Крысиный Вор - Орлов Антон - Страница 115

– А удержать, если порвется, сможешь?

– Как?

– Для этого надо оба конца зажать зубами и принять на себя функцию соединительного звена. У меня однажды получилось.

– Ты не против, если на тебе потренируюсь? – Она придвинулась ближе, приподняв верхнюю губу, так что обнажились клыки – острые, словно пара маленьких белых кинжалов.

– Против. – Он на всякий случай усилил защиту и изменил положение рук, чтобы сразу применить заклятье экзорцизма, если она бросится.

– Не говори Тейзургу, что я к тебе приходила. Ты не хочешь, чтоб он тебя домогался, и тут я на твоей стороне – если что, всегда готова посодействовать. – Она сдула упавшую на лицо серебристую прядь, склонила голову набок и улыбнулась – скорее лукаво и обольстительно, чем агрессивно.

– И как я, по-твоему, объясню коллегам разбитую физиономию?

– Ну, ты же маг и большой мальчик, умеешь лечиться. Если до утра не пройдет, наври, что упал и расшибся. Скажи, что эта рухлядь на тебя свалилась, – она кивнула на обломки балдахина, – а ты спросонья решил, что это нападение, шарахнулся в потемках, споткнулся… Бывает же. Что это за часы, давай-ка о них подробнее!

– Вроде бы какая-то будущая вероятность, и только тебе решать, осуществится она или нет.

– Сама не знаю, хочу ли я этого. Может, не сейчас. Из-за Тейзурга?

– Понятия не имею. Мне кажется, ты любишь кого-то еще?

– Пожалуй, Харменгеру. Самая шикарная деваха в Хиале, после меня, конечно, – ну, ты ее видел. Хорошенько запомни все, что я сказала, да смотри, не проболтайся, иначе коллеги однажды найдут твой труп с вырванными кишками.

Выпрямившись, она обернулась громадной серебристой лисицей, одним прыжком перемахнула к дверному проему, выскочила наружу – и мигом исчезла в ночной тьме. О визите напоминали только следы погрома да плащ, черневший на полу, словно клякса туши.

Шелковую тряпку Хантре на всякий случай спалил заклятьем, а потом выбрался на крышу, захватив с собой жаровню, и долго сидел под звездным небом. В жаровне плясал веселый золотистый огонек, сонхийская ночь была полна тайн – этого добра у нее не меньше, чем звезд, – и он решил, что никуда не уйдет из Сонхи, даже если против него ополчатся все демоны Хиалы.

Суно Орвехт пребывал в превосходном настроении. Зомара Гелберехта удалось вызволить из «Пламенного конуса», его рана заживала без осложнений. Пока амулетчик был на постельном режиме, участники экспедиции изучили дворец принцессы Мейлак и древние гунхандийские катакомбы, сделали кое-какие любопытные открытия, заодно обнаружили несколько нетронутых тайников, так что вылазка прошла с пользой и затраченные на нее средства окупились. Зинта дважды в день слала весточки: с ней все в порядке, и дома все в порядке, вот только Тилибирия забеременела, с кошками накануне весны бывает.

– А я знаю, от кого! – на весь лагерь выкрикнул Дирвен задиристым мальчишеским фальцетом, когда Суно на привале посетовал коллегам, что ему нынче опять котят пристраивать, не нужен ли кому будущий мышелов. – Чего тут гадать!

Орвехт смерил поганца предупреждающим взглядом, но тот в последнее время совсем от рук отбился: вместо того чтобы замолчать, нехорошо осклабился и добавил, что, мол, чворку понятно, с кого надобно взыскать алименты на прокорм блохастых рыжих оглоедов.

Кураторы первого амулетчика озабоченно переглядывались: идти извиняться или сделать вид, что ничего особенного? Суно от души порадовался, что решение сей репутационной дилеммы – не его забота.

– Кто золотишко во дворце прикарманил, тот и котят наплодил! – добавил Дирвен последний штрих к оскорблению и после этого, страшно довольный собой, принялся уплетать зажаренного на костре кролика.

Хантре Кайдо сидел поодаль и жевал сурийскую лепешку с сыром. В сторону первого амулетчика он даже не посмотрел, а как отреагировал на выпады – кто его знает, но хвала богам, что не полез в драку. Во дворце принцессы Мейлак он и впрямь присвоил золотой браслет, тут невзлюбивший его Дирвен не соврал.

На такую вещицу не положил бы глаз разве что праведник: украшение в виде свернувшейся в кольцо ящерицы было выполнено столь искусно, что вырисовывалась каждая чешуйка и складочка, и до половины прикрытые веки, и коготки на маленьких трехпалых лапках. Золотая ящерица казалась живой, она как будто с любопытством подглядывала за окружающими, обвив запястье Хантре и сохраняя полную неподвижность. Браслет выглядел цельным, ни намека на застежку: интересный вопрос, каким образом новый владелец ухитрился его надеть, Суно так и не разгадал этот фокус.

Во всяком случае, это был не амулет: никакого магического фона. И Дирвен подтвердил, что не амулет, а уж в таких вопросах он любого эксперта заткнет за пояс.

Скорее всего украшение обронил один из сойгрунов, гонявшихся за Орвехтом и Зомаром прошлым летом. Окаянный прыгучий народец так же охоч до браслетов, как гнупи до красных и зеленых курточек. Дивное изделие неведомого мастера лежало в пыли, пока его не подобрал Хантре Кайдо.

– Наемник, – презрительно бросил коллега Рогвехт, известный своей неприязнью к наемникам. – Что с него взять? Где увидел, что-то блестит, там и прибрал к рукам. Ох, не люблю эту ушлую братию…

Хантре купил на гунхандийском рынке кожаный наруч с пряжкой и заклепками и стал носить его поверх своей находки, чтобы это ювелирное чудо никому не мозолило глаза.

В Имувате Орвехт набрел на гостиницу, в которой отменно варили шоколад с сурийскими пряностями. Там он и остановился вместе с Ривсоймом и Грено, в то время как экспедиция Ложи заняла небольшой постоялый двор.

Обычная для мадрийского города картинка: кварталы похожих друг на друга незатейливых строений – и пестрое великолепие разнообразных вывесок. Одна из них, ни лучше ни хуже соседних, зацепила внимание Суно, и чуть позже он убедился, что интуиция его не подвела. Боги, какой в этом заведении готовили шоколад! Такой, что, может, сонхийские боги и впрямь иной раз захаживали сюда инкогнито.

Грено Дурной Глаз делал успехи. Сказанув невзначай что-нибудь вроде «этот чудак с корзиной яиц под ноги не смотрит, навернется же, во будет глазунья!», тут же спохватывался и добавлял: «но отделается синяками, и его корзинка не пострадает» или «но сумеет не брякнуться, хотя будет ему урок». Главное – «завернуть» сглаз сразу же, не потеряв драгоценные мгновения, чтобы оговорка приклеилась к пожеланию: тогда эффект будет ослаблен, а то и вовсе сойдет на нет.

Ривсойму Шайрамонгу Суно прилежно являл пример доброго семьянина, который не волочится за каждой юбкой, а хранит верность своей дорогой супруге, пусть и неофициальной. Хотя, честно говоря, за красоткой, которая прогуливалась взад-вперед по террасе гостиницы, он бы, пожалуй, приволокнулся. Зинта далеко, и на их отношения это нисколько не повлияет… Всего лишь дорожный флирт, каких у него в копилке не перечесть… Но не ровен час Ривсойм увидит и сделает неправильные выводы.

– Сударь маг, не могу ли я попросить вас об одолжении? – церемонно обратился к нему господин, сидевший со своей чашкой на соседнем диванчике.

Господин был немолодой, но ухоженный, с брюшком, благородными манерами и клетчатым носовым платком с вышитым вензелем. Вряд ли заядлый путешественник – скорее занесло его в эти края по торговым либо имущественным делам. Он говорил по-ларвезийски с нангерским акцентом и в то же время с чрезвычайным достоинством, как будто задался целью демонстрировать это достоинство каждому встречному при любых обстоятельствах – возможно, в целях самозащиты от недоброго мира. Суно определил его как скучноватого собеседника, однако был с ним сдержанно учтив:

– Коли вы, сударь, изложите, о чем речь, смогу вам тотчас ответить.

Никаких «я к вашим услугам» – такими оборотами маги Светлейшей Ложи не бросаются.

– Ежели вы знакомы с этой интересной дамой, не окажете ли пристойную любезность меня ей представить?

– Увы, не имею чести ее знать.

– Сдается мне, она путешествует в одиночку.