасать, тех или этих?

– Если кто-то сейчас и закатил истерику, так это ты! – прошипел в ответ Хантре.

Из коридора в камеру опасливо заглядывали присмиревшие демоны.

– Я всего лишь отзеркалил тебя, мой милый. Одного недоумка с «мясорубкой» собираются отправить в Аленду, другого в Лярану – информация от полевого агента Ложи, которого тоже держали в этом подвале. Подготовкой смертников обычно занимался сам Поводырь, но, возможно, он успел кого-то обучить, тогда закончат без него. Возьми кошелек и нож. Через Хиалу можно добраться до Сулета за полчаса, демон покажет дорогу.

– Тебе о чем-нибудь говорит имя Аннабель?

У нее ведь была еще и фамилия… Была, но растаяла, словно клочок тумана, осталось только имя, и на том спасибо.

– Вроде бы ты однажды сказал, что так зовут твою мать. В том мире, где наши пути пересеклись до твоего возвращения в Сонхи. Я не имел чести ее знать.

Не соврал, но был здесь какой-то намек на обман… Однако размышлять об этом некогда. Крылатый демон, похожий на седую летучую мышь, призывно заверещал и ринулся в открывшиеся прямо в коридоре Врата Хиалы. Хантре, сменив облик, бросился туда следом за ним.

Этот зал с обшарпанными стенами, крошащейся лепниной под потолком и старой мебелью в круге света напоминал Кемурту безопасный островок посреди насланного снаяной кошмара.

Кресла, кушетку и столик с едой озаряла дюжина разнородных волшебных ламп. Стоявшая в стороне ванна на когтистых лапах еле виднелась в густом полумраке и смахивала на притаившегося демона: попробуешь искупаться, тут-то она тебя и сцапает. Может, так и есть, а настоящую ванну гости из Хиалы потихоньку утащили? Вокруг клубилась душная тропическая ночь, оконные проемы выделялись лишь потому, что за ними мерцали звезды.

Поев и умывшись, Кем почувствовал себя более-менее сносно, даже исполосованная в кровь спина сейчас не болела. Ему перепала целая куча трофейных артефактов, среди которых были целебные: такие штуки помогают всем, но амулетчика будут лечить быстрее и эффективней.

Эдмар сказал, что завтра они вместе обшарят замок, наверняка тут найдется что-нибудь любопытное. Маг Ложи Химелдон учтиво предложил свою помощь, Тейзург в самых изысканных выражениях ответил, что не смеет его утруждать, собеседник возразил, что почтет сие не за труд, а за счастливую возможность отблагодарить своего избавителя. Они рассыпались друг перед другом в любезностях: «Коллега Тейзург, мое участие сбережет вам драгоценное время, долг признательности побуждает меня внести свою посильную лепту в это хлопотное дело!» – «Да право же, коллега Химелдон, я до глубины души тронут, но я вижу, что вам необходим отдых, поэтому умоляю вас, не спешите, вы и после нас сможете внести свою посильную лепту».

«Превеликое спасибо, можно подумать, после тебя тут что-нибудь ценное останется!» – читалось в умудренном прищуре ларвезийца.

«Так я и позволю тебе прибрать к рукам то, что мне и самому пригодится», – сквозило в еле обозначенной улыбочке Тейзурга.

Второй маг Ложи, Коргет, чувствовал себя скверно, палачи Поводыря так его искалечили, что он не мог ходить без посторонней помощи. Его бледное отечное лицо напоминало криво слепленную маску из грязноватого папье-маше, глубоко запавшие глаза угрюмо сверкали. Он был боевым магом и провел в застенках около года, а Химелдон, полевой агент и разведчик, попался с месяц назад.

Потом Эдмар отлучился, чтобы принести жертвы Серебряному Лису и остальным демонам. Те и сами могли убить захваченных ктармийцев, но если совершить жертвоприношение, для демона это куда слаще, и вдобавок у него прибавится сил.

Оба мага Светлейшей Ложи отнеслись к этому с философским хладнокровием, а вору было не по себе, и он молился Ланки, Тавше и Кадаху, чтобы все это побыстрее закончилось, чтобы скорей наступило утро и беззаконные твари убрались восвояси.

Вернулся Тейзург уже в другой тунике, подпоясанной златотканым сурийским кушаком (Кем подумал, что на прежнюю, верно, попали брызги, и с этого ему стало совсем тошно). Принес кувшин крови. Химелдон невозмутимо объяснил, что, пожалуй, не нуждается в столь крайних средствах для поправки самочувствия, а Коргет едва ли не обрадовался, так и припал к кружке, да потом еще, завернув штаны, смазал жертвенной кровью свои изувеченные колени. Кемурту, хвала богам, не предлагали: он ведь не маг, чтобы это пошло ему впрок.

Эдмар пил свой жуткий напиток, словно редкое вино, поддерживая светскую беседу с коллегами. Он еще и волосы подровнять не поленился, так что получилась экзотическая стрижка с падающей на глаза косой челкой. С такой прической древний маг в одежке с чужого плеча выглядел совсем молодым и смахивал на вожака банды из городских трущоб – жестокого, склонного к театральным эффектам и не упускающего случая намекнуть на свое аристократическое происхождение.

«Спасибо Ланки-милостивцу, что он мои мысли не читает», – тут же подумал вор.

И какого чворка он не сбежал тем промозглым осенним вечером, когда Эдмар застукал его возле особняка баронессы Тарликенц? Надо было драпать оттуда во все лопатки. Тогда бы жизнь продолжалась, как раньше, и не сидел бы сейчас Кем на тускло освещенном пятачке посреди темноты, в которой копошатся твари Хиалы.

Когда слышались крики, вой, визг, он старался убедить себя, что все эти звуки издают демоны, которые раскачиваются на люстрах, дерутся друг с дружкой и скачут по лестницам. Они вконец разбушевались, но ничего ужасного за стенами зала не происходит, правда же? Порой кричали так, что сразу ясно – не демоны. Его нервы тогда превращались в скрученную проволоку, и он заставлял себя разглядывать собранные со всего замка волшебные лампы: старую тускло-желтую грушу на аляповатом блюдце, изящную хрустальную танцовщицу, украшенный сусальным золотом сияющий дворец размером с чайник – из личного кабинета Поводыря, незатейливый светящийся шар на керамической подставке… Это не помогало, вдобавок глаза начинали болеть.

Химелдону было все равно, а на лице Коргета временами появлялась болезненно-злорадная гримаса. Кем понимал, что у искалеченного боевого мага есть все основания, чтобы желать врагам мучительной смерти. Ногти и волосы отрастут, зубы взамен выбитых любой уважающий себя маг тоже вырастит, но бывают увечья, с которыми ничего не поделаешь, и самостоятельно ходить Коргет уже никогда не сможет. Он провел здесь целый год, еще б ему не радоваться, что этот гадючник вместе с обитателями наконец-то разворошили и растоптали. И не Кемурту его осуждать.

Вору сперва не понравилось, что рыжего Тейзург велел не выпускать из камеры и оставить в заклятых цепях, но потом дошло: это скорее проявление заботы, чем издевательство. Тоже не отказался бы просидеть всю эту ночь в подвале, не зная, что творится вокруг, и выйти оттуда только утром, когда все закончится, пленные умрут, демоны уйдут, и наступит тишина.

Впрочем, планы Тейзурга поменялись, когда Химелдон рассказал о штаб-квартире в Сулете. Хантре освободили, и тот сразу отправился в городок, где находилось еще одно вражеское гнездо.

– А жаль, коллеги, что он не помнит бытности своей в том мире, где родился, – обронил Химелдон. – Я бы кое о чем у него спросил из научного интереса…