Крысиный Вор - Орлов Антон - Страница 128

Сумасшедшие воздушные ведьмы редко бывают буйными, а убить ту, чья защита – воздух, чрезвычайно трудно, поэтому Ложа просто оставляет их в покое. Их немного, и обычно они никому не мешают.

Суно смотрел на бывшую красавицу с грустным щемящим чувством. В ту пору, когда он волочился за ней вместе с дюжиной других поклонников, ей было за тридцать, но выглядела она шестнадцатилетней девчонкой, его ровесницей.

– А помнишь, какие ты мне дарил букеты? – осклабилась старуха. – А я так и не подарила тебе свою благосклонность… Веришь ли, потом я об этом жалела. Но ты не огорчайся, у нас еще все впереди, иногда счастье приходит, когда его не ждешь. Чую наше счастье, оно близко!

С этих речей спятившей ведьмы у Орвехта стало тяжело на душе, он поскорее откланялся и вернулся в обеденный зал.

Ривсойм и Дурной Глаз мирно пили пиво.

– Господин маг, не желаете ли чего покушать? – спросил черноусый хозяин в засаленном фартуке.

– Пожалуй, ваше знаменитое мясное рагу, и принесите мне красного вина.

– Господин маг, а топор-то я спрятал! – добавил хозяин заговорщическим тоном. – Уж не беспокойтесь, так схоронил, что никто не найдет, еще и скрывающий амулет для надежности в тайничок положил – не ерундовину какую-нибудь, а самый настоящий «Мимогляд». Так что ваше веление исполнено, никто не доберется!

– Если «Мимогляд», найдет разве что видящий… – с одобрением заметил виновник беспокойства, язык у него заплетался.

– Грено!.. – одновременно рявкнули Орвехт и Ривсойм.

– А… Я же ничего… – Дурной Глаз на мгновение протрезвел и пристыженно заморгал.

– Грено, в гостинице сейчас находится двое видящих, – жестко произнес Суно. – Если кто-нибудь из них дорвется до топора, ты несешь ответственность за последствия. Учти, одна из видящих – невменяемая воздушная ведьма, теоретически с нее станется что-нибудь натворить, если твой сглаз сработает.

– Так это самое… Все обойдется… – пробормотал Грено.

– Да что ж ты такая бестолочь! Заворачивать надо вовремя – сразу же, иначе эффект существенно падает. Я тебе это объяснял?

– Объясняли…

– Больше не пей.

– У него не всегда сглаз срабатывает, – нерешительно заступился за товарища Ривсойм.

– Посмотрим, – сухо бросил Орвехт.

Надо признать, задание Шеро он провалил. Наполовину. Приучить Грено Гричелдона к полному самоконтролю так и не удалось: пока парень трезвый, все превосходно, однако две-три кружки пива превращают его в злостного вредителя. Тем хуже для Грено. Вероятно, Ложе придется связать его заклятьем на трезвость, которое используется редко из-за целого букета побочных эффектов. Что ж, зато Ривсойму Суно в течение всего путешествия являл пример добродетельного семьянина, игнорирующего любые дорожные соблазны, хотя бы тут не подвел.

В другом углу зала, возле камина, он увидел знакомую загорелую физиономию – известный путешественник и зверолов Таркелдон возвращался из Суринани в Ларвезу. Поприветствовал его, подсел за столик. Таркелдон рассказал, что наловил тех редких ящериц, которых заказывал ему королевский двор, а потом посетовал, что соседка по вагону, некая знатная дама из Аленды, у которой муж служит в колониях, донимает его просьбами изловить пятнистого горного котика. Мол-де этот котик будет сидеть около нее на бархатной подушечке с бантиком на шее, и она будет брать его с собой на променад в экипаже.

– Дивлюсь тому, что у взрослых господ порой не больше разумения, чем у малого ребенка, – угрюмо цедил охотник. – Котика ей подавай, ага… Это же дикий зверь! Я не раз объяснял этим господам, что нельзя держать дикого зверя за комнатную собачонку, он же рано или поздно проявит свой дикий норов и в лоскутья тебя порвет, хорошо если жив останешься. Нет же – подавайте ей котика! Смотрите, вон она, за тем столом… Готова хорошо заплатить. Боги, даруйте людям не только денег, но еще и побольше разума!

Это была одна из его излюбленных наболевших тем. Суно вначале поддакивал, потом свел разговор на охоту в сурийских землях – про это слушать интересней.

Дирвен трясся в седле, ругая последними словами все на свете: и тупую лошадь, и дурацкую кривую тропинку, и своих придурков-спутников, и Самую Главную Сволочь, и рыжую сволочь, и сволочей из руководства Ложи, которые недостаточно его ценят, и мерзавку Щуку, и изменницу Хеледику, и весь подлый женский пол, вместе взятый, и ту чокнутую старую ведьму, которая прицепилась к нему напоследок в «Пьяном перевале».

– Не спеши, мальчик, не то счастье свое упустишь! Скоро, уже скоро в эту гостиницу придет великое счастье… – Облизнув дряблые сухие губы, она мечтательно закатила глаза и развела руками. – Это будет во-о-от такенное счастье, на всех хватит! Уж я-то своего не упущу… Кто знает, может, и твоя заветная мечта нынче сбудется?

Дирвен не уважал старых теток.

– Уйди с дороги, карга полоумная, – буркнул он, обогнув малахольную старушенцию.

– Ну, тогда езжай, езжай! – захихикала она вслед. – После локти грызть будешь, что тебя здесь не было, когда заветное счастье привалило!

На всякий случай он активировал защитные амулеты, чтоб от этой безумной ведьмы ничего в спину не прилетело, но та даже не пыталась колдовать. А настроение все равно испортилось.

– Имел я эту гостиницу! – огрызнулся он, когда на повороте за стремя зацепилась ветка кустарника.

Скорей бы оказаться в Аленде: там верная ему компания, и мама с ее вкусным печеньем, и Щука, хоть она и мерзавка… Но вот приедет он туда – и что дальше? Опять начнется то же самое! Вот если бы на свете была справедливость, если бы у него была возможность каждому придурку влепить по заслугам, и сначала поиметь, а потом раздавить Самую Главную Сволочь, и заставить их всех наконец-то понять, чего стоит первый амулетчик Светлейшей Ложи Дирвен Кориц… Но толку-то грезить о справедливости, если ее не существует.

В горах корабли не тонут. В горах они вообще не плавают. Преследующая его картинка не имела ничего общего с этой местностью, но что-то же вызвало ее из глубин давней памяти, которая осталась за снегами и провалами, по ту сторону захлопнувшейся двери. С картинкой было связано ощущение тревоги, опасности и сожаления из-за напрасно сказанных слов.

Как будто он находится в трюме громадного корабля, полутемном и грязном, похожем на немыслимый лабиринт могильных склепов с прогнившими перегородками и неровным полом – разве бывают такие корабли? Там полно народу, и все обречены: эта махина медленно тонет, еще немного, и внутрь хлынет темная ледяная вода… Если только их не спасут.

Наверное, все-таки спасли, раз он живой?

Но главное не картинка, а слова: он там сказал что-то лишнее. Никак не удавалось вспомнить, о чем шла речь и почему это было неправильно.

Горную страну постепенно окутывали туманные сумерки.

– Хантре, вот ты где!

Тейзург стоял возле низкой кирпичной арки, которая вела с крепостной стены в галерею, и рядом с ним, словно грациозная тень, – женщина в одежде горянки, ее голова была замотана поверх платка черным кружевным шарфом.

– Не люблю быть неоригинальным, но никуда не денешься – придется. Ложа подарила тебе вечер с прекрасной сурийской танцовщицей, а мой подарок – танец этой очаровательной девушки. Я же говорил, что нарушители, не обремененные предрассудками, найдутся всегда и везде, даже в деревне обу. Я не постоял за ценой, и мы поладили. Наша гостья заинтересована сохранить инкогнито, поэтому не покажет тебе своего лица.

– Ты ее не зачаровал?

– Боги и демоны, Хантре, ну, сколько можно подозревать меня во всяких сомнительных уловках? Нет, не зачаровал. Я ей заплатил. Чары, которые ты чувствуешь, – всего лишь маскирующие, чтобы никто из местных ее не узнал. И предваряю твой следующий вопрос: нет, я не сбил ее с пути, она и раньше показывала свое искусство путешественникам.

– Я согласная, – хрипловато произнесла женщина.